ГЛАВА 10
СТРАНА НА ФИНИШЕ СТОЛЕТИЯ
В последнее десятилетие XX века Алжир оказался втянутым фактически в гражданскую войну. Формально ВГС, пополнивший свои ряды председателем НКС Редой Малеком, продолжил линию Будиафа, избрав на его место 64-летнего Али Кяфи. Выходец из крестьян, ветеран АНО и неоднократно посол в ряде арабских стран, Али Кяфи был всегда противником исламизма. Поэтому он фактически отклонил требования ИФС о возобновлении "демократического избирательного процесса", включив убийство Будиафа "в ужасный цикл насилия, терроризма, саботажа и заговора, проводимый несколькими партиями, целью которых является дестабилизация страны". Перестрелки, акты террора и саботажа, массовые аресты и "зачистки" целых кварталов и поселков, известных своей приверженностью к ИФС, возобновились с новой силой (в последний месяц правления Будиафа казалось, что все стихло, а освобождение многих заключенных в марте-июне даже создавало впечатление начавшегося примирения сторон).
Новым премьером вместо Гозали был назначен 64-летний Белаид Абд ас-Салям, сторонник жесткой централизации экономики, бывший в 1965-1977 гг. министром промышленности и энергетики, резко критиковавший в 80-е годы "либерализацию" Шадли. Его назначение свидетельствовало о возврате к главенствующей роли государства в народном хозяйстве и "старым" методам руководства, о реабилитации отстраненных при Шадли и Будиафе бумедьеновских кадров, а также — о желании элиты ННА и в гражданском аппарате "подтянуть" дисциплину. Кроме того, новый премьер был кабилом, что также учитывалось в целях противопоставления исламистам основной массы берберов, и технократом западной школы, способным привлечь к ВГС интеллигенцию франкоязычной формации и деловые круги Европы, давно знавшие Б. Абд ас-Саляма [1].
Новому руководству не хватало, однако, ни авторитета погибшего Будиафа, ни его понимания всей глубины переживаемого страной кризиса. Разрешить этот кризис полумерами, обещаниями "демократического диалога" с оппозицией, псевдоподачками, вроде сравнительно "мягкого" (от 11 до 12 лет тюрьмы) приговора лидерам ИФС в июле 1992 г., было
Ч г 8 — 1 7 7 |
225 |
нельзя. К тому же, обе стороны ужесточили свою позицию: в августе 1992 г. ВГС закрыл три газеты, критиковавшие его действия, а новое руководство ИФС объявило о намерении создать параллельное ВГС и кабинету министров "временное правител ьство".
Власти явно рассчитывали, что наиболее смелые боевики и их лидеры погибнут, эмигрируют или будут схвачены, а остальные смирятся и найдут себе место в новых партиях. Однако этого не произошло. Наоборот, по мере продолжения вооруженной борьбы позиция всех, даже самых умеренных исламских партий (впрочем, как и левых) становилась все более критической по отношению к властям. Даже армия, решительно противостоявшая ИФС, требовала от правительства решить проблему путем сближения с лояльными (пока) политическими силами, в том числе - исламской ориентации, тогда как ПСА в сентябре 1992 г. осудила контакты ВГС с партией Хамас.
Постепенно выяснилось довольно пассивное отношение большинства народа к борьбе властей и ИФС. Выступая 21 декабря 1992 г. перед офицерами жандармерии, премьер-ми- нистр Белаид Абд ас-Салям выразил сожаление по поводу "безразличия алжирцев в отношении актов террора" и призвал их оказать поддержку силам порядка, "постоянно доказывающим, что государство еще существует". Но это мало что изменило, как и разрыв отношений с Ираном и Суданом, финансировавшими боевиков, согласно официальной точке зрения Алжира. С начала 1993 г. правительство резко активизировало борьбу с боевиками (19 боевиков были убиты только в первые недели года в городах Алжир и Блида). Для ускорения судебных разбирательств по делам арестованных членов ИФС были учреждены специальные трибуналы, а для вооруженной борьбы с боевиками - специальный контингент из антитеррористических подразделений полиции и жандармерии и отрядов армейских коммандос общей численностью в 20 тыс. чел., оснащенных новейшим вооружением и техникой, замаскированных, мобильных и наносивших обычно внезапные удары, основываясь на агентурных данных.
Однако все более четко стала выявляться бесперспективность чисто силового решения проблемы. Правительство и ВГС, не будучи в состоянии навести порядок в экономике (производство зерна в 1991-1993 гг. сократилось с 1741 тыс. т до 1100 тыс. т, производство на душу населения - с 2020 долларов в 1991 г. до 1940 в 1992 г.), ликвидировать безра-
ботицу и все возрастающую нехватку жилья, стали терять авторитет. В ходе постоянных стычек, боев, покушений, налетов на казармы и военные объекты гибло все большее количество людей, не имевших отношения к борьбе, включая некоторых франкоязычных писателей и ученых, что вызывало раздражение не столько непримиримостью ИФС, сколько беспомощностью властей. С осени 1992 г. у боевиков ИФС появилось современное стрелковое вооружение, включая гранатометы. Только за первую неделю июля 1993 г. погибли 38 человек, включая полковника Сари — первую жертву боевиков ИФС среди высших офицеров армии (ранее ими были организованы неудачные покушения на генерала Неззара).
Мало-помалу в Алжире стало пробивать себе дорогу убеждение в необходимости прямых переговоров ИФС с армией, а не ВГС, который "занимается непонятно чем". Однако и армия, и правительство, да и сторонники демократических реформ, замороженных в условиях чрезвычайного положения, отвергали возможность переговоров с ИФС. "Никакие переговоры не будут вестись с теми, кто поднял оружие против своего народа", — сказал в июле 1993 г. министр внутренних дел М.Харди. Вместе с тем, член ВГС Али Харун высказал мнение относительно намечающегося в алжирском обществе согласия по поводу необходимости создать в стране новое государство, основами действия которого будут "плюралистская демократия, принцип чередования властей, гарантия основных свобод, отказ от насилия и от использования религии в политических целях" [2].
Впрочем, ВГС вел себя достаточно противоречиво, начав с октября 1992 г. сочетать подавление ИФС и меры против легальной оппозиции. Снова страну вынуждены были (уже в четвертый раз!) покинуть "исторические вожди" революции Айт Ахмед и Бен Белла, а в ноябре 1992 г. была конфискована собственность всех политических партий. С 5 декабря 1992 г. в семи центральных провинциях страны был введен комендантский час, начали действовать специальные суды и цензура на любую информацию о положении в стране. Тогда же суд в Бешаре над 90 бывшими военнослужащими, включая нескольких офицеров, впервые обвинил представителей ННА в терроризме и антиправительственной пропаганде. 19 из них (15 заочно) были приговорены к смерти. Тем самым власти вынуждены были признать, что давние усилия ИФС по разложению армии в конце концов оказались не бесплодны [3].
Наряду с продолжением военных операций и преследованием строптивых газет и журналистов, ВГС стремился расширить свои политические связи. Была вновь сделана ставка на поддержку Полисарио (возможно, чтобы оттолкнуть его от ИФС), но и на сближение с США, в связи с чем министром иностранных дел стал бывший посол в США Реда Малек. Был возобновлен диалог с партиями оппозиции, а когда это вызвало вспышку террора исламистов против политических деятелей, 22 марта 1993 г. был организован "марш против терроризма" примерно 100 тысяч человек. Ответом исламистов была атака на армейскую казарму в тот же день в провинции Медеа, где погибли 18 военнослужащих и 23 террориста.
Летом 1993 г. среди части генералитета возникла тенденция начать диалог с умеренным крылом ИФС. Еще раньше за это же выступил Кяфи, натолкнувшийся, однако, на отпор Неззара и генерала Ламари, командовавшего спецконтингентом коммандос. Очевидно, следствием этих трений явилась замена Неззара на посту министра обороны 10 июля 1993 г. генералом Лиамином Зеруалем, 52-летним сыном сапожника из Кабилии, учившимся в Египте, СССР и Франции, но ушедшим в отставку при Шадли из-за разногласий с ним [4]. Одновременно Зеруаль возглавил ВГС, а назначенный начальником генштаба генерал Ламари настоял на замене Б.Абд ас-Саляма, "орто-
докса бумедьеновских |
лет", |
не сумевшего, |
по мнению |
П. Эвено, "освободить |
цены, |
приватизировать |
предприятия и |
привлечь иностранные инвестиции". Премьером стал Реда Малек, что приветствовали и Франция, и США. Министром экономики в новом кабинете стал Мурад Бенашенху, "либеральный технократ, выступающий за рыночную экономику и отсрочку погашения внешнего долга". Однако, сущность режима не изменилась: на решающие посты были назначены 30 сторонников "либерализации", но — из числа молодых генералов ННА. Не изменились и методы режима — генерал Ламари и новый министр внутренних дел полковник Саади сместили более 500 судей (за излишнюю "мягкость") и настояли на приведении в исполнение 20 смертных приговоров. Возможно, они мстили за убийство исламистами в день формирования нового правительства (21 августа) полковника Касди Мербаха, бывшего премьера, министра и начальника службы военной безопасности, влиятельного лидера левого крыла армии, пользовавшегося авторитетом в стране [5].
Важной экономической проблемой еще со времен Шадли была проблема внешнего долга, выросшего в 1990-1992 гг. с 24
до 27 млрд. долларов, т.е. с 50,4% до 66,4% ВНП, причем проценты по нему в 1993 г. составили 9 млрд., поглотив 75% валютных поступлений от экспорта нефти и газа (12 млрд. долларов), в то время как Алжир ежегодно вынужден был тратить 2 млрд. долларов на импорт продовольствия и столько же на модернизацию заводов, закупку оборудования, запчастей и т.п. Абд ас-Салям, понимая, что отсрочка выплаты долга доведет его до размеров, при которых страна будет закабалена навечно, пытался найти выход в режиме жесткой экономии и резком сокращении импорта (с 11 млрд. до 8 млрд. долларов). Но это лишь усугубило падение производства, вызвав недовольство частного капитала и в Алжире, и на Западе. К тому же, сильная засуха сделала рецепты Абд ас-Саляма нереальными, да и социальная обстановка никак не позволяла экономить. Поэтому после отставки "ортодокса", пытавшегося спасти экономический суверенитет Алжира, новый кабинет вынужден был согласиться с требованиями МВФ об отсрочке выплат по внешнему долгу, девальвации динара на 50%, приватизации госсектора, освобождении цен и полной открытости внешнего рынка Алжира. "Вся страна превратилась в гигантский базар, — говорили алжирцы. — Теневой рынок стал экономической властью. Завтра он станет властью политической" [6].
Вместе с тем проблема безопасности стала важнее всех прочих. К осени 1993 г. в Алжире от рук исламистов погибло около 3 тыс. чел., включая 28 иностранцев (в Алжире постоянно проживают до 70 тыс. иностранцев, из них 25 тыс. французов). Возможно, что на самом деле погибло гораздо больше, ибо через полтора года количество жертв войны (включая исламистов) составляло уже 30-40 тыс. человек. Все это заставляло правящие круги искать новые формы политического урегулирования. В октябре 1993 г. была создана "Комиссия национального диалога" из 5 генералов и 3 гражданских лиц, вступивших в переговоры с различными партиями, в том числе — с находившимися в тюрьме Аббаси Мадани и Али Бенхаджем, но безрезультатно. В этих переговорах отказалось участвовать даже умеренное "зарубежное руководство" ИФС во главе с Рабахом Кебиром, находившееся с сентября 1993 г. в Германии, несмотря на такие жесты ВГС, как предварительное освобождение 50, а затем еще 60 исламистов [7]. ВГС натолкнулся также на отказ со стороны ФНО, ФСС и ОКД. Однако в Национальной конференции 20-25 января 1994 г. приняли участие такие исламские партии, как Хамас и "Ан-Нахда"
8 — 177 |
229 |
|