(Движение исламского возрождения), занимавшие обычно позицию посредника между ИФС и властями.
Конференция приняла Платформу политических действий (власть на 3 года — временному президенту, правительству и Национальному переходному совету из 200 человек, включая 30 представителей от государственных структур и 170 — от партий, профсоюзов и общественных организаций). 1 февраля 1994 г. ВГС прекратил существование, а президентом стал Лиамин Зеруаль, не входивший ни в один из политических (в том числе внутриармейских) кланов, от которых он отошел, долгое время находясь в отставке, но известный как сторонник профессиональной (т.е. технически оснащенной, подготовленной в соответствии с современными требованиями и формируемой по контракту) армии и противник исламо-экстремизма. Первым его заявлением было: "Я ставлю себя на службу высшим интересам страны с тем, чтобы объединить всех уроженцев Алжира". Впрочем, сделать это было тогда невозможно: на все требования демократии со стороны большинства алжирских партий исламисты отвечали, что "такого понятия нет ни в одном словаре арабского языка" и выдвигали лозунг: "Ни Хартия, ни конституция, только Коран!" [8].
Еще в качестве главы ВГС Зеруаль вел секретные переговоры с лидерами ИФС, периодически освобождал заключенных из концлагерей (тем более, что там было много задержанных только "по подозрению"), шел навстречу требованиям ФНО, ФСС, ДДА, Хамас и Ан-Нахды, возвращая из ссылки видных исламистов, не причастных к террору. Но ИФС не шел на компромисс, особенно Али Бенхадж, рассылавший из тюрьмы свои открытые письма с осуждением "военной хунты" и подписанные "узником несправедливости и диктатуры". Непримиримость ИФС только усилилась после попыток властей сформировать параллельное "контр-руководство" ИФС из отколовшихся от партии или исключенных из нее "умеренных" исламистов. Все это происходило на фоне все возраставшего ожесточения борьбы. Помимо полиции, армии и сил безопасности, с марта 1993 г. исламистам в столице противостояли сформированные наиболее ярыми противниками исламизма две "милиции самообороны" — Организация свободной алжирской молодежи (ОСАМ) и Организация защиты Алжирской республики (ОЗАР). Они особенно активизировались после участившихся с октября 1993 г. убийств иностранцев, включая служащих посольств (к апрелю 1994 г. были убиты 34 иностранца, в том числе 8 французов и 4 русских, из них двое
были инструкторами военных летчиков) и призыва лидера ОКД Сайда Саади к "вооруженному сопротивлению насилию исламистов". Исключительно бесчеловечный характер приняли убийства женщин: исламисты убивали женщин без хиджаба (покрывала), а их противники — женщин, одетых по-мусуль- мански. ОСАМ в своей листовке даже пригрозил за каждую убитую без хиджаба "мстить простой ликвидацией двадцати женщин, носящих хиджаб, и двадцати бородатых интегристов" (т.е. исламистов, обычно носивших бороду) [9].
Разжиганию ненависти способствовало, несомненно, систематическое истребление исламистами представителей алжирской интеллигенции французской школы. Исламисты официально объявили, что те, кто "не хочет признать выбор народа в декабре 1991 г.", будут "казнены во имя спасения Алжира". Убив в мае 1993 г. писателя и поэта Тахара Джаута, террористы оправдывали это тем, что он был "экстремистом офранцуживания, ярым врагом языка Корана, исламской религии и национальных традиций". Под этим же предлогом были убиты только в марте-декабре 1993 г. бывший министр Джиляли Лиабес, писатель Лаади Флиси, социолог Мухаммед Бухобза, журналист телевидения Рабах Зенати, профессор педиатрии Джиляли Бельхеншир, бывший директор телевидения Мустафа Абада, поэт и агроном Юсуф Себти, психиатр Махфуд Бусебси и десятки других известных в стране деятелей культуры. "Те, кто сражается пером, падут от меча" - грозили террористы тем, кого обвиняли в "коллаборационизме" с военными властями. В частности, с января 1992 г. по июнь 1997 г. ими были убиты 78 журналистов, включая главных редакторов ведущих газет "Эль-Муджахид" и "Матэн" — Мухаммеда Абдаррахмани и Сайда Мекбеля, что вызвало бегство за рубеж примерно 200 журналистов. Только в 1994 г. 2300 алжирцев просили их принять во Франции как "политических беженцев". Всего в 19921997 гг. в Европу бежали 400 тыс. алжирцев, в основном представителей интеллигенции. Писатель Рашид Буджедра в изданной в Париже книге "Фронт ненависти" призвал "противостоять нашествию зеленого фашизма, который и расцветает, и размножается как раз в условиях варварства, порождая жестокость, сея насилие".
Войне не было видно конца, и западные державы стали опасаться, что ее затягивание в конце концов приведет ИФС к власти. Пресса Франции считала, что исламисты "широко пользуются промахами, ошибками и неумелостью" правящей элиты, "некомпетентной и устаревшей". 28 марта 1994 г. в
8* |
231 |
Алжире было опубликовано выступление заместителя госсекретаря США Пэрриса в подкомиссии Конгресса, сказавшего, что "алжирские руководители не могут положить конец кризису, злоупотребляя репрессиями, а насилие при отсутствии значительных политических перемен лишь угрожает стабильности Алжира". Пэррис выразил "согласие" госдепартамента США "с основными алжирскими партиями", которые требуют "политического участия всех течений, включая руководителей исламистов, отвергающих терроризм". Он же констатировал, что усилия армии "по разгрому исламской оппозиции провалились", а нарушения прав человека "всеми сторонами" умножаются. В то время как "бесчисленные жестокости экстремистов... установили обстановку страха и запугивания", власти поощряют или терпят "пытки и убийства", произвольные аресты "более двух тысяч людей, подозреваемых в симпатиях и содействии исламистам". США отвергали "любую попытку оправдать все это" [10].
Но даже это, в сущности, открытое вмешательство во внутренние дела Алжира не могло подвигнуть власти на существенное изменение ситуации. Запад не отступал от жестких условий погашения внешнего долга в 27 млрд. долларов, выплаты по которому в 1994 г. уже съедали всю валютную выручку Алжира от нефти и газа (9,5 млрд.), четверть трудоспособного населения оставалась без работы, а инфляция к марту 1994 г. достигла 30% в месяц! При продолжавшемся росте населения (27,3 млн. чел в 1993 г.) ситуация, вызвавшая в 1988 г. острый социальный кризис, не просто сохранялась, но неуклонно ухудшалась. До 12% населения, т.е. алжирцы 15-20 лет, оставались на улице: 400 тыс. из 8 млн. школьников ежегодно покидали школу, не кончая ее. Снизившийся уровень преподавания после 1980 г. приводил к тому, что лишь 10% учеников завершали начальное образование, а из них получали среднее (т.е. диплом бакалавра) не более 12,5% [11].
Безработная молодежь склонялась к исламистам не столько в силу идеологического выбора, страха перед террором (ибо властей опасались не меньше) или сочувствия преследуемому и несправедливо лишенному своей победы на выборах ИФС, сколько по экономическим, социальным и моральным соображениям: жизненный уровень большинства алжирцев неуклонно снижался, власть военных все больше воспринималась как реванш старой обанкротившейся бюрократии периода "до 1989 г.", жестокости и репрессии были особенно нетерпимы после 3 лет "политической весны". Поэтому война продолжа-
лась, причем исламисты все более расширяли сферу террора, распространяя его на функционеров не только полиции и госаппарата, но и общественных организаций и партий, поддерживавших правительство, особенно партии Ат-Тахадди ("Вызов"), как стала называть себя с 1992 г. ПСА.
Мишенью террористов стали также дипломаты и вообще иностранцы, которым ИФС предложил покинуть Алжир, рассчитывая тем самым изолировать военный режим на международной арене и лишить его технической помощи. Кое-чего им удалось добиться. После боя у посольства Италии, в котором погибли 2 полицейских и два боевика в июле 1994 г., посольства Франции и Италии объявили о намерении вывезти из Алжира всех своих граждан и часть персонала. Впрочем, в августе 1994 г., после убийства 5 французов (3 жандармов и двух служащих консульства) Франция заявила, что не поддастся шантажу и не прекратит помощи Алжиру. С сентября 1993 г. по июль 1994 г. были убиты 56 иностранцев (к июню 1997 г. - около 100). Исламисты обстреливали машины дипломатов и работавших в стране специалистов, нападали даже на арабских послов и похищали их (например, послов Йемена и Омана 18 июля 1994 г.). В декабре 1994 г. 4 исламистакамикадзе захватили самолет "Эр Франс" со 170 пассажирами и, по данным министра внутренних дел Франции, собирались обрушить его на центр Парижа. Однако в Марселе французские жандармы, руководимые лично премьером Балладюром, отбили самолет и уничтожили террористов. Исламский фундаментализм стал проблемой и во Франции, где среди 3 млн. мусульман из Магриба в 1994 г. были обнаружены и арестованы 300 исламо-экстремистов, у которых во время обысков и облав нашли много оружия, боеприпасов, агитлитературы и целую типографию [12].
В апреле-июне 1994 г. Алжир в обмен на кредит МВФ в 1 млрд. долларов и сокращение на 5 млрд. долларов суммы внешнего долга девальвировал динар на 40%, пошел на либерализацию цен и внешней торговли, что привело к еще большему снижению жизненного уровня большинства населения. Уже 58% алжирцев 18-25 лет оказались без работы. В фактически безработных превратились те, кто занят на предприятии около 2 часов в день. Сокращение еще при Шадли, а еще больше — после него, расходов на образование привело к неграмотности и бескультурью слишком многих молодых алжирцев, уделом которых становились занятия контрабандой, спекуляция на черном рынке, разные виды преступности, в
лучшем случае — времяпровождение в мечети, открывавшее путь в отряды исламистов. Ежегодно 30-40 тыс. юношей пополняли ННА, но многие уклонялись от службы в армии, дезертировали, десятками уходили к исламистам. С другой стороны, многие соглашались служить в привилегированных (и лучше оплачиваемых) подразделениях коммандос, отрядах безопасности и антитеррористических бригадах, но были не очень надежны, так как хорошо видели все пороки режима, особенно — привилегии и коррупцию генералитета (около 50 высших офицеров), продолжавшего концентрировать в своих руках всю власть и контроль над богатствами страны. В сущности, после Будиафа никто не пытался вести борьбу с коррупцией военной элиты и "политико-финансовой мафии". В ка- кой-то мере это объяснялось перенапряжением сил большинства народа в борьбе за выживание в тяжелых условиях многолетнего кризиса и гражданской войны, усталостью от бесконечных стычек, покушений, актов террора и саботажа, беспредела преступности, сознательной дезинформации и назойливой пропаганды различных политических сил. Многие считали, что "неизвестно, кому сейчас больше на руку сохранение напряженности в стране — находящейся у власти военной мафии, активно действующей подпольной мафии или исламистам, полностью контролирующим черный рынок". Журналисты же, пытавшиеся противостоять цензуре влас тей и клевете исламистов, считавших всех "писак" предателями, констатировали по свидетельству Б.Лагутина, что алжирцы "больше озабочены условиями своей повседневной жизни, нежели счетами в швейцарских банках генераловказнокрадов".
С начала 1994 г. в Алжире вновь стало усиливаться берберистское движение, выступавшее против убийств исламистами берберских деятелей (в частности, национального секретаря ОКД Рашида Тигзири, многих ученых и журналистов) и против попыток Зеруаля идти на уступки ИФС (генерал, в течение 1994 г. продолжая секретные контакты с Мадани и Бенхаджем, неизменно выступал за "диалог со всеми"). Берберисты, сопротивляясь стремлению исламистов подчинить себе Кабилию, ревниво охраняли свою самобытность и не желали ее неизбежного подавления в исламском государстве. Поэтому с 17 января 1994 г. в Тизи-Узу и Беджайе начались массовые манифестации против терроризма и за признание кабильского языка официальным. Против маневров Зеруаля выступили также профсоюзы, Национальное объединение