предпринимателей и женские организации. В самой Кабилии стали самочинно создаваться "комитеты бдительности" в городах, а в селах — "советы деревень" и отряды самообороны, очищавшие свои районы от исламистов. Возглавляли их обычно бывшие офицеры ННА. Кабилы возмущались наличием среди боевиков множества иностранцев, говорящих "не по-арабски". К тому же, все алжирцы убеждены в помощи США исламистам.
Поскольку убийства, особенно в городах Кабилии, продолжались, нажим кабилов на правительство становился все сильнее, вылившись в октябре 1994 г. в 100-тысячную манифестацию протеста в Тиги-Узу и всеобщую забастовку, парализовавшую Кабилию. 1 ноября президент Зеруаль вынужден был отказаться от "диалога" с ИФС и заявить о своей решимости "уничтожить террористов", которых он объявил "насильниками". К тому времени ни для кого не была тайной открытая помощь исламистам со стороны Ирана, предоставившего боевикам еще в 1992 г. 20 млн. долларов, и Судана, подготовившего до 600 алжирских террористов, а также скрытая их поддержка со стороны США, рассчитывавших вытеснить Францию из Алжира [13].
Определенное воздействие на ситуацию в Алжире в 1995 г. оказали встречи представителей оппозиции в Риме, организованные католической общиной Сант-Эжидио. Первая встреча лидеров ФСС, ФНО, ИФС, ДДА, Хамас, Ан-Нахды, Партии арабского возрождения и троцкистской Партии трудящихся состоялась 21-22 ноября 1994 г. и носила предварительный характер, вызвав, однако, крайне негативную реакцию властей, так как участники встречи возложили вину за "провал намеченного Диамином Зеруалем диалога... не на одних исламистов, но и на сам режим". Вторая встреча 8-13 января 1995 г. привела к выработке "Платформы по мирному и политическому урегулированию алжирского кризиса", которую в прессе назвали "еще не миром, но началом надежды", так как в ней предлагалось с помощью мировой общественности побудить правительство "взять на себя инициативу подлинного диалога с участием всех партий". Лидеры ИФС сочли платформу "рукой, протянутой мудрым людям внутри режима". Однако власти оттолкнули эту руку, тем более, что акты террора и саботажа продолжались: 30 января 1995 г. от взрыва начиненной тротилом машины у столичной штаб-квартиры полиции 42 человека погибло и 280 были ранены, 11 февраля убиты 6 пограничников, 13 февраля — директор Национального
театра Алжира Аззеддин Меджуби. Ответ властей был не менее жесток: 22 февраля при подавлении бунта в тюрьме Саркаджи были убиты более ста заключенных; несколько сот исламистов погибли на западе страны в ходе широкомасштабной операции армии 18-24 марта. Журнал ННА в мае 1995 г. объявил исламистам "тотальную войну", подтвердив решимость "полностью искоренить преступные силы". Тем не менее, сторонники римской платформы продолжали бороться за возобновление диалога и сумели 10 июня организовать 15-тысячную демонстрацию [14].
Противостояние властей и исламистов в Алжире создало как бы патовую ситуацию. Фактически, помимо всех экономических, политических, религиозных, социальных, культурно-этни- ческих и даже лингвистических конфликтов, завязавшихся в Алжире в тугой узел, надо принять во внимание и конфликт цивилизационный, а именно — между прошлым и будущим, между традиционным и современным. Даже идеолог исламистов Судана шейх Хасан ат-Тураби признал: "Если ИФС придет к власти, Алжир может взорваться: его покинут три, может быть четыре миллиона алжирцев". Идея необходимости национального примирения в связи с этим все более и более овладевала уставшим от войны народом. Это настроение сумели использовать власти: на выборах президента в ноябре 1995 г. 68% голосов уже в первом туре получил Лиамин Зеруаль, намного опередивший трех соперников, в том числе лидера Хамас М.Нахнаха. Несмотря на угрозы исламистов, 75% избирателей явились к урнам. ИФС назвал это "маскарадом под дулами автоматов", утверждая, что явилась лишь треть избирателей и что результаты голосования фальсифицированы. Действительно, избирательные участки охраняли до 300 тыс. военных и полицейских. Но это вполне оправдывалось обстановкой. Кроме того, в основном независимые наблюдатели сходились в том, что выборы были свободными й прошли без инцидентов, а их результаты объясняются тем, что страна хочет решать свои проблемы не стрельбой, а демократическим путем [15].
Особенно дружно за Зеруаля проголосовали более 600 тыс. алжирских избирателей во Франции, свободные в своем выборе, что выбивало у исламистов их козырь относительно фальсификации выборов. Исламисты еще весной 1994 г. пытались установить контроль над алжирской диаспорой в Европе, но встретили сопротивление. Добиться хотя бы "нейтральной" позиции властей Франции тоже не удалось.
Тогда начался террор, достигший апогея при взрыве в парижском метро 26 августа 1995 г., когда погибло 7 и было ранено 80 человек. Соединенными усилиями полиции нескольких стран Европы удалось раскрыть международную сеть алжирских террористов, действовавших во Франции, Англии, Швеции и Польше. В Лондоне, где в 1995 г. действовали 4 тыс. исламских ассоциаций, издававших 30 газет и журналов, включая орган исламо-экстремистов Алжира "Аль-Ансар" (Партизаны) был раскрыт штаб алжирских террористов во главе с Абу Фаресом, заочно приговоренным в Алжире к смерти и управлявшим боевиками во Франции, а также в Бельгии и Италии. Был арестован и главный организатор взрывов во Франции Буалем Бенсаид. В мае 1996 г. еще более широкая сеть была раскрыта в районе Парижа, где были арестованы 35 человек во главе с физиком Салимом Нассахом, занимавшимся совместно с единомышленниками в Алжире, Италии и Германии тайной доставкой оружия и снаряжения боевикам в Европе, пропагандой исламизма и спекуляцией поддельными документами для иммигрантов-нелегалов.
Твердая позиция Франции по отношению к исламо-экстре- мистам (соглашавшимся прекратить террор только тогда, когда президент Франции примет ислам!) лишила их возможности воздействовать на позицию Запада, за исключением США, где явно склонны были прислушиваться к официальному представителю ИФС Анвару Хаддаму, изображавшему исламистов как "ангелов во плоти" [16].
Позиции Зеруаля, помимо поддержки Франции, "европейский взлет" которой невозможен "без ее средиземноморских союзов", и большинства стран Запада, были крепки еще и потому, что алжирцы видели единственный барьер на пути исламистов к власти в нем, а не в "демократах, обреченных на бесплодие тридцатью годами господства одной партии и неспособных забыть свои разногласия". Партии, существовавшие до 1962 г., исчезли. ФСС и ОКД, да и другие, сохранившие жизнеспособность, имели лишь ограниченное влияние среди берберов или тонкого слоя офранцуженной элиты интеллигенции и служащих. ДДА осталась крайне малочисленной, а ее кумир Бен Белла проиграл выборы в декабре 1991 г. даже в своем родном городе Марния. Влияние умеренных исламистов из партий Ан-Нахда, Хамас, Уль-Умма, ЛИП практически сводилось к личной популярности их лидеров и не шло ни в какое сравнение с влиянием ИФС. Наконец, Зеруаль как бы воплощал идею порядка и безопасности, так как, наряду с террором
исламистов и ответными репрессиями властей, широкий размах в Алжире получили и чисто криминальные действия банд грабителей, вымогателей и никем не контролируемых фанатиков, убивавших католических священнослужителей, а также — просто иностранцев и "плохих" мусульман. Исламисты неоднократно отвергали попытки приписать им эти убийства, а некоторые из них даже объявили провокациями властей, как это было при гибели двух испанских монахинь в августе 1994 г. и семи французских монахов в мае 1996 г. [17].
Так или иначе, победа Зеруаля на выборах активизировала политику властей. Они даже стали больше внимания проявлять к экономике: премьер Ахмед Уяхья (после отставки в апреле 1994 г. Р.Малека, смененного Моктаром Сифи, а затем Уяхьей, пост премьера в Алжире потерял свое прежнее значение, ибо вся полнота власти перешла к президенту) в мае 1996 г. заявил о необходимости расширить экспорт страны за счет промышленной продукции, а не только нефти и газа, и о нетерпимости убыточности импорта, в котором растет доля средств потребления, а не средств производства, причем импортом занимаются 1694 государственных и 5532 частных предприятия, что ведет к "беспокоящей" власти "дезорганизации". Однако главной заботой, по-прежнему, оставалась война с исламистами: в начале мая взрывом бомбы в Тизи-Узу были убиты двое и ранены 15 человек; в столице тогда же убит бывший министр Харди, а при освобождении заложников — полицейский, заложник и 16 исламистов; в конце мая 1996 г. в жестоком бою близ Тлемсена погибли 40 военнослужащих и 200 исламистов. По данным испанской газеты "Эль Пайс", к лету 1996 г. потери Алжира в гражданской войне составили "более 50 тыс. убитых, не считая сотен пропавших без вести и тысяч высланных". Не забывало правительство и об обуздании легальной оппозиции, запретив 20 мая 1996 г. еженедельник "Мисмар" (Гвоздь) за публикацию карикатуры и сатирического текста о Зеруале и его министрах, за что сотрудникам "Мисмара" было предъявлено обвинение в "оскорблении государственных учреждений и диффамации по отношению к символам государства".
Однако продление нетерпимой ситуации грозит размыванием по крайней мере двух главных опор режима — армии и берберов. Дезертирство из армии, особенно новобранцев, но также — офицеров и даже кадетов привилегированной военной академии в Шершелле, перестало быть "отдельными случаями". Кроме того, проведенный в июне 1995 г. призыв в армию резервистов в какой-то мере разбавил ее прежде кастово-
корпоративную среду, привыкшую к престижу и привилегированному положению, политически не всегда надежной молодежью, настроенной либо происламистски, либо нейтрально, очень часто склонной к бунтарству и недисциплинированности. Что же касается берберов, то, несмотря на их приверженность в основном своей самобытной культуре, своему языку и своему клану, что отталкивает их от исламистов, неспособность властей решить острые проблемы страны, в том числе
— преимущественно бедных берберских областей, все более настраивает их против правительства независимо от того, входят в него их соплеменники или нет. К тому же, не менее половины видных деятелей ИФС и особенно основателей подпольных групп боевиков — берберы по происхождению. Это обстоятельство, особенно культ погибших "шахидов"-бер- беров, может привлечь какую-то часть берберов на сторону исламистов.
15 мая 1996 г. Зеруаль объявил о намерении провести в начале 1997 г. выборы в парламент, затем — референдум об изменениях конституции, и до конца 1997 г. — муниципальные выборы. Одновременно он сказал, что ситуация "постоянно улучшается" благодаря "ударам, нанесенным силами порядка террористам и реализации закона рахмы (милосердия), что привело к сдаче тысячи человек и закрытию последних центров безопасности" (т.е. концлагерей). Но, во-первых, война продолжалась, а коммандос из антитеррористических групп, эти, как называли их алжирцы, "ниндзя" в масках, врывавшиеся в любое время в любой дом, устраивавшие погромы, произвольные аресты и пытки, наводили ужас на всю страну и практически заставили замолчать оппозиционную прессу (к тому времени, за 4 года в Алжире погибло до 50 журналистов самых разных взглядов и ориентаций). Даже власти признали, что сокращение на 10% промышленного производства в 19921996 гг. вызвано "отсутствием безопасности". Во-вторых, предложения Зеруаля по изменению конституции - учреждение двухпалатного парламента, введение пропорционального (а не мажоритарного, оказавшегося выгодным для ИФС в 1991 г.) голосования, запрещение использовать в политической пропаганде и конкуренции ислам, арабский язык и берберскую культуру — не устраивали ни ИФС, ни берберистов.
ИФС 29 мая назвал проект Зеруаля попыткой "легализовать свою диктатуру", а ФСС — стремлением втиснуть "национальный диалог" в рамки "авторитарного перехода с плюралистическим фасадом", удобного для военных и "управляемого,