контролируемого и предоставляемого по их желанию". Трудной дилеммой для всех партий стало "решить, включаться ли в связывающий им руки процесс или смело отказаться от участия в нем с риском для собственного выживания". Еще раньше, 20 мая 1996 г. газета "Аль-Ватан" опубликовала результаты опроса алжирцев. Из них 18,9% заявили, что "не удовлетворены" политикой Зеруаля, а 42,8% — "мало удовлетворены". И хотя 78,8% были готовы участвовать в новых выборах, все же 60,7% считали "национальный диалог абсолютной необходимостью" [18].
Помимо всех изложенных выше причин ожесточенности и затягивания гражданской войны в Алжире, следует учесть еще два фактора: 1) историческую укорененность в Алжире методов вооруженного насилия и, особенно, традиций боевого патриотического подполья и партизанской войны 1945-1964 гг.; 2) включенность алжирского исламизма в исламский бум, не прекращающийся во всем мусульманском мире с 1979 г.
Речь идет, как писал Омар Карлье, о "мифологии смерти, изгнания и крови", укоренившейся в сознании патриотов Алжира после кровавой драмы в мае 1945 г., в которой, по последним данным, погибло 65-85 тыс. чел. Эта мифология, питаемая вековым сопротивлением колониальному режиму, наложилась на противостояние тому, что называлось "партией Франции" и что включало в себя не только колониализм с его репрессиями, эксплуатацией и угнетением, но и всех алжирцев, причастных к французской культуре и политической жизни, хотя таковыми были также и многие националисты. Воспитанные в подполье "идеал действия" и "культ силы" в 19541962 гг. превратили политическое насилие в "революционную законность", что облегчило внедрение культуры священной войны (джихада) и в политическую практику независимого Алжира, особенно армии и религиозных вождей. Поэтому на всех крутых поворотах — при провозглашении независимости 1962 г., перевороте 1965 г., даже при мирной "тройственной революции" (аграрной, промышленной, культурной) 1972 г., арабизации 1980-1982 гг., "политической весне" 1988-1989 гг. — активным участникам событий всегда "грезились разрыв, очищение, искоренение" и прочие радикальные действия. И каждый раз возникали вопросы: "Что делать с офранцуженными..., с кабилами..., с неверующими?" [19].
В то же время исламизм в Алжире, питаемый изнутри, поднимался и как часть "исламского интернационала", фактически существовавшего всегда то ли в форме панисламизма
под эгидой османских султанов, то ли движения халифатистов, то ли всемирных мусульманских конгрессов и транснациональных ассоциаций братьев-мусульман на Ближнем Востоке, Джамаат — и - Ислами на Индийском субконтиненте. С победой Хомейни в Иране произошла "централизация исламской революции", оказавшей огромное влияние на мусульман не только сопредельных с Ираном, но и других стран ислама. Тем более, что в идеалах эгалитаризма, антиимпериализма и антизападничества, в социоструктуре "нефтегазовой" экономики между Ираном и Алжиром было много общего. Еще больше сходства было в социальной опоре исламского неофундаментализма в обеих странах [20]. Кроме того, обострение отношений Запада, прежде всего США, с противостоявшими Израилю арабами Палестины и со столь идеологически влиятельными государствами Востока, как Иран, Ирак, Ливия, позднее — Судан, Ливан, Сомали, создало в 80-90-е годы XX в. ситуацию перманентной напряженности в отношениях Восток-Запад, что также создало благоприятный фон для формирования фундаменталистского исламизма во всем мире ислама, в том числе в Алжире.
На протяжении 80-х годов в Алжире действовало подпольное Алжирское исламское движение (АИД) во главе с Мустафой Буяли, ветераном "внутренней" АНО, который, отвергая "марксистскую" Триполийскую программу, выступил против "безбожного государства" уже в 1963 г. Пылкий и фанатичный мусульманин (хотя и кабил по происхождению, что лишний раз доказывает несправедливость антиберберских высказываний исламистов), Буяли в дальнейшем служил в низших звеньях аппарата ФНО в Кабилии, откуда был изгнан за критику Национальной Хартии 1976 г. Устроившись в охрану электропредприятия, он с 1979 г. организовал сбор денег, закупку оружия и первые подпольные кружки, принявшие участие в стычках с полицией и "плохими мусульманами". Сторонники Буяли вдохновлялись теориями египетского фундаменталиста Сайида Кутба, в соответствии с которыми они всюду создавали вооруженные группы ("джамаат") для участия в священной войне (джихаде) как в Алжире, так и за его пределами. В частности, ими были направлены первые добровольцы из Алжира в Афганистан, где они сражались против советских войск.
Преследования властей (группа в Сиди-Бель-Аббесе в 1981 г. была осуждена Судом государственной безопасности) только ускорили объединение "джамаат" центра и запада
страны в рамках АИД, "эмиром" которого стал Буяли, провозгласивший борьбу против "зла" и "социальных пороков".
Арестованный |
в |
1981 г., |
он |
после освобождения |
в |
апреле |
||
1982 |
г. |
уходит |
в |
подполье |
и |
скрывается в лесах. |
В |
ноябре |
1982 |
г. |
он убил жандарма. |
Наряду с вооруженными |
стычками |
||||
его "добровольцы Аллаха" занимались также тайной агитацией
ираспространяли листовки, в одной из которых они даже "рекомендовали" посольству СССР покинуть Алжир и не вмешиваться в его дела, как в Афганистане. В марте 1985 г. полиция раскрыла замысел их покушения на премьера Абдельгани и секретаря ФНО Ш.Месаадию, за что 3 помощника Буяли и 158 рядовых "добровольцев" были осуждены. Сам Буяли бежал, ограбив кассу одного предприятия, потом захватил 120 единиц оружия в школе полиции, убив охранника. После этого с Буяли стали искать соглашения и шеф полиции,
иначальник жандармерии Алжира. Однако, следившая за ними всеми военная разведка застрелила Буяли 3 января 1987 г. Через несколько недель были схвачены и его "добровольцы". В июне 1987 г. из них четверо были приговорены к смерти, а 123
— к разным срокам тюремного заключения.
Большинство исламистов тогда во главе с Аббаси Мадани осуждали действия Буяли, выступая за "мирное" завоевание власти. Но в глазах молодежи Буяли стал романтическим героем-мучеником, "исламским Робин Гудом", примером для подражания. Среди постоянно его вспоминавших были и некоторые основатели ИФС, особенно Али Бенхадж. Даже в руководстве ННА были такие люди, подобные генералу АльХашеми Хаджересу, потребовавшему в 1986 г. создания "исламского государства", за что его вывели из ЦК ФНО. В ИФС среди низового актива всегда преобладали приверженцы Буяли, осуждавшие "консервативные позиции" официального руководства. Естественно они возобладали после того, как это руководство, проиграв политически, оказалось, к тому же в тюрьме почти в полном составе. Решительно настроенные молодые энтузиасты из ИФС немедленно создали в подполье множество небольших боевых групп - "Армию пророка Мухаммеда", "Джихад 54", "Верных клятве", "Мировые исламские силы бойцов Аллаха", "Объединенный совет исламского действия", "Движение исламского джихада в Алжире", "Организацию мусульманских офицеров" и другие. Однако основные силы исламских боевиков сконцентрировались в двух организациях — Вооруженное исламское движение (ВИД) и Вооруженные исламские группы (ВИГ).
ВИД возникло еще в мае-июне 1991 г. Его создали осужденные на смерть в 1987 г., но освобожденные в 1990 г. сподвижники Буяли, 35-летний бродячий торговец Абд аль-Кадир Шебути и 46-летний шофер Мансури Мелиани с 15 другими ветеранами АИД, отбывавшими заключение вместе с ними. Шебути с самого начала не верил в "мирный путь" Аббаси Мадани, но решил ничего не предпринимать до выборов. Переворот 11 января развязал ему руки. Впрочем драки и нападения на полицию и солдат боевики Шебути все равно устраивали. Но после 11 января они образовали Движение за исламское государство (ДИГ), выдвинувшее лозунг: "Создавать группы повсюду, в том числе в казармах, чтобы свергнуть правительство". По сведениям Франсуа Бюрга, эти "радикалы" фактически взяли в свои руки руководство ИФС на его съезде в Батне в июле 1991 г. после ареста Мадани и Бенхаджа. Кроме Шебути, видным лидером ДИГ стал" служащий кооператива Мухаммед Арезки Хумен, бывший глава бюро ИФС и "эмир" АИД в вилайе Бумердес. После июня 1991 г. он заменил Бенхаджа в качестве имама мечети Бен Бадиса в столице, где за свои зажигательные проповеди получил прозвище "Хомейни". С января он возглавил боевиков в Бумердесе и стал одним из главных врагов ВГС. Арестованный в сентябре 1993 г., он умер под пыткой, официально же — "убит в перестрелке" в лесу под Тизи-Узу.
Возможно, ВИД-ДИГ не сумело бы противостоять властям, питаясь лишь внутренними источниками пополнения, учитывая решительность ВГС и его поддержку значительной частью алжирцев (особенно при Будиафе), высокий уровень подготовки и беспощадность ННА, традиционную эффективность алжирских спецслужб.Но у него с января 1993 г. (по другим данным — с лета 1993 г.) появился собрат-конкурент ВИГ, провозгласивший своей целью "восстановление халифата" путем ликвидации в Алжире "евреев, христиан, всех неверующих на мусульманской земле". Именно ВИГ отличала с первых же его акций особая беспощадность в отношении интеллигенции, иностранцев и женщин с открытыми лицами. Основу ВИГ составили алжирские "солдаты удачи", сражавшиеся "за победу ислама" в Афганистане против советских войск, получая за это (главным образом — из отчислений "на борьбу с коммунизмом" США и Саудовской Аравии) не менее 1500 долларов в месяц. Прошедшие спецподготовку в военных лагерях Пакистана, овладевшие современной военной техникой, получившие хороший заряд идеологической обработки в духе
воинствующего исламизма и многолетний опыт афганской войны, эти "афганцы" (всего их было до 10 тыс. чел. из Алжира, Египта, Ливии, Туниса, Иордании, Йемена) в дальнейшем, фактически став профессиональными ландскнехтами, приняли участие в межафганских конфликтах после 1989 г. (около 2 тыс. чел.), в действиях проиранских сил, особенно — на юге Ливана (около 1 тыс. чел.), в подготовке переворота (неудавшегося) в Йемене, в деятельности фундаменталистов Судана и Туниса, а также — в военных действиях в Таджикистане, Нагорном Карабахе, Чечне и Боснии. Практически во всех этих местах были замечены алжирские "афганцы", которых насчитывалось более 2 тыс. чел. В большинстве они вернулись в Алжир, где и вступили в ВИГ, с самого начала не подчинявшийся ИФС. Они были крайне жестоки и дерзки до безрассудности. "Ненависть посеяна в их душах, и она выплескивается наружу через варварские акты, не поддающиеся описанию" — говорил о них министр Харди, впоследствии ими же убитый [21].
К весне 1994 г. контроль ИФС над боевиками стал достаточно эфемерен, ибо они были разбросаны по стране в примерно 650 группах, каждая из которых, насчитывая не более 10 бойцов, была на деле неуловима, устраивая взрывы, засады, внезапные налеты на казармы, контролируя целые кварталы в городах (особенно ночью) и деревни. Но возросшие потери заставили исламистов навести порядок в своих рядах. В мае 1994 г., особенно - после соглашений в Риме в январе 1995 г., часть отрядов ВИД примкнула к ВИГ, пополнив ряды непримиримых. Оставшиеся верными ИФС отряды ВИД в июне 1994 г. реорганизовались в Исламскую армию спасения (ИАС), официально объявившую себя военным крылом ИФС. Характерно, что на подписание соглашений в Риме ответ ВИГ был краток — сражаться до конца с "коррумпированным незаконным режимом". ИАС же отклонила соглашения потому, что "они сводят на нет роль фронта" и "убирают его таким образом с политической арены". Таким образом, возможность достижения компромисса в Алжире зависит не только от хода противоборства режима с ИФС, но и от наличия согласия тех, кто реально с режимом сражается и не склонен слушать гражданских политиков, а также и друг друга.
Пестрота исламизма в Алжире несколько облегчает властям борьбу с ними. Множество соперничающих друг с другом мелких групп, при решении спорных вопросов без колебаний прибегающих к насилию, создает возможность их противо-