«Сталин. Я хотел бы, товарищи, коснуться некоторых вопросов, которые либо не были задеты в речах, либо были задеты, но не были достаточно освещены.
Первый вопрос -- о войне с Финляндией. Правильно ли поступили правительство и партия, что объявили войну Финляндии? ...Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что нельзя было. Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить, безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества. Ленинград представляет процентов 30-35 оборонной промышленности нашей страны, и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны...
Мы знали, что финнов поддерживают Франция, Англия, исподтишка поддерживают немцы, шведы, норвежцы, поддерживает Америка, поддерживает Канада. Знаем хорошо. Надо в войне предусмотреть всякие возможности, особенно не упускать из виду наиболее худших возможностей.
Второй вопрос: а не поторопились ли наше правительство, наша партия, что объявили войну именно в конце ноября -- в начале декабря, нельзя ли было отложить этот вопрос, подождать месяца два-три-четыре, подготовиться и потом ударить? Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно, не откладывая этого дела и, зная, что мы не вполне еще готовы к войне в финских условиях, начали активные военные действия именно в конце ноября -- в начале декабря. Все это зависело не только от нас, а скорее всего, от международной обстановки. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло (1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война. -- И. И.), когда же их руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка.
Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на Западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда... Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая, то ли воюют, то ли в карты играют.
Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено. Стало быть, благоприятная обстановка для того, чтобы поставить вопрос об обороне Ленинграда и государства, был бы упущен. Это было бы большой ошибкой.
Почему мы так осторожно и с некоторой скрытой целью подходили к этому вопросу, почему нельзя было ударить со всех пяти сторон и зажать Финляндию? Мы не ставили такой серьезной задачи, потому что война в Финляндии очень трудная. Мы знаем из истории нашей армии, нашей страны, что Финляндия завоевывалась четыре раза... Мы попытались ее пятый раз потрясти. Мы знали, что Петр I воевал двадцать один год, чтобы отбить у Швеции всю Финляндию. Финляндия была тогда провинцией у Швеции, именно тот район, который мы теперь получили, -- район Колаярви и Петсамо. Это не в счет, весь Карельский перешеек до Выборга, включая Выборгский залив. Причем Петр не получил тогда полуострова Ханко... Мы знали, что после Петра I войну за расширение влияния России в Финляндии вела его дочь Елизавета Петровна -- два года. Кое-чего она добилась, но Гельсингфорс оставался в руках Финляндии. Мы знали, что Екатерина II два года вела войну и ничего особенного не добилась. Мы знали, наконец, что Александр I два года вел войну и завоевал Финляндию, отвоевал все области...
Вопрос: что же особенно помешало нашим войскам приспособиться к условиям войны в Финляндии? Мне кажется, что им особенно помешала созданная предыдущая кампания психологии в войсках и командном составе -- шапками закидаем. Нам страшно повредила польская кампания, она избаловала нас. Писались целые статьи и говорились речи, что наша Красная Армия непобедимая, что нет ей равной, что у нее все есть, нет никаких нехваток, не было и не существует... Вообще в истории не бывало непобедимых армий. Самые лучшие армии, которые били и там, и сям, они терпели поражения... В практике нет такой армии и не будет.
Наша армия не поняла, не сразу поняла, что война в Польше -- это была военная прогулка, а не война. Она не поняла и не уяснила, что в Финляндии не будет военной прогулки, а будет настоящая война... Вот с этой психологией, что наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас. надо покончить. раз и навсегда покончить... Надо вдолбить нашим людям, начиная с командного состава и кончая рядовым, что война -- это игра с некоторыми неизвестными, что там, в войне, могут быть и поражения. И поэтому надо учиться не только наступать, но и отступать.
Что мешало нашей армии быстро, на ходу перестроиться. не к прогулке подготовиться, а к серьезной войне? Что мешало нашему командному составу перестроиться для ведения войны не по-старому, а по-новому? Ведь имейте в виду, что за все существование Советской власти мы настоящей современной войны еще не вели. Мелкие эпизоды в Маньчжурии, у оз. Хасан или в Монголии -- это чепуха, это не война. ...Гражданская война -- это не настоящая война, потому что это была война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов. Без всего этого какая же это серьезная война? Это была особая война, не современная.
.Что помешало нашему командному составу с ходу вести войну в Финляндии по-новому, не по типу гражданской войны?.. Помешали, по-моему, культ традиции и опыта гражданской войны. Как у нас расценивают комсостав: а ты участвовал в гражданской войне? Нет, не участвовал. Пошел вон. А тот участвовал? Участвовал. Давай его сюда, у него большой опыт и прочее. Я должен сказать, конечно, опыт гражданской войны очень ценен, традиции гражданской войны тоже ценны, но они совершенно недостаточны...
Нельзя сразу вести атаку без артиллерийской обработки. Если так вести войну, значит загубить дело. Все эти разговоры о том, что жалеть нужно снаряды, нужны ли самозарядные винтовки, что они берут много патронов, зачем нужен автомат, который столько патронов берет. что нужно стрелять только по цели, -- все это старое, эта область и традиции гражданской войны.
Гражданские люди -- я, Молотов -- кое-что находили по части военных вопросов. Не военные люди специально спорили с руководителями военных ведомств, переспорили их и заставили признать, что ведем современную войну с финнами, которых обучают современной войне три государства: обучала Германия, обучает Франция, обучает Англия...
Почему прекратили производство автоматов Дегтярева? У него было только 25 зарядов. Глупо, но все-таки прекратили. Почему? Я не могу сказать. Почему минометов нет? Это не новое дело. В эпоху империалистической войны в 1915 году немцы спасались от западных и восточных войск -- наших и французских, главным образом, минами. Людей мало -- мин много. 24 года прошло, почему у вас до сих пор нет минометов? Ни ответа, ни привета.
А чем все это объясняется? Потому что у всех в голове царили традиции гражданской войны: мы обходились без мин, без автоматов, что ваша артиллерия, наши люди замечательные, герои и все прочие, мы напрем и понесем.
Вот этот культ традиции и опыта гражданской войны развит у людей и отнял от них психологическую возможность побыстрей перестроиться на новые методы современной войны... Традиции и опыт гражданской войны совершенно недостаточны, и кто их считает достаточными, наверняка погибнет. Командир, считающий, что он может воевать и побеждать, опираясь только на опыт гражданской войны, погибнет как командир.
А что такое современная война?.. Чего она требует? Она требует массовой артиллерии. В современной войне артиллерия -- это бог... Кто хочет перестроиться на новый современный лад, он должен понять, артиллерия решает судьбу войны, массовая артиллерия... Артиллерия -- первое дело.
Второе -- авиация, массовая авиация... И тот, кто хочет вести войну по-современному и победить в современной войне, тот не может говорить, что нужно экономить бомбы... Больше снарядов, больше патронов давать, меньше людей будет потеряно. Будете жалеть патроны и снаряды -- будет больше потерь. Надо выбирать. Давать больше снарядов и патронов, жалеть свою армию. Сохранять силы, давать минимум убитых, или жалеть бомбы, снаряды.
Дальше танки, третье. Тоже решающее. Не сотни, а тысячи. Танки, защищенные броней, -- это все. Если танки будут толстокожими, они будут чудеса творить при нашей артиллерии, при нашей пехоте.
Минометы, четвертое. Нет современной войны без минометов, массовых минометов. Все корпуса, все роты, батальоны, полки должны иметь минометы 6-дюймовые обязательно, 8-дюймовые. Это страшно нужно для современной войны. Это очень эффективные минометы... Замечательная штука миномет. Не жалеть мин! Вот лозунг. Жалеть своих людей. Если жалеть бомбы и снаряды -- не жалеть людей, меньше людей будет. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин.
Дальше -- автоматизация ручного оружия. До сих пор идут споры, нужны ли нам самозарядные винтовки с 10-зарядным магазином? Люди, которые живут традициями гражданской войны, дураки, хотя они и хорошие люди, когда говорят: “А зачем нам самозарядная винтовка?” А возьмите нашу старую винтовку 5-зарядную и самозарядную винтовку с десятью зарядами... Боец с самозарядной винтовкой равняется трем бойцам. Как же после этого не переходить на самозарядную винтовку, ведь это полуавтомат. Это страшно необходимо, война показала это...
Дальше. Создание культурного, квалифицированного и образованного командного состава. Такого командного состава нет у нас, или есть единицы.
Мы говорим об общевойсковом командире. Он должен давать задания, т. е. руководить авиацией, артиллерией, танками, танковой бригадой, минометчиками, но если он не имеет хотя бы общего представления об этом роде оружия, какие он может дать указания? Нынешний общевойсковой командир -- это не командир старой эпохи гражданской войны...» (цит. по: Сойма и Комиссаров, 2013: 375-388).
Разумеется, я понимаю, что сказанное мною составляет ничтожно малую часть того, что происходило в стране после Гражданской войны в предвоенные годы. Но даже эта малость, хочется думать, поможет внимательному читателю с непредвзятым мнением об И. В. Сталине представить тот объем чрезвычайно противоречивой и негативной информации, которую приходилось воспринимать и осмысливать этому человеку, оказавшемуся на вершине власти в стране, где в разрухе и хаосе находилось все и вся -- и хозяйство, и политика, город и деревня, умы и души людей. Но если б только осмысливать! Будучи фигурой номер один, он должен был ежедневно принимать окончательные решения по сотням самых разных вопросов, от точности которых зависели судьбы миллионов человек всей страны...
Сегодня мы говорим о Сталине со всей суровостью верховных судий, как будто он был не человек, отбывший много лет в ссылках, отсидевший в охранках, прятавшийся в подполье от жандармского сыска, а наследником царского престола, которого десятилетиями готовили к управлению государством. Или сверхсуществом, которому дано единым взглядом охватить и понять все сущее, всех удовлетворить, умилостивить и умиротворить. Да нет же, нет! Он не был полубогом, а был всего лишь человек. Даже ярый ненавистник всего советского строя «архитектор перестройки» А. Н. Яковлев отмечал его уникальные качества: «Среди большевиков Сталин был хитрее всех, коварнее всех, рассчитывал свои действия на годы вперед, знал тюремную и ссыльную жизнь, обладал невероятной, фантастической памятью, натренировался фотографически читать тексты.» (Яковлев, 2001: 7). Что ни говори -- совершенно неординарная личность!
А Дело, которое оказалось в его руках и его власти, никто еще не делал за всю историю человечества. Он и его пестрое, разнокачественное по уму, способностям и добродетельным свойствам сообщество творили это дело впервые. Они были первыми! Это надо понять. И никаких шпаргалок и подсказок со стороны, из прошлого -- Маркс, Энгельс, Ленин? Теоретики. Только Ленин чуть хлебнул от действительности и тут же стал подправлять свои теоретические выкладки. Его убили. Жаль. Теперь даже посоветоваться не с кем. Бухарин -- умница, тянет вправо, но чуть поднадавить на него, и он с тобою «в центре», где любит находиться истина. Зиновьев? Каменев? Эти гнут «влево», в сторону общемирового пожара революции. Все трое -- хлипкие характером, слабовольные.
А народу на все это (в основном) наплевать. Обещали «заводы и фабрики -- рабочим», «землю -- крестьянам»? Где они? А тут один за другим недороды, засухи да неурожаи. Чем кормить народ? Как одеть страну? Где взять валюту на закупку машин и станков, без которых не построишь заводы, не вооружишь арию! А буржуи уже готовят войну. Дорога каждая неделя, каждый месяц! Но то «левые», то «правые» затевают всероссийскую дискуссию. Пустая трата времени! Приходиться хитрить, подыгрывать то одним, то другим. Лавировать. Но сколько можно?!.
Трах по башке одному! Понял, успокоился. Клянется в верности. Трах по скуле другому! Заскулил, убежал. Пришел: «Протестую!» Трах по другой скуле! «В принципе я с Вами, товарищ Сталин, согласен, но.» -- «Никаких “но”!.. -- “Согласен”».
Вот с народом, с миллионами -- тут все куда сложней. Восстают, вооружаются. Снова «класс на класс», «брат на брата»?.. И ведь идут! Опять «гражданская»? Тут и конец всему: и революции, «светлому будущему», и тебе, Коба... Сталин... Думай, думай! На данный момент прав, пожалуй, Зиновьев. «Лево руля!..» Тут и поднялись кулаки и нэпманы, а с ними неразумные безлошадники и безземельники. И пошла резьба да пальба, и полилась кровь людская, как водица. А кто виновен? Да, ты, товарищ Сталин. Кто у нас рулевой?.. Что тут скажешь, верно! А коль такое дело -- «Право руля!» Вот в такой примерно чехарде и строилась новая жизнь год за годом.
.Говорят, что Сталин был диктатором. Верно. Не сразу, не за год-два, а постепенно Сталин входил в роль диктатора и стал им. Думаю, никто на его месте в ту пору не избежал бы этой участи. Незадолго до своей смерти Каганович говорил о Сталине: «.Его надо брать по временам, по периодам, разный он был. Послевоенный -- другой Сталин. Довоенный -- другой. Между тридцать вторым и сороковым годами -- другой. Он менялся. Я видел не менее пяти-шести Сталиных» (Сталин и Каганович . , 2001: 10). Прочитав книгу «Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг.», я убедился в правоте этих слов: даже на протяжении этого пятилетнего периода видно, как менялось в письмах Сталина обращение к своим ближайшим подчиненным и друзьям: появлялось все больше раздражительности, резкости, грубости в выражениях и оценках людей.