25 мая 1927 г. ЦК ВКП(б) получил «Заявление 83-х», написанное группой «старых» большевиков, в котором отмечались серьезные достижения восстановительного периода, но наряду с этим говорилось, что в эти же годы в стране наметились большие трудности. «Эти трудности, вырастающие из недостаточного развития производительных сил, из нашей хозяйственной отсталости, усугубляются скрыванием их от широких партийных масс. Вместо марксистского анализа действительного положения пролетарской диктатуры в СССР, партии преподносится неверная, мелкобуржуазная “теория социализма в одной стране”, не имеющая ничего общего с марксизмом, ленинизмом. Это грубое отступление от марксизма приводит к тому, что партии труднее видеть классовое содержание происходящих экономических процессов». В многостраничном тексте этого «Заявления» говорилось также, что установившийся за последнее время внутрипартийный режим приводит к громадному понижению активности партии, этой руководящей силы пролетарской революции. Заканчивалось «Заявление» словами: «Мы не сомневаемся, что изложенная в этом документе точка зрения разделяется большей частью нашей партии, в особенности -- рабочей частью. Кто знаком с подлинными настроениями рабочих, членов нашей партии, тот знает, что это так».
Нельзя было не заметить, что дух Троцкого и его идей витал между строками этого документа. И Сталин, конечно, заметил это.
В 1926-1927 гг. Троцкий объединился со своими недавними противниками, Зиновьевым и Каменевым, в единый блок.
«Почему требуется теоретическое признание построения социализма в одной стране? -- спрашивал Троцкий на XV партконференции 1927 г. -- Откуда взялась эта перспектива? Почему до 1925 года никто этого вопроса не выдвигал?» (XV конференция ... , 1927: 533).
Данную идею выдвинул И. В. Сталин. Троцкому это было хорошо известно. Три вопроса, заданные Троцким, были открытым вызовом Сталину.
Однако на этом борьба Троцкого против Сталина не закончилась. Только теперь он действовал тайно. Вот что пишет Троцкий в своей книге «Моя жизнь»: «В разных концах Москвы и Ленинграда происходили тайные собрания рабочих, работниц, студентов, собиравшихся в числе от 20 до 100 и 200 человек, для того, чтобы выслушать одного из представителей оппозиции. В течение дня я посещал две-три, иногда четыре таких собрания» (Троцкий, 1990Ь: 277). По словам Троцкого, в ходе предсъездовских дискуссий на таких собраниях только в Москве и Ленинграде побывало около 20 тыс. человек. Причем правилом было недопущение на собрание представителей ЦК ВКП(б) и ЦКК ВКП(б).
В начале 1928 г. Троцкий был отправлен в политическую ссылку в Алма-Ату, где он продолжал оппозиционную деятельность. Только за апрель -- ноябрь 1928 г. им было получено около 1000 писем и 700 телеграмм. В ответ он отправил своим сторонникам 800 писем и 500 телеграмм (Троцкий, 1990а: 49). Уже по этим цифрам можно судить о том, какое огромное количество троцкистов находилось в стране. Ведь люди, отправлявшие письма и телеграммы, не могли не знать, что за связями Троцкого следило ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР), и, следовательно, они подвергали себя опасности. В то же время в высших эшелонах партийной власти и в партийных организациях начался значительный отток приверженцев Троцкого и «объединенной левой» оппозиции.
В декабре 1928 г. в Алма-Ату прибыл специальный уполномоченный ОГПУ, который вручил Троцкому ультиматум. В нем содержалось требование прекратить руководство «левой» оппозицией. Троцкий категорически отказался его выполнять. В ответ на это 18 января 1929 г. коллегия ОГПУ приняла решение выслать Троцкого за пределы СССР. В 1932 г. Верховный Совет СССР лишил его и тех членов его семьи, которые выехали с ним, советского гражданства. Началась новая полоса в жизни и деятельности Троцкого -- его третья политическая эмиграция.
До 1933 г. Троцкий жил в Турции близ Стамбула, затем переехал во Францию, потом в Норвегию и, наконец, с 1937 г. обосновался в Мексике.
Находясь в эмиграции, он не прекращал борьбы со Сталиным. В 1932 г. Троцкий писал: «Сталин завел нас в тупик. Нельзя выйти на дорогу иначе, как ликвидировав сталинщину... Надо, наконец, выполнить последний настоятельный совет Ленина: убрать Сталина» (Троцкий, 1990а: 53).
В целях этой борьбы Троцкий много писал, публиковался, создавал в различных странах троцкистские организации. В феврале 1933 г. такие организации существовали уже в 9 странах, они располагали 32 периодическими органами в 16 странах, издавались на 15 языках (там же: 52).
При этом первостепенное значение Троцкий уделял руководству троцкистской организацией и объединенным блоком «левой» оппозиции в СССР.
Стоит ли говорить, что теоретические атаки Троцкого на идею Сталина о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране, его настойчивые советы «убрать», т. е. убить, Сталина, продолжающиеся пустопорожние, но возбуждающие малограмотное население дискуссии о «перманентной революции» очертенели Сталину, который, надо признать, милостиво обошелся со своим непримиримым и смертельным врагом, отправив его в эмиграцию. В 1938 г. терпение Сталина окончилось. Он поручил председателю Народного комиссариата внутренних дел РСФСР (НКВД) Н. И. Ежову и его заместителю Шпигельглазу убить Троцкого. Но Шпигель- глаз не смог выполнить это задание.
Видный работник НКВД П. А. Судоплатов рассказывает, как в начале марта 1939 г. новый председатель НКВД А. П. Берия и он отправились в Кремль на встречу со Сталиным.
На встрече Берия посетовал Сталину на то, что Троцкий и его сторонники «сильно мутят воду» среди деятелей либерального толка, и предложил нанести решительный удар по центру троцкистского движения за рубежом, а ответственным за проведение этих операций назначить Судоплатова. И здесь, как вспоминал Павел Анатольевич Судоплатов, слово взял Сталин: «Он, в частности, заявил: “В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена. Устранение Троцкого в 1937 году поручалось Шпигельглазу, однако тот провалил это важное правительственное задание”». Затем, чтобы у Павла Анатольевича не возникало сомнений на сей счет, Сталин категорически потребовал: «Троцкий, или как вы его именуете в ваших документах “Старик”, должен быть устранен в течение года, прежде чем разразится неминуемая война. Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению в случае нападения империалистов на Советский Союз» (цит. по: Лузан, 2010: 120).
Первая попытка 23 мая 1940 г. уничтожить Троцкого, который жил в доме с трехметровым забором, обтянутым колючей проволокой под электрическим током, под охраной 10 полицейских и с телохранителями на территории и внутри дома, почти удалась. Бойцы интербригад: испанцы, мексиканцы, бразильцы, возглавляемые знаменитым мексиканским художником и коммунистом Д. Сикейросом, штурмом взяли «крепость» Троцкого, но его, запершегося в одной из комнат, убить не успели: на удивление быстро прибыла полиция. Сикейроса арестовали.
Состоялась вторая встреча Берии и Судоплатова со Сталиным. По воспоминаниям Павла Анатольевича, тот встретил их на удивление спокойно и, несмотря на неудачу, не стал распекать, а подтвердил неизменность своего решения. «Акция против Троцкого будет означать крушение всего троцкистского движения. И нам не надо будет бросать деньги на то, чтобы бороться с ними и их попытками подорвать Коминтерн и наши связи с левыми кругами за рубежом, -- заявил Сталин и затем потребовал: -- Приступите к выполнению альтернативного плана» (там же: 125).
План был весьма хитроумным, требовал времени. Совершить покушение должен был молодой испанец, лейтенант Рамон Меркадер. В ходе подготовки операции ему пришлось дважды изменить имя и фамилию, завести роман с секретаршей Троцкого. Но 21 августа 1940 г. все средства массовой информации сообщили сенсационную новость: вчера, 20 августа, тяжело ранен лодорубом в голову и вскоре умер Лев Троцкий. Покушавшийся -- Фрэнк Джексон (ложная фамилия Р. Меркадера). Мотив убийства -- чисто личный, чувство ревности (там же: 128--129)3.
Я остановился столь подробно на фигуре Троцкого, потому что, как и предвидел Ленин, после его смерти ВКП(б) фактически разделилась на два непримиримых политических течения. Однако «от попыток взорвать ВКП(б) изнутри», «от фракционной борьбы внутри ВКП(б) троцкистская оппозиция перешла к созданию второй партии, к уличной борьбе и к открытым антисоветским выступлениям» (Пятнадцатый съезд ..., 1962: 1064). Между тем сторонники сталинского курса считали не иначе как «троцкистами» и старых «большевиков-ленинцев», составлявших основу «левой оппозиции», которая имела свои обоснованные программные взгляды по всем направлениям социалистического строительства. Но по многим принципиальным позициям они находились в противоречии со сталинской политикой и потому, по его логике, мешали строить новое общество. Сталин не был склонен к теоретизированию и сам говорил об этом. Он действовал, исходя из конкретной и изменчивой экономической и политической ситуации, методом проб и ошибок, был вынужден постоянно лавировать.
Чтобы кормить население страны, нужно было получать от деревни продукты, и прежде всего хлеб, действуя, однако, так, чтобы «не перегнуть палку», не поднять крестьянство на новую гражданскую войну. И Сталин то «налегал» на крестьянство, на «середняка», и прежде всего на кулачество, составлявшее не более 10% деревенского населения, но владевшее более 60% посевных площадей, хлеба, лошадей, скота, птицы и скудной сельхозтехники. В такие моменты он смыкался с «левыми». То умиротворял деревню, в том числе «середняков» и «кулаков», разного рода уступками. Тут он принимал сторону «правых».
Однако, кроме вопроса о том, как накормить многомиллионное население городов и сел, существовали и другие, не менее важные и сложные: производство товаров народного потребления, и -- самое главное! -- развитие тяжелой промышленности, без которой было невозможно создавать современную армию. Для этого были нужны заводы, оборудованные современными станками, машины, домны, выплавляющие чугун и сталь, и т. д. и т. п. Станки и прочее оборудование Советский Союз приобретал в зарубежных странах на валюту. Валюту можно было получить путем экспорта нефти, лесоматериалов, пушнины, льна. В 1932 г. СССР стал крупнейшим импортером станков, машин и другого оборудования для тяжелой промышленности. Темпы индустриализации СССР возрастали с каждым годом. Валюта добывалась и за счет увеличения продажи зерна. Даже в годы голода зерно шло на экспорт: в 1930 г. -- 4,8 млн тонн, в 1931 г. -- 5,2 млн тонн, в 1932 г. -- 1,8 млн тонн, в 1933 г. -- около 1 млн тонн (Роговин, 1993: 336).
Надо ли говорить о том, что у людей, относящихся к «верхушке» власти (например, Председателя Совета народных комиссаров, члена Политбюро А. И. Рыкова; Председателя ВЦСПС, члена Политбюро М. П. Томского; ответственного редактора газеты «Правда» Н. И. Бухарина и др.), знавших об этих цифрах продажи зерна, о количестве голодающих и умирающих от голода людей в разных регионах страны, в том числе там, где этот хлеб был взращен, неизбежно возникали мысли: «А правильно ли мы поступаем? А прав ли Сталин, заставляя нас утверждать такие показатели?!» Но разве это был единственный повод для возмущения у них, а также таких крупных деятелей, как Зиновьев, Каменев и др.?..
Еще в начале октября 1922 г. Сталин обвинил Зиновьева и Каменева в том, что они стояли за политику раскулачивания, что, по мнению Сталина, привело бы к «восстановлению Гражданской войны в деревне» (Сталин, 1949: 196-197). XV съезд резко осудил взгляды Зиновьева и Каменева. Они были исключены из партии, а вслед за ними с партийными билетами в течение 1927-1928 гг. за «фракционную работу» расстались несколько тысяч человек.
Спустя некоторое время в газете «Правда» появилось «Открытое письмо», в котором Зиновьев и Каменев сообщали, что они полностью подчиняются всем решениям XV съезда, порвали отношения с группой Троцкого, «капитулировали перед ВКП(б)». Раскаявшиеся оппозиционеры рассчитывали при этом на возврат к высоким постам, но Зиновьев был назначен ректором Казанского университета, Каменев -- председателем Главконцесскома. Потом будут новые исключения из партии, аресты, помилования, снова аресты и, наконец, в августе 1936 г. Зиновьева и Каменева расстреляют...
Еще более трагичной была судьба лидеров «правой оппозиции». Алексей Иванович Рыков был Председателем Совета народных комиссаров (по-нынешнему -- Председателем Совета министров). По логике вещей на вершинах власти он был первой и главной фигурой: в его руках находилась государственная власть. В таком случае не Сталин, а Рыков являлся фигурой номер один в СССР. Так должно было быть. Другое дело, что партия большевиков взяла все бразды правления страной, отдав их в руки
ЦК ВКП(б), а на самом деле -- Политбюро, которое могло назначить на должность и освободить от нее кого угодно за что угодно и когда угодно. Председатель СНК СССР назначался Политбюро ЦК и, значит, подчинялся Сталину. Возможно, в первые годы советской власти это было объяснимо и необходимо. В любом случае, А. И. Рыков по своей должности был политическим тяжеловесом.