К этой категории относился и Н. И. Бухарин -- признанный в партии теоретик, ее любимец, и, что было крайне важно для Сталина на определенном этапе, -- являлся главным идеологом и «первым штыком» в борьбе с Троцким и троцкизмом. В первой половине 1920-х годов, да и позднее, Бухарин был главным разработчиком экономической и социальной политики в стране. В этот период Бухарин и Сталин были едины во взглядах на ситуацию в деревне: Сталин поддерживал идеи Бухарина на умеренное вытеснение кулака с помощью экономических способов, без использования административно-репрессивных мер. Однако неурожаи, низкие темпы хлебосдачи, голод, заставили Сталина круто изменить умеренную политику на политику чрезвычайных мер. Деревня откликнулась на это очередной волной восстаний, в которых участвовали не только кулаки, но и середняки, неожиданно зачисленные в разряд «классовых врагов». На июльском Пленуме ЦК ВКП(б) 1928 г. Сталин выдвинул тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Однако эта идея встретила довольно сильное сопротивление со стороны некоторых членов ЦК, в частности члена Политбюро М. П. Томского.
Сталин отстранился от Бухарина, который был не согласен с неожиданными поворотами Сталина в хозяйственной политике, и прежде всего на селе. Он, как Рыков и Томский, стоял за нэп, а Сталин отказывался от него. Бухарин, как и его союзники по «правому уклону», был ошеломлен очередным резким сдвигом сталинской политики «влево». Ради снятия Сталина он решил пойти на переговоры с «левой оппозицией», встретиться с Каменевым, который был его ближайшим товарищем еще с гимназических лет. Такая встреча состоялась 11 июля 1928 г. (Роговин, 1993: 48-49). В долгом и нервном разговоре Бухарин заявил, что ненавидит Сталина, порвал с ним. Бухаринские характеристики Сталина и его политики по своей резкости могли сравниться только с характеристикой Троцким Сталина как «могильщика революции». Бухарин назвал Сталина Чингисханом и беспринципным интриганом, который все подчиняет сохранению своей власти и меняет свои идеи «ради того, кого в данный момент следует убрать». Подчеркнув, что «Сталин знает одно средство -- месть и в то же время всаживает нож в спину», Бухарин несколько раз в течение беседы повторил, что Сталин «нас будет резать» (Фельштинский, 1991: 196, 198).
На вопрос «Какова Ваша сила?» Бухарин назвал Рыкова, Томского, Угланова, руководителя московской партийной организации, добавив к их числу Ягоду -- заместителя председателя ОГПУ. Задачу нового блока Бухарин видел в том, чтобы донести до сознания рядовых и малосведущих членов ЦК ВКП(б) мысль о необходимости снятия Сталина с должности Генсека.
Вскоре через Каменева запись беседы была передана им Троцкому. Но, как свидетельствуют документы, раньше всех об этом узнал Сталин: ОГПУ выполнило свои задачи.
Сталин зачислил Бухарина в ряд своих непримиримых врагов, однако боролся с ним скрытно, через речи и доклады, выступления в газетах, извещая партию о том, что существует «правый уклон», суть которого в том, что некоторые партийные и государственные работники выступают против борьбы с кулаком и против нарастающих темпов индустриализации.
Между тем по его указанию была осуществлена чистка партаппарата в Москве со снятием нескольких секретарей райкомов партии, первого и второго секретарей Московского комитета. После этого Бухарин, Рыков и Томский подали в отставку, но вскоре отозвали свои заявления, согласившись со сталинским курсом относительно борьбы с кулачеством и повышением темпов индустриализации. Сталин не тронул лидеров «правого уклона», не назвал их имен, но призвал партию к борьбе с «правыми».
Однако 30 ноября 1928 г. на совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиума Центральной контрольной комиссии Сталин изложил суть разговора Бухарина с Каменевым в присутствии Бухарина, Рыкова и Томского. Схватка была яростной, но «правые» были вынуждены заявить, что прекращают борьбу со сталинским курсом и подают в отставку.
Борьба «тройки правых» трагична.
Н. И. Бухарин в 1929 г. был выведен из состава Политбюро, 8 февраля 1937 г. исключен из партии, 27 февраля арестован и 15 марта 1938 г. расстрелян.
19 декабря 1930 г. А. И. Рыков снят с поста Председателя Совнаркома СССР, а 21 декабря 1930 г. выведен из состава Политбюро. 27 февраля 1937 г. арестован. 15 марта 1938 г. расстрелян.
М. П. Томский, не дожидаясь ареста, застрелился 22 августа 1936 г.
История оппозиционной борьбы не исчерпывается войной с Троцким, схватками с «левым» и «правым» уклонами.
Существовал Союз марксистов-ленинцев во главе с секретарем Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы М. Н. Рютиным. Выступая на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 23 февраля 1937 г. с докладом «Дело Бухарина и Рыкова», нарком НКВД СССР Н. И. Ежов охарактеризовал платформу Рютина таким образом: «Рютинская платформа отрицает социалистический характер Советского государства, требует роспуска колхозов и отказа от коллективизации, отказа от линии ликвидации кулачества, от советской индустриализации, предлагает для борьбы против партии и Советского правительства объединить все оппозиционные группы, в том числе троцкистов, зиновьевцев, шляпниковцев, правых, леваков и т. д. и в качестве практических мер откровенно формулирует и предлагает индивидуальный террор, требует так же, как и троцкисты в известном своем письме, -- убрать Сталина, под этим подразумевают -- убить Сталина, предлагает всем своим единомышленникам выпускать листовки, прокламации, организовать забастовки на заводах и требует, наконец, свержения Советского правительства путем вооруженного восстания» (цит. по: Сойма, Комиссаров, 2013: 93-94). Столь же непримиримую позицию по отношению к сталинскому руководству занимала группа децистов, руководимая Т. В. Сапроновым и В. М. Смирновым. Необходимо рассказать о более значимом.
В это трудно поверить, но согласно данным архива Федеральной службы безопасности России (ФСБ РФ), существовал также отдельный (параллельный) заговор ОГПУ НКВД СССР против правительства, возглавляемый Г. Г. Ягодой, который начал выстраивать его еще в 1928 г., будучи заместителем председателя ОГПУ, а потом возглавлял его уже в должности наркома НКВД СССР.
Стенограмма допросов Ягоды содержит сотни страниц машинописного текста.
Согласно протоколу допроса №6 от 19 мая 1937 г. Ягода утверждал, что «троцкисты и зиновьевцы слились теперь в одну организацию с единым центром и единой программой. С точки зрения конечных целей мы, правые, ничего своего, что отделяло нас от троцкистов и зиновьевцев, не имеем. Мы так же, как и они, против генеральной линии партии. Против Сталина»; что командующий Московским гарнизоном «Корк являлся участником заговора правых, но имел самостоятельную, свою группу среди военных, которая объединяла и троцкистов». Что «в конце 1933 г. Енукидзе в одной из бесед говорил мне о Тухачевском как о человеке, на которого они ориентируются и который будет с нами. Но это был единственный разговор о Тухачевском, очень неопределенный, и я опасаюсь показывать о нем более определенно». Что «на протяжении 1931-1933 годов внутри Советского Союза был организован единый контрреволюционный заговор против коммунистической партии и против Советской власти по общей программе борьбы за свержение Советской власти и реставрации капитализма на территории СССР. Заговор этот объединил все антисоветские партии и группы как внутри Союза, так и вне его». Что «в заговоре принимали участие следующие партии и группы, которые имели свои собственные организации: 1) троцкисты; 2) зиновьевцы; 3) правые; 4) группа военных; 5) организация в НКВД; 6) меньшевики; 7) эсеры» (цит. по: Сойма, Комиссаров, 2013: 255-256; ЦА ФСБ. Ф. Н-13б14. Т. 2. Л. С. 146-167).
3. МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБСТАНОВКА
Не прошло и десяти лет после окончания Гражданской войны, как в начале 1931 г. на повестку дня Правительства СССР встал вопрос о военных угрозах со стороны зарубежных государств.
В начале 1931 г. советское руководство получило информацию о том, что влиятельные круги в Японии выступают за нападение на советский Дальний Восток. 18 сентября 1931 г. Япония вторглась в Маньчжурию, что стало первым значительным актом агрессии одной из фашистских держав, игравшим, как видно теперь, роль прелюдии ко Второй мировой войне. Советский Союз в это время был еще слишком слабым, чтобы дать отпор Японии, и Сталин предпочитал осторожную политику.
14 сентября, за несколько дней до японского вторжения, Сталин писал Кагановичу: «С Японией нужно поосторожнее. На своих позициях стоять нужно твердо и непоколебимо, но тактика должна быть погибче, поосмотрительнее... Не пришло еще время для наступления» (Сталин и Каганович ... , 2001: 32). На этой позиции Сталин оставался, когда агрессия стала свершившимся фактом (там же: 116).
23 сентября 1931 г. он писал Кагановичу и Молотову: «Вероятнее всего, что интервенция Японии проводится по уговору со всеми или некоторыми великими державами на базе расширения и закрепления сфер влияния в Китае. Наше военное вмешательство, конечно, исключено, дипломатическое же вмешательство сейчас не целесообразно, так как оно может лишь объединить империалистов, тогда как нам выгодно, чтобы они рассорились» (там же: 345). Америку Сталин считал сторонницей дележа Китая.
В 1933 г. к власти в Германии пришел Гитлер, влияние которого быстро нарастало в его стране и в Европе. Это не вызвало у Сталина особого беспокойства. Каганович направил Сталину материалы, из которых, по его мнению, следовало, что «фашистские правители вынуждены сейчас маскировать и “смягчать” свое отношение к СССР» (там же).
Правительство СССР проводило переговоры с Польшей о заключении торгового договора, наращивало вооруженные силы на дальневосточной границе.
В конце июня 1933 г. начались переговоры о продаже Японии Китайско-Восточной железной дороги. Японцы предложили цену в 10 раз меньшую, чем установило советское правительство. В результате возник конфликт. Тогда японцы решили захватить КВЖД силой. Заявление СССР в связи с этим было жестким. Конфликт урегулировали дипломатическими путями.
В марте 1936 г. германские войска вошли в Рейнскую демилитаризированную зону. В июле части испанской армии под командованием генерала Франко подняли мятеж против республиканского правительства Испании, опираясь на поддержку Германии и Италии. В начале сентября Сталин поставил вопрос о поставке оружия и техники в Испанию.
В 1938 г. происходят ожесточенные бои с японцами у озера Хасан, где Красная армия одержала верх, но маршал Блюхер был освобожден от должности командующего Дальневосточным военным округом за серьезные непорядки в войсках.
В мае 1939 г. японские войска нарушили границу Монгольской Народной Республики и стали продвигаться к реке Халхин-Гол. В соответствии с Протоколом о взаимной помощи между СССР и МНР особый корпус Красной армии вступил в Монголию. Вместе с монгольскими войсками японцы были выбиты за пределы монголо-китайской границы.
Нарастала напряженность в советско-финских отношениях. Еще в 1935 г. глава Народного комиссариата иностранных дел СССР М. М. Литвинов в беседе с финским посланником А. Юрье-Коскиненом заметил: «...наши политические отношения с Финляндией не только не особенно дружественны, но даже и не особенно нормальны. Ни в одной стране пресса не ведет так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии.» (Сойма, Комиссаров, 2013: 375; АВП РФ. Ф. 010. Оп. 10. П. 60. Д. 147. Л. 13-14).
В сентябре 1939 г. Финляндия провела комплекс мобилизационных мероприятий. 7 октября было объявлено о призыве резервистов. По данным советской разведки, в пограничной зоне Карельского перешейка к 21 октября уже была в основном закончена эвакуация гражданского населения, усиленно продолжалось строительство оборонительных сооружений, «в Терриоки выгружено 8 гаубиц 122 мм. с запада на Виипури [Выборг] движение эшелонов», «Швеция начала поставку большого количества оружия Финляндии через порт Сундвалл на Ваза» (Военная разведка . , 2008: 200).
Идти на уступки на московских переговорах осенью 1939 г. финская сторона отказалась. О переносе линии границы на Карельском перешейке, чего добивалось советское политическое руководство в целях обеспечения безопасности г. Ленинграда, с точки зрения финнов, речи идти не могло. 13 ноября 1939 г. финская делегация выехала из Москвы в Хельсинки. 28 ноября Советский Союз денонсировал советско- финляндский договор о ненападении 1932 г. Спустя два дня началась кровопролитная война, которая продолжалась 3 месяца и 12 дней и закончилась 12 марта 1940 г. Для советской стороны война принесла новые территории, гарантировавшие безопасность Ленинграда, возможность создания военно-морской базы на острове Ханко, несколько удобных портов, дополнительные энергетические мощности для промышленности.
На заседании государственного совета в день подписания мирного договора с СССР глава МИД Финляндии Вяйне Таннер заявил: «Великая война еще только началась, мы ничего не знаем о ее завершении. Этот мир -- перемирие, мы не знаем, каким будет окончательный мир» (Зимняя война . , 2010: 293).
Нынешние оголтелые критики Сталина утверждают, что как в финской, так и в Великой Отечественной войне он делал ставку на военачальников, сформировавшихся в Гражданскую войну, не понимал значения механизации и моторизации армии. Так ли это?
14-17 апреля 1940 г. в ЦК ВКП(б) проходило совещание начальствующего состава по обобщению опыта боевых действий против Финляндии. В работе совещания участие принимал И. В. Сталин. Он выступил с заключительным словом в последний день совещания, 17 апреля. Вот выдержка из неправленой стенограммы его выступления, которая находится в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ):