Материал: Мэттьюз Р. Гладиаторы

ната, заперлись в стенах дворца. Лишь одно слово звучало в этот день на улицах города и передавалось из уст в уста — клич-пароль «Ни­ ка», что означало «Победа».

Вечером пятого дня восстания император Юс­ тиниан отдал приказ Ипатию и Помпею, пле­ мянникам покойного императора Анастасия, как можно быстрее отправляться домой. Ве­ роятно, он заподозрил их в вынашивании преда­ тельского плана, направленного против него. Но они, испугавшись того, что народ заставит их взойти на трон, сказали императору, что с их стороны будет неправильным уйти и оста­ вить своего государя одного в минуту крайней опасности. Когда император Юстиниан услы­ шал эти слова, он еще больше укрепился в своем подозрении и велел им немедленно покинуть дворец.

На закате следующего дня народу стало изве­ стно, что мужчины покинули дворец, в кото­ ром укрывались все это время. Тогда все насе­ ление города пошло к ним и, объявив Ипатия императором, приготовилось вести его на главную площадь города, чтобы тот принял власть. Однако жена Ипатия, Мария, женщи­ на честная и благоразумная, схватила мужа и встала у него на пути. Громка плача и обраща­ ясь с мольбами ко всем своим родственникам, она говорила, что народ ведет его на верную смерть. Когда толпа оттеснила ее, она нео­ хотно отпустила мужа, и он, сам того не же­ лая, пошел на Форум Константина, где народ возвел его на трон.

Когда Ипатий прибыл на ипподром, он сразу направился к тому месту, где должен был си­ деть император, и воссел на императорский

трон, откуда подобало наблюдать за конными и атлетическими состязаниями.

Тем временем император и его двор решали, как им лучше поступить: остаться в городе или сбе­ жать на кораблях. Вдруг императрица Теодора произнесла следующую речь: «Я считаю, что дан­ ный момент самый неподходящий для бегства, даже несмотря на то что оно принесет нам сво­ боду и безопасность. Для того, кто был импера­ тором, не к лицу быть беглецом. Пусть лучше я умру на императорском троне, но я не хочу до­ жить до того дня, когда люди, встречающие ме­ ня, не будут обращаться со мной, как с госпо­ жой. Я согласна с одной древней поговоркой, что императорская мантия является самым лучшим погребальным саваном». Когда императрица про­ изнесла эти слова, все присутствующие преис­ полнились храбростью и, склонившись в пользу сопротивления, начали решать, как им защи­ тить себя. Все надежды императора были связа­ ны с Мундом и Белизарием, который недавно вер­ нулся из военного похода в Персию и привел с со­ бой армию, многочисленную и могущественную.

Белизарий, проложив не без труда себе путь по городу, покрытому развалинами и полусгорев­ шими домами, подошел к стадиону. Предполо­ жив, что ему придется сражаться против про­ стого народа, занявшего оборону на ипподроме

— огромного скопища людей, толкающих друг друга, — он достал из ножен меч и, скомандо­ вав другим сделать то же самое, с криком бро­ сился на толпу. Народ, стоящий хаотично, а не четким строем, увидев вооруженных солдат, о храбрости и военном мастерстве которых хо­ дили легенды, бегущих на них с оголенным ору­ жием, мгновенно отступил.

Мунд вошел внутрь ипподрома через ворота, которые они называли Вратами Смерти. Так с двух флангов мятежная армия Ипатия была атакована и разбита. В тот день погибло более тридцати тысяч мятежников. На следующее утро солдаты убили Ипатия и Помпея и броси­ ли их тела в море. Так закончилось народное восстание в Византии.