Мусульмане Атбасара на страницах татарской печати: между вызовами современности и региональным контекстом
Павел Шаблей
Введение
В ПЕРИОД с 1905 по 1917 год в Российской империи выходило 120 газет и журналов на татарском языке Usmanova, D. (1996) “Tatarische Presse 1905-1918: Quellen, Entwicklungsetappen und Quantitative Analyses”, in M. Kemper, A. von Kugelgen, D. Yermakov (eds) Muslim Culture in Russia and Central Asia from the 18th to the Early 20th centuries. Vol. 1, s. 239-278. Berlin: Klaus Schwarz Verlag; Гарифуллин В. З., Сабирова Л. Р. Татарская журналистика: исторический опыт и перспективы развития // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. Т. 157. С. 56.. Часть этих изданий имела реформаторскую направленность и ориентировала местные общества (не только татарские, но и в целом тюркские) на глубокие изменения жизненного уклада: преобразования в сфере мусульманского образования согласно новому методу (ысул эл-жэдит); равноправие женщин; активизацию политического движения; изучение русского языка и др. Фактически, как считают некоторые исследователи, наиболее влиятельные газеты и журналы преследовали цель, связанную с формированием образа «нового мусульманина» -- не только благочестивого и нравственного с точки зрения религии, но и соответствующего требованиям современности Брилева Д. С. Общественные дискуссии по вопросам социальных реформ в татарской прессе начала ХХ века (на материалах журнала «Шура» 1908-1917). Дисс. канд. истор. наук. Казань, 2012. С. 100-121.. Играя важную роль в жизни общества, татарская пресса становилась неотъемлемой частью «мусульманской публичной сферы». Это понятие связывается исследователями с последствиями событий 1905 года («Указ об укреплении начал веротерпимости [от 17 апреля 1905 года], представительство мусульман в Государственной думе, «Манифест об усовершенствовании государственного порядка» [от 17 октября 1905 года] и др.), которые способствовали утверждению свободы слова, печати, росту национального самосознания, интеграции мусульман в состав империи Naganawa, N. (2017) Islamic Russia: Empire, Religion, and the Public Sphere, 1905-- 1917. Nagoya: Nagoya University Press (на японском языке). См. аннотацию на английском языке.. Тем не менее, понятие «мусульманская публичная сфера» не следует, на мой взгляд, идеализировать с точки зрения его влияния на жизнь мусульман разных регионов Российской империи. Казахи, например, были освобождены от службы в русской армии Имперская политика аккультурации и проблема колониализма (на примере кочевых и полукочевых народов Российской империи): монография / под ред. проф. С. В. Любичанковского. Оренбург, 2019. С. 245-252., пребывание в рядах которой способствовало быстрой адаптации к имперской жизни Naganawa, N. (2020) “Tatars and Imperialist Wars: from the Tsar's Servitors to the Red Warriors”, Ab Imperio 1: 171-191.. Мусульмане Бухары и Самарканда были в меньшей степени обеспечены информационными и финансовыми ресурсами для введения инноваций, чем их единоверцы в Волго-Уральском регионе. Сам же реформаторский дискурс охватывал относительно небольшое пространство общественной и религиозной жизни. По данным Адиба Халида, только 11 из 70 центральноазиатских периодических изданий можно классифицировать в качестве реформаторских (или джадидских) Khalid, А. (1999) Politics of Muslim Cultural Reform: Jadidism in Central Asia, рр. 119-120. Berkely: University of California Press..
Реагировала ли татарская печать на проблемы мусульманских обществ Казахской степи? Среди небольшого количества работ, рассматривающих этот вопрос, следует отметить: Махмутов З.А. История татар Астаны (XIX -- начало XXI в.). Казань, 2017; Он же. История татар Кокшетау и Акмолинской области (XIX -- начало XXI в.). Казань, 2019; Naganawa, N (2018) “Designs for Dar al-Islam: Religious Freedom and the Emergence of a Muslim Public Sphere”, in R. A. Poole, P. W. Werth (eds) Religious Freedom in Modern Russia, pp. 175-178. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press. И как сами жители этого региона -- авторы различных публикаций в газетах и журналах -- описывали свое положение и нужды? В начале ХХ века на территории Акмолинской, Тургайской, Семипалатинской и Уральской областей (так называемые степные области согласно Временному Положению 1868 года Материалы по истории политического строя Казахстана. Т. 1. А.-А. 1960. С. 323.) проживало гетерогенное мусульманское сообщество (казахи, татары, башкиры, сарты, казаки, купцы, крестьяне, отставные солдаты и др.), которое имело прочные культурные, экономические и иные связи как с Центральной Азией, Сибирью, так и с Волго-Уральским регионом. Следует обратить внимание и на тот факт, что в период с 1888 по 1905 год в Омске выходила единственная газета на казахском языке (с переводом на русский язык) «Дала уэлаятыньщ газеті», известная скорее под названием «Киргизская степная газета». Эта газета в большей степени отражала установки и мнения российской колониальной администрации, чем взгляды на существующие проблемы представителей местного населения Субханбердина Y. Казак халкынын; атамуралары: Мазмундалган библиографиялык керсеткіш. Алматы, 1999. Б. 134-241.. В 1905--1906 годах в приграничных регионах Казахской степи (Троицк, Оренбург) появляются крупные татарские периодические издания и функционируют мусульманские типографии Амирханов Р. Татарская дореволюционная пресса (в контексте Восток -- Запад). Казань, 2002; Ахунов А. Пока жандармы спят: Крупнейшая татарская газета начала ХХ века издавалась в Оренбурге // Восточный экспресс. 2001. № 32 [http:// tatarica.narod.ru/world/language/aa_gazet.htm, доступ от 19.02.2022].. На страницах этих газет и журналов освещались события, посвященные культурной, экономической, религиозной и политической жизни мусульманского населения Казахской степи.
История мусульманских сообществ юго-восточных окраин Российской империи в начале ХХ века, несмотря на имеющиеся источники (особенно данные мусульманской печати), изучена фрагментарно -- как на уровне выявления новых фактов и деталей, так и на фоне построения каких-то концептуальных схем. Интерес исследователей в основном сфокусирован на Волго-Уральском мусульманском сообществе Meyer, J (2014) Turks across Empire: Marketing Muslim Identity in the Russian-Ottoman Borderlands, 1856--1914. Oxford: Oxford University Press; Lazzerini, E. J. (1973) Ismail Bey Gasprinskii and Muslim Modernism in Russia, 1878--1914. Ph.D. Dissertation, University of Washington; Кемпер М. Суфии и ученые в Татарстане и Башкортостане: Исламский дискурс под русским господством / пер. с нем. И. Гилязова. Казань, 2008; Garipova, R. (2013) The Transformation of the Ulama and the Sharia in the Volga-Ural Muslim Community under Russian Imperial Rule. A Dissertation of Doctor Philosophy. Princeton.. Этот регион представляется в виде идеальной модели, позволяющей описать разнообразные варианты трансформации мусульманских сообществ под российским управлением Tuna, M. (2015) Imperial Russia's Muslims. Islam, Empire, and European Modernity, 1788--1914. Cambridge: Cambridge University Press; Ross, D. (2020) Tatar Empire: Kazan's Muslims and the Making of Imperial Russia. Indiana: Indiana University Press.. При этом казанские реформаторы и интеллектуалы изображаются в качестве «локомотива» перемен, лидеров реформаторского движения. Распространив свои идеи на периферию, они, тем самым, обеспечили культурное, экономическое и политическое превосходство над другими мусульманами империи (особенно над казахами и башкирами) Ross, D. Tatar Empire: Kazan's Muslims and the Making of Imperial Russia, pp. 161163..
Однако в этой схеме существуют определенные уязвимые места. Во-первых, многие татарские реформаторы не были связаны с Казанью и Волго-Уральским регионом в целом. Они получили образование, а также прошли различные этапы социализации в Сибири, Османской империи, Центральной Азии Brophy, D. (2016) “New Method on the New Frontier: Islamic Reformism in Xinjiang, 1898-1917”, JESHO 59: 303-332; Шаблей П. С. Мусульмане города Тары и Казахская степь: социокультурные взаимодействия во второй половине XIX -- начале XX в. // Из истории и культуры народов Среднего Поволжья. 2021. № 11. Т. 1. С. 104-109.. Во-вторых, жизнь мусульман Казахской степи в XVIII -- начале XX века часто рассматривается как сумма реакций на вызовы колониализма, стремление населения выработать какую-то определенную схему действий -- интегрироваться в состав империи, солидаризироваться с другими мусульманами, поднять национальный вопрос.
Здесь следует остановиться на нескольких особенностях. Прежде всего, ряд казахских источников уделяет незначительное внимание имперскому контексту и рассматривает местные проблемы через призму исламского дискурса, а также тех обычаев (адат), правил и традиций, которые существовали в период, предшествовавший вхождению казахских жузов в состав империи Ghilmani, S., Muminov, A., Frank, A. J., Nurmanova, A. (eds) (2018) Biographies of the Islamic Scholars of our Time. Vol. 2. English translation. Muminov, A, Frank, A. J, Nurmanova, A. (eds). Istanbul: IRCICA; Курбангали Халиди. Таварих-и хамса-и шарки. Казан, 1910.. Также следует понимать, что сам факт российского управления, несмотря на рост национального самосознания и появление казахской интеллигенции, не способствовал консолидации позиций по ряду очень важных вопросов Shabley, P. (2021) “A Kazakh Muftiate or Orenburg Muslim Spiritual Assembly: The Shape of Public Opinion in the Expanses of the Empire (Second Half of the Nineteenth -- Beginning of the Twentieth Century)”, Russian Studies in History 4: 292-309.. Даже в отношении таких актуальных проблем, как создание собственного казахского духовного управления, господствовал регионализм, обусловленный родоплеменными традициями и сложившимся укладом жизни. Например, казахи Кокчетава хотели иметь своего муфтия Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 821. Оп. 10. Д. 29. Л. 286б-287а., а не общеказахского. Именно поэтому татарская печать не формирует какого-то целостного и объективного взгляда на то, что происходило в казахской глубинке. Попытки редакторов газет и журналов вписать эти события в определенные рамки -- борьбу джадидов и кадимистов (от ысул эл-кадим -- «старый метод»); распространение просвещения среди «невежественных» казахов и т.п. -- так или иначе заглушаются какофонией местных проблем и в итоге утрачивают какую-то ясную и стройную форму. Таким образом, для того чтобы разобраться с тем, что же в действительности происходило, мы должны первоначально отказаться от некоего центризма мнений (например, господства реформаторского дискурса, который так или иначе преобладал в газетах) и понимать, что местный контекст задавал много разных тональностей. Разобраться с этим поможет анализ региональных особенностей описываемых событий и языка, который использовали авторы публикаций. Сделать это возможно через критическое прочтение того, что писалось в газетах, дополненное другими источниками, такими как, например, петиции и прошения самих мусульман, адресованные имперским чиновникам.
На примере дискуссии между авторами двух влиятельных газет «Вакыт» («Время») и «Ульфат» («Единство») Подробнее об этих газетах см.: Татарская периодическая печать: Научно-энциклопедическое издание / сост. и науч. ред. Р. А. Айнутдинов, З. З. Гилазев. Казань, 2017. C. 34, 129-130. я попытаюсь проникнуть в мир мусульманской субъективности, а также понять, стремились ли мусульмане маленького города Атбасара, расположенного в 226 километрах от Акмолинска, адаптироваться к глобальным трендам современности (государственные преобразования, реформаторское движение среди мусульман империи) или их беспокоили проблемы иного рода, такие как борьба за власть и местные ресурсы. Одним словом, речь пойдет о том, как с помощью печатного слова обыгрывались представления самих мусульман о мире, в котором они живут (взаимодействие с властями, проблемы мусульманского сообщества империи в целом, развитие местной махалли-общины). Какой язык использовали авторы публикаций для того, чтобы убедить аудиторию в истинности своих слов?
С методологической точки зрения важную роль играют принципы герменевтики, позволяющие целостно оценить деятельность отдельно взятого человека в системе его ценностей и смыслов и, таким образом, выйти на уровень разграничения отвлеченно-теоретического мира (общественно-политические установки, культурные и религиозные предпочтения), задающего некие исходные смыслы, и индивидуально мыслящего субъекта, укоренного в историческом и социокультурном контексте. Вместе с этим, текст, который создают люди, циркулирует в рамках определенного пространства и оказывает влияние на мировоззрение и установки других людей. Таким образом, сложно обойтись без инструментария интеллектуальной истории, потому что за автором стоит определенная система понятий и идей, специфический культурный мир и среда, которые его окружают.
Атбасар во второй половине XIX -- начале XX века: от казачьей станицы к многоукладному городу
атбасар мусульманский сообщество империя
Атбасар был основан в 1845 году как казачья станица. Первые жители станицы -- казаки Сибирского казачьего войска. В 1879 году Атбасар получает статус уездного города Махмутов З. А. История татар Кокшетау и Акмолинской области (XIX -- начало XXI в.). С. 29; Атбасарская станица // Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона: в 86 т. Т. 2. СПб, 1890. С. 413.. Во второй половине XIX -- начале ХХ века социальная и этническая структура региона заметно преображаются благодаря активной миграции славянского и мусульманского населения из внутренних губерний Российской империи. Среди жителей Атбасара появляются купцы, мещане, крестьяне, религиозные деятели и др. В 1898 году общая численность населения города составляла 1669 человек. Среди них преобладали казаки Сибирского казачьего войска, русские крестьяне-переселенцы. Что касается мусульман, то в городе проживало 260 казахов, 201 татарин и 10 сартов Обзор Акмолинской области за 1898 г. Омск, 1900. С. 6, приложение. Ведомость лит. А о населении в Акмолинской области за 1898 год.. Меняется и характер развития региона -- он постепенно утрачивает статус военно-опорного пункта империи и становится важным экономическим и культурным центром Акмолинской области. В Атбасаре проводятся крупные ярмарки Вакыт. 1907. № 191. Б. 3.. Примечательно при этом и то, что в 1911 году татары контролировали более 20% торговых точек города Махмутов З. А. История татар Кокшетау и Акмолинской области (XIX -- начало XXI в.). С. 48. Хотя доля купечества среди местных казахов была сравнительно ниже, однако не вызывает сомнения их зажиточность и наличие значительной прослойки состоятельных людей. Именно на благотворительные пожертвования казахов была построена первая мечеть в Атбасаре в 1880-е годы. См.: Центральный государственный архив Республики Казахстан (ЦГА РК). Ф. 64. Оп. 1. Д. 1097..
Рост мусульманского населения Атбасара приводил к необходимости культового благоустройства региона. В 1862 году местный имам Мухаммад Юсуп Темнукеев поднял вопрос о строительстве первой мечети в станице. Прошение, поданное в Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС), из-за различных бюрократических проволочек не было удовлетворено23. Только в начале 1880-е годов уже при новом казахском имаме Джамантае Байсарине появляется своя собственная мечеть24. В это время казахи уже были исключены из ведомства ОМДС (согласно Временному Положению 1868 года25), а татары оставались под юрисдикцией этого учреждения. В итоге в Атбасаре складывается ситуация, характерная для многих гетерогенных обществ. Официально мечеть объявляется казахской. Местные татары стремятся открыть свою собственную мечеть с татарским имамом. Однако власти препятствуют им в этом. В махалле происходит раскол26. (Ниже я еще вернусь к обстоятельствам этой драматичной и запутанной истории.) Пример Атбасара отлично вписывается в сложную канву событий второй половины XIX -- начала ХХ века, в которой тесно переплетались и взаимодействовали друг с другом изменения глобального (имперские реформы, реакция мусульман на вызовы современности) и регионального характера.
Преобразования, которые происходят в мусульманских обществах Российской империи в начале ХХ века, не оставляют в стороне и Атбасар. В городе открывается татарская школа (мэктэп), в которой преподавание осуществляется по новому методу27. В 1917 году появляется «Общество атбасарских мусульманок»28. Одним из членов этого общества была известная татарская просветительница и библиограф Зайнап Максудова29. Приоритетная задача «Общества атбасарских мусульманок» заключалась в улучшении нравственного и материального состояния бедных мусульман-татар Атбасара и его окрестностей. Одновременно с этим в городе активно распространялись передовые мусульманские газеты «Вакыт» и «Ульфат». При этом следует констатировать тот факт, что не только татары, но и местные казахи становились авторами разных материалов, публиковавшихся на страницах этих периодических изданий См. письмо некоего Ермахмуда Бейсимханова, в котором он хвалит печать и говорит о том, что среди местных казахов все больше распространяется привязанность к знаниям, образованию и независимым суждениям. Вакыт. 1906. № 109. Б. 5..
Другая характерная особенность заключается в том, что атбасарское мусульманское сообщество активно развивалось не только в рамках исламского дискурса и собственных внутренних противоречий. Оно так или иначе было вовлечено в контекст имперской политики, которую реализовывали власти Российской империи на территории Казахской степи -- борьбу с татаризацией, панисламизмом, пантюркизмом и пр См. об этом: Ремнев А.В. Российская империя и ислам в казахской степи (6080-е годы XIX в.) // Расы и народы: современные этнические и расовые проблемы. Вып. 32. М., 2006. С. 238-277; Султангалиева Г. С. «Татарская» диаспора в конфессиональных связях казахской степи (XVIII-XIX вв.) // Вестник Евразии. 2000. № 4.. Однако я с некоторым удивлением замечаю, что в отличие от других регионов (Петропавловск, Акмолинск) Христофоров В. С. Политический сыск и «мусульманский вопрос» начала ХХ в.: сбор и оценка информации о мусульманах Степного края // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 3. С. 183-190; ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 1. Д. 4059б. Л. 18 об-19., региональная администрация в целом достаточно терпимо относилась к местным мусульманским сообществам. В период с конца XIX века вплоть до февральской революции 1917 года здесь не было каких-то репрессивных действий по отношению к мусульманским деятелям См. об этом отчеты атбасарских уездных начальников: ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 1. Д. 780. Л. 18; Д. 3696. Л. 71; Ф. 64. Оп. 1. Д. 3475. Л. 39 об.. Возможно, именно поэтому авторы прогрессивных татарских газет, писавшие об Атбасаре, позволяли себе известную долю критики и свободы слова по отношению к российскому колониальному правлению Подробнее об этом далее..