О специфике использования восточноазиатских письменных источников по истории киданей и их государств (Х-ХІІІ века)
Г.Г. Пиков, Новосибирский государственный университет
Аннотация
Автор акцентирует внимание на необходимости рассматривать классические средневековые тексты не только в качестве источников исторической информации, но и как авторские произведения, подчиненные определенной методологии и использующие разнообразные историографические технологии и идеологические схемы. Конкретным предметом исследования являются два основных источника по истории восточных и западных киданей, создавших крупнейшие этатические конструкции в предмонгольский период. В них максимально полно была применена китайская цивилизационная парадигма, прослеживаются важнейшие общемировоззренческие установки классической китайской историографии: китаецентризм, оседлоцентризм, дихотомии хань-фань и культура - натура. В итоге были сконструированы два основных подхода к истории киданей, которые рассматриваются как классические варвары, постоянно нападавшие на Китай и с этой целью создавшие собственное квазигосударство, но под влиянием китайской цивилизации «доросли» до уровня классической династии.
Ключевые слова: кидани, Ляо, западные кидани, Западное Ляо, китайские исторические сочинения, Е Лунли, Ляо ши
Abstract
On the specificity of the use of eastern asian written sources on the history of the Khitan and their states (10th - 13th centuries)
G.G. Pikov, Novosibirsk State University
The article focuses on the need to consider classical medieval texts not only as sources of historical information, but also as author's works subject to a certain methodology and using a variety of historiographical technologies and ideological schemes. The specific subject of the study is the two main sources on the history of the Eastern and Western Khitans (“Khitan Guo Chi” / “History of the Khitan state” and “Liao Shi” / “History of the [dynasty] Liao”), who created the largest state structures in the pre-Mongol period. “Khian Guo Zhi” is more of a history of the Khitan ethnos, whereas “Liao Shi” is a history of the dynasty, i.e., of the state construction. As a result, we have the maximum possible penetration in those days into the two most important topics-the people as a geopolitical actor and the state as a civilizational-state structure. Their authors carried out impressive synthetic work to prove certain postulates.
These are, strictly speaking, not scientific approaches, but ideological, existing, moreover, often in the form of Philistine fabrications. These sources raise a particularly significant problem of the origin of the Khitan, their dynasty, civilizational affiliation of the Khitan, the Khitan determination of the place in a nomadic world, the specifics of socio-economic and social system of the state of Liao, Khitan influence on the social development of the far East and East Asian regions. In them, the Chinese civilizational paradigm was applied to the fullest extent possible, the essential worldview settings of classical Chinese historiography are traced: Sino-centrism, sedentary centrism, Han-fan dichotomies and culture - nature. As a result, these works had a significant impact on the development of the two most common approaches to studying the history of Khitan, which are considered as classical barbarians who constantly attacked China and for this purpose created their own quasi-state, but under the influence of Chinese civilization “grew” to the level of the traditional dynasty.
Keywords: Khitans, Liao, Western Khitans, Western Liao, Chinese historical works, Yeh Lunli, Liao Shi
Письменные источники до сих пор являются не только наиболее популярными, но и наиболее важными и репрезентативными в плане получения необходимой информации для изучения той или иной исторической темы. Между тем тексты далеких эпох до сих пор часто не воспринимались в качестве авторских произведений. В них не видят авторской позиции, субъективных целей и желаний, ангажированности, наличия тех или иных мировоззренческих штампов и идеологем. Их авторы воспринимаются как некие объективно мыслящие «историки» или «географы», а их принадлежность к той или иной историографической традиции остается в тени. В результате многие выводы авторов воспринимаются некритично и с необоснованным доверием. Между тем понимание специфики этих источников может помочь пересмотреть или хотя бы уточнить давно устоявшиеся оценки и характеристики.
В данном случае речь пойдет о трактовке истории довольно могущественного народа, который известен тысячу лет. Киданьский этнос с III в. занимал заметное место в истории центрально-азиатского региона и сыграл значительную роль в бурных событиях предмонгольского периода, оказав огромное влияние на развитие культуры дальневосточной ойкумены. Киданьские племена не только объединились в рамках самой могущественной державы Восточной Азии того времени, империи Ляо, существовавшей более двухсот лет (907-1125), и «заставили мир дрожать», но и, используя достижения китайцев и покоренных народов, создали яркую цивилизацию, оказавшую существенное воздействие на эволюцию кочевого мира.
Именно китайские исторические тексты имеют особенно большое значение при изучении истории и культуры киданей, рассмотрении различных вопросов образования государства, его общественного строя, экономической и политической обстановки в Восточной Азии [Таскин, 1971. С. 62-82; Пиков, 1985]. Исследователи стали использовать их уже несколько столетий назад, активно цитируя и иллюстрируя фактами из них свои труды.
Систематическое изложение истории киданей, где об их государстве и культуре можно найти относительно подробные сведения, содержится практически только в двух исторических сочинениях - «Цидань го чжи» («История государства киданей») и «Ляо ши» («История [династии] Ляо»).
Необходимо отметить, что эти два текста типичны для традиционной восточноазиатской исторической мысли и именно здесь применительно к киданям максимально полно была использована китайская цивилизационная парадигма. Естественно, главной задачей здесь является доказывание особой роли китайского идеала, ибо, по мнению китайских историков, государственность может появиться только под влиянием Китая. Не менее важной является и проблема долговременности ее существования: почему киданьское государство так долго существовало, и какой из этого можно извлечь опыт? И наконец, причины его гибели. Главной причиной не может быть просто отказ от идеала - он доказал эффективность своей многовековой историей в рамках китайской империи. Важнее для китайских историков с помощью анализа исторического материала доказать иное - то, что «варвары» не способны следовать ему долго и в состоянии создавать лишь недолговечные образования, а вечна лишь китайская империя.
Необходимо отметить и то, что «Ляо ши» и «Цидань го чжи» как бы дополняют друг друга, что, возможно, и стало одной из существенных причин сохранения в истории этих сочинений. «Цидань го чжи» представляет собой в большей степени историю киданьского этноса, тогда как «Ляо ши» - это история династии, т. е. этатической конструкции. В результате мы имеем максимально возможное в те времена проникновение в две наиболее важные темы - народ как геополитический актор и государство как цивилизационно-этатическая конструкция.
Автором «Цидань го чжи» [Е Лунли, 1979] был помощник начальника императорского книгохранилища Е. Лунли, который свое сочинение написал и представил южносунскому императору Сяо-цзуну (1163-1189) в 3-й луне 7-го года эры правления Чунь-си (1180 г.). Сделал он это по повелению императора, который хотел иметь изложенную в последовательном порядке историю государства Ляо. Состоял этот труд из 27 глав и пяти дополнений. Незначительное количество источников по раннему периоду истории киданей не могло не повлиять на структуру «Цидань го чжи». Основное внимание уделено периоду существования империи Ляо. История киданей излагается со времени появления основателя государства Елюй Апоки У Е Лунли используется китаизированное имя Абаоцзи. и доводится до 1125 г., т. е. до распада этой империи. Между тем первые сведения о киданях относятся к IV в., т. е. из поля зрения автора «Цидань го чжи» выпало пять веков, предшествовавших образованию киданьского государства.
В этом труде содержится множество сведений о политической истории киданей, особенно о взаимоотношениях Ляо и Сун, приводятся дипломатические документы, дорожные записи китайцев, ездивших в киданьские земли, сообщается о быте, культуре и обычаях киданей и окружавших их народов.
Однако существенной особенностью сочинения «История государства киданей» является то, что история киданей излагается в нем лишь в связи с историей Китая. Причина тому - издавна господствовавший в китайской исторической науке взгляд на историю как на науку, призванную быть лишь служанкой политики.
Одним из последствий применения этого метода явилось и то, что на страницах «Цидань го чжи» нет даже упоминания о так называемых западных киданях, которые после гибели империи создали второе киданьское государство Си Ляо (Западное Ляо, 1128-1218) на территории Центральной Азии. В 19-й главе приводится краткая биография основателя западно- киданьского государства Елюй Даши, заимствованная из «Сунмо цзивэнь», и мимоходом сообщается о смерти Даши и о том, что «потомки их сообщников все еще живут на земле, где они остановились» [Е Лун-ли, 1979. С. 279]. История последних для южносунского сановника показалась слабо связанной с историей его родины, поэтому он и не обратил на нее внимания.
Среди многочисленных китайских исторических сочинений это первая, дошедшая до нашего времени самостоятельная работа, посвященная истории другого государства. До этого все имеющиеся сведения о соседних народах давались китайскими авторами как приложения к отдельным династийным историям.
«Цидань го чжи» - классическое китайское историческое сочинение. Это видно уже из того, что его автор пишет не ради праздного любопытства, а преследует важную и актуальную цель. Государство Ляо лишь недавно перестало существовать, но сыграло заметную, если не сказать, исключительную роль в истории региона. Эту роль в соответствии с традициями китайского историописания необходимо было осмыслить и найти ей место во всеобщей истории. Е Лунли тщательно сравнивает киданьское государство с китайской моделью, намеренно ищет их отличия и в итоге пытается доказать, что именно извращение этой модели приводит к строительству «бандитского» государства кочевников. Дихотомия династий Ляо - Сун рассматривается им как антиномия государство и антигосударство.
В методологии Е Лунли четко прослеживаются важнейшие общемировоззренческие установки классической китайской историографии: китаецентризм, оседлоцентризм, дихотомии хань - фань и культура - натура. Профессиональный этос историка базируется на принципах историографии, сформулированных еще Сыма Цянем, на методе компилятивности как продолжении и развитии трудов предшествующих авторов. Он придавал большое значение политике. Для реализации этих целей использовались традиционные жанры «ши» (династийная история) и «чжи» (исторические записки). Е Лунли опирался на богатый опыт описания китайцами окружающих народов.
В самом Китае был собран обширный материал о киданях и их государстве, Е Лунли работал с еще сохранявшимися в то время киданьскими материалами. Это позволило создать не этнографический очерк, а текст именно о государстве и его элите. До XII в., по сути, существовала одна позиция по отношению к киданям, основывающаяся на концепции сдерживания их роста и натиска. Наиболее ярко она представлена в сочинении сунского историка Оуян Сю «Удай шицзи» (Записи по истории Пяти династий): «Хотя в зависимости от расцвета или упадка варваров их иногда оставляли вне управления, однако нельзя упускать возможностей держать варваров на привязи и случаев проявления милостей и величия. Приобретение варваров не обязательно приносит пользу, но их потеря достаточна, чтобы они стали источником бедствий, поэтому разве можно не быть осмотрительным!» (цит. по: [Е Лунли, 1979. С. 34]). Здесь речь идет о варварах вообще и преимущественно о том периоде их развития, когда еще не сложилась элита.
В общеметодологическом смысле Е Лунли продолжает эту традицию. Варвары в его понимании обладают иной природой, иной доисторией, не просто отсутствием культуры, а бескультурьем как извечным и вечным состоянием, бандитской ментальностью и иной экономикой, на базе которой «история» невозможна в принципе.
Особое беспокойство у него вызывает то обстоятельство, что кидани создали свое собственное квазигосударство, скопировав модель классической китайской династии. Бескультурные и бесписьменные варвары в принципе не способны создать имперское государство. Именно ханьцы смогли этого добиться и создали модель оптимальную, устойчивую и соблазнительную для других.
Сравнивая два государства, китайское и киданьское, Е Лунли пытается доказать, что именно извращение варварами «порядка» приводит к строительству бандитского государства. Отсюда особая методологическая значимость его, ведь впервые в китайской литературе о варварах было написано как о смертельной опасности. Это отражало новую цивилизационную ситуацию в Восточной Азии. Кончилась цивилизационная изоляция Китая и рядом вырос монголоязычный центр (Ляо, Цзинь, Юань), который будет сущностно влиять на развитие метарегиона полтысячелетия. Китайцы это воспринимали как угрозу самой своей цивилизации, ибо варвары уже не нападали (лишь выравнивали границы), а «искажали» культуру, т. е. брали, как они считали, китайскую модель и рецепты, но использовали это против Китая.
«Извращение» же, по его мнению, обусловлено экзистенциальными факторами. Китайские исторические и географические тексты подчеркивали, что кочевники иные по образу жизни, хозяйственной деятельности, языку, обычаям. Е Лунли обосновывает это географически - разделением Восточной Азии на «Север» и «Юг». По Е Лунли, «живущие в различных местах люди действуют как им удобно».
Для оседлого и кочевого простонародья срабатывал образ киданей-бандитов, а для элиты китайского государства надо было киданьский феномен изучать самым тщательным образом. Е Лунли и пишет свой труд «по повелению императора», т. е. для китайской элиты, а не для толпы. Это и обусловило то, что он находился в своеобразном тогдашнем «спецхране», был мало известен, и с ним работали преимущественно лишь «историки».
Е Лунли подчеркивает, что кидани не имеют отношения к китайской истории и культуре, этим и объясняется их агрессивность и постоянная борьба с Китаем. Соответственно, они и не интересовали китайцев: «начало киданей не записано на бамбуковых табличках китайской истории» [Е Лунли, 1979. С. 21]. Причина их отсталости для китайского историка очевидна - они сформировались еще в диком состоянии, так примерно рождаются животные: «далекие предки киданей на заре своей жизни, когда они не вышли еще из дикого состояния, тем более не имели записей» [Там же]. Здесь просматривается классическое общеевразийское отделение людей, в данном случае «хань», от животных («фань»), находящихся за пределами фактического мира людей. Именно отсталость киданей на протяжении всей их истории и фактическое нахождение в животном состоянии обусловили то, что они были и останутся для китайского мира, по сути, чужими или даже иными.