Александрийский патриарх Иоаким 1, к моменту приезда посольства был серьезно болен, но узнав о приезде русских, вышел к купцам и долго с ними беседовал, попросив сесть рядом с собой, и в знак особого доверия держал Василия за руки. Патриарх возлагал на русского царя особые надежды и не стеснялся обсуждать свои мысли и чувства с посланниками. Судя по повествованию Познякова, беседа была длительная, носила доверительный, неформальный характер. В частности, патриарх рассказал о произошедшем чуде, о том, как ему по приказу султана довелось выпить приготовленный яд и как, с верой приступив и осенив крестным знамением чашу, он выпил содержимое и остался невредим. Врач, готовивший зелье, по требованию султана выпил воду из этой же чаши и умер (Послание царя..., 1884: 4-8). Затем патриарх вместе с купцами отправился в длительное (больше месяца) паломничество по святым местам. Святитель Иоаким проводил богослужения в разных храмах, а в качестве почетных гостей, фактически друзей с ним рядом находились русские купцы. Они вместе преодолели тяжелый путь по пустыни, когда, по словам Василия, 3 дня не видели ни леса, ни травы, ни воды, а только песок и камни. Вместе осуществили сложный подъем на Синай, вместе преодолели опасности обратного пути.
На протяжении всего путешествия Василий Позняков общался с иерархами православных зарубежных церквей фактически на равных: они вместе путешествовали, много беседовали и даже плакали вместе. Эти факты свидетельствуют, во-первых, о достаточно высоком статусе русских куп- цов-международников периода средневековья; во-вторых, о высоком уровне компетентности в общении русских предпринимателей. Последний вывод доказывается большим количеством примеров из личных историй других купцов.
Афанасий Никитин оказался в сложной ситуации в Джунире. Хан отобрал у него коня и назначил 4 дня для принятия решения о переходе в ислам. Хлопотать за Никитина отправился, прибывший в Индию "в канун Спасова дня" хоросанец - ходжа Святитель Иоаким (Пани) был избран патриархом Александрийским в 1487 г., скончался - в 1567 г., в возрасте 119 лет. С его именем связаны многие чудеса. Причислен к лику святых. Решением Священного Синода в 2003 г., его память была внесена в диптих святых Русской Православной Церкви. Ходжа - человек, ведущий своё происхождение от арабских миссионеров ислама. Мухаммед. "И он ездил к хану в город и уговорил его, чтобы меня в веру не обращали: он же и жеребца моего у него взял" (Хождение за три моря...,1958: 75). Возможно, уже в первые дни пребывания в Индии Афанасий отыскал знакомых восточных купцов. Только уважительное отношение лично к Афанасию могло стимулировать потомка арабских миссионеров ислама отправиться в сложный путь в Джунир (по узкой тропе высоко в горы) хлопотать за иноверца. Корыстные мотивы исключались в силу ненадежного статуса Афанасия в Индии: одинокий христианин в чужой стране, у которого единственным богатством был конь и, судя по тексту, ходжа коня Афанасию отдал, хоть вполне мог оставить его в оплату за свою услугу или даже не сообщать о том, что хан его отдал. Такое поведение ходжи можно объяснить тем, что среди восточных купцов Афанасий пользовался уважением как честный и надежный партнер, и как добрый, отзывчивый человек, возможно, не раз помогавший лично ходже Мухаммеду.
Компетентность в общении Афанасия Никитина подтверждается еще одним примером. Индусы, которые очень настороженно относились к чужестранцам, даже не принимали пищу в их присутствии, согласились взять Никитина в святое для них место - Парвату, что свидетельствует о высокой степени доверия индусов по отношению к Никитину. Афанасий писал, что "они не стали от меня таиться ни в чем, ни в еде, ни в торговле, ни в молитве, ни в иных вещах; жен своих также не скрывали" (Хождение за три моря..., 1958: 78).
Трифон Коробейников также был компетентным в общении человеком, он знал греческий язык, активно общался с греками; дважды был на Святой Земле: в 1582 г. под руководством купца Ивана Матвеевича Мише- нина (Хождение купца Трифона..., 1889), а в 1593 г. уже в должности дьяка сам возглавлял посольство: тогда Трифон вез милостыню для раздачи восточным христианам (Второе хождение..., 1887). Всего царем было выделено 5534 золотых угорских и меха (Отчет дьяка..., 1889). Средства выделялись отдельно патриархам, митрополитам, архиепископам, монастырям, приходским храмам и другим категориям нуждающихся в соответствии со списком-сметой, подготовленным заранее в Москве. Со времени последнего посольства данные могли измениться, поэтому часто приходилось ориентироваться на месте, принимая самостоятельные решения. Например, одной церкви угрожало закрытие, поэтому на откуп от султана было выделено больше средств, чем было запланировано изначально. Иногда возникали ситуации, когда в монастырях, среди насельников не было указанного в списке количества человек, в этом случае излишки отдавались другим нуждающимся, например, "у приходных церквей стары и увечны 32 человекам 32 золотых" (Отчет дьяка..., 1889: 88). Были даны незапланированная милостыня греческой вдове Ласкарине, которая хотела выдать замуж свою дочь, а денег на приданое не было, "да нищему одному человеку 3 алтына 2 денги" (там же: 89). На обратном пути, после окончания основной миссии, посольство продолжило жертвовать средства на нужды православных в Литве и Валахии, вполне возможно, что Трифон Коробейников тратил на это не только казенные, но и собственные средства.
О милосердии, искренней благотворительности русских купцов мы узнаем не от них самих, что служит дополнительным свидетельством их христианской жизненной позиции. Например, из письма александрийского патриарха Герасима царю Михаилу Федоровичу мы узнаем, что Василий Гагара выкупил из плена "москвитянина Иеремию", приложил к этому немало усилий и имел желание освободить и других людей, но не получилось по независящим от него причинам (Житие..., 1891: 89), но в повествовании самого Василия Гагары об этой ситуации ничего не сказано.
Анализ путевых заметок позволяет сделать вывод о том, что при подготовке текстов у купцов доминировала ориентация на государственно-политическую пользу и общественные интересы. Торговый характер поездок практически у всех купцов оставался за пределами текста (только Афанасий Никитин и Федот Котов более подробно останавливались на описании торговли), возможно, утилитарные, практические вопросы, которые они решали по ходу путешествия, считали не нужным заносить в тексты, предназначенные для всеобщей пользы. Купеческое авторство записок угадывается по косвенным фактам, на которые они обращали внимание: указание местонахождения торговых и ремесленных центров, постоялых дворов, купеческих подворий, лавок, ярмарок.
Купца Василия заинтересовал город Воргоун как место соледобычи, так как там "соль копают, как лед чиста" (Послание царя..., 1884: 170). Федот Котов вблизи Астрахани также заметил места соледобычи: Кобыльи озера, но соль там была не высокого качества - красная; и Мачеговское озеро, где соль "белая и хорошая" (Хождение купца Федота..., 1958: 67). Купцы не могли обойти вниманием данные профессионально-значимые факты, так как соль являлась с древнейших времен не только важным международным товаром, но и выступала в качестве товарных денег (Федоркова, 2017).
Несмотря на то, что поездка купца Василия Познякова изначально носила не торговый характер, от профессионального глаза купца не ускользнули, увиденные в Раифе индийские купцы и их товар - буйволы с огромными рогами. Василий описывает также стоимость различных услуг. Например, за передвижение на верблюдах на вершину Синайской горы они заплатили по золотому, а за проход христиан в Храм Гроба Господня турки взымали плату по 4 золотых с человека (Послание царя...,1884).
Одним из важных мотивов путешествия Афанасия Никитина являлась разведка индийского рынка с целью установления торговых отношений между Индией и Русью. Афанасий дает профессиональную аналитическую оценку ситуации торговли в Индии и дважды в тексте делает заключение о том, что торговли для русских здесь нет: "На Русскую землю товара нет" (Хождение купца Федота..., 1958: 76).
Посольство купца Федота Котова (XVII в.) было отправлено в Персию с восемью его товарищами по указу царя Михаила Федоровича и патриарха Филарета в 1623 г. в большей степени для решения торговых вопросов. Торговля с Персией к XVII в. имела большое значение для России. В Москве находился персидский гостиный двор с лавками, персы ввозили шелк и предметы роскоши. Драгоценные камни, золотые и серебряные украшения, в первую очередь, закупала казна. Несмотря на настороженное отношение к России из-за Грузии, которая официально присоединилась к России в 1636 г., Персия, отрезанная Турцией от европейского рынка, была не менее заинтересована в развитии торговли с Россией. В Персию вывозились меха, кость, моржовые клыки, юфть, пенька, лен, хлеб (Соловьев, 2007). Купец Федот Котов в своих записках заостряет особое внимание на путях, где грабят купцов, предостерегает соотечественников. Описывает центры ремесел и торговли, местоположение рынков, караван-сараев, купеческих поселений: в Астрахани - дворы русских, бухарских и персидских купцов; в Шемахе - лезгинские, гилянские, бухарские караван-сараи (Хождение купца Федота..., 1958).
В путевых заметках Федота Котова в зоне его внимания находились не только торговые вопросы, его интересовала политика, история, этнография, география. При написании заметок купец часто использовал слова "говорят", "рассказывают", т. е. для получения информации он применял не только метод наблюдения, но и опроса, выступая в роли любознательного журналиста-исследователя.
В его работе доминирует исторический аспект 1. Город Исфахан Федот сообщает, например, о том, что каменные здания бывшей столицы Золотой Орды ломают и возят в Астрахань для разных нужд. Рассказывая о Багдаде упоминает историю города до захвате его в 1623 г.; говорит о городах, захваченных турками, но впоследствии отнятых персидским шахом. Купец повествует и о городах России: какие народы проживают в той или иной местности, кому подчиняются (московскому царю или "никому"). Благодаря Федоту мы узнаем где находились посты стрельцов, которые ловили разбойников; и о том, что в Царицыне скот пасли в черте города, опасаясь нападения татар; а также о том, что на пути от Саратова до Камышенки существовал острожек, в котором с осени до весны находились 500-700 стрельцов; уезжавшие с осенним астраханским товаром и сжигавшие острожек. Исфахан, город в центральной части Персии; был объявлен столицей при Аббасе I, т. е. незадолго до приезда Котова в Персию. описан особенно тщательно. Описывая города, дворцы, не забывал охарактеризовать их как крепости ("хорошая", "плохая"). "На площади, напротив шахских ворот, лежат медные и железные пушки, среди них есть и большие, но лежат они в беспорядке, без станков и без колод, а некоторые забиты песком и землею" (Хождение купца Федота..., 1958: 78). Обращает на себя внимание акцент на описании стратегических объектов у Федота Котова (XVII в.), как ранее у купца Василия (XIV в.), что приводит к выводу о знакомстве купцов с работами своих коллег удаленных исторических периодов и о традиционном характере выполняемых ими поручений.
Кроме того, купцы, вероятно, были знакомы с произведением игумена Даниила, и (или) с греческими проскинитариями Проскинитарий - греческий путеводитель для паломников (от греч. "поклонник", "паломник")., так как справочная информация в хождениях купцов разных веков представлена практически в едином стиле. Общей характеристикой всех хождений является наличие формально-справочной информации: описание местоположения городов, расстояний между ними, время в пути, описание географических объектов, особенностей дороги и характера передвижения (по морю, по суше, через горы, конными, пешими, на верблюдах и т. д.).
Каждое купеческое "Хождение" имеет свои особенности, связанные с целями предпринятых путешествий, а также личностными чертами и интересами самих купцов. Например, путевые заметки Василия Познякова (XVI в.) являются ценным источником по изучению истории Египта и Иерусалима XVI века (Послание царя..., 1884). Записки Федота Котова дополнительно выступают в роли самоучителя (он приводит турецкий, персидский, грузинский счет до 100, а также армянскую азбуку) (Хождение купца Федота.., 1958). Записки Афанасия Никитина (XV в.) - землепроходца, первого русского человека, добравшегося до Индии, дают целостное представление о разных сторонах жизни Индии: от бытовых до политических (Хождение за три моря...,1958).
Хождение московского купца Трифона Коробейникова (Хождение купца Трифона..., 1889), пользовалось широкой популярностью, помещалось в хронографах, между житиями святых и поучениями Иоанна Златоуста и насчитывало свыше двухсот списков и около полусотни печатных изданий, причем в виде лубочной книжки с ориентацией на малограмотные слои населения записки издавались в начале XX веке (1913 г.) (Данилов, 1962: 21) и продолжают переиздаваться в наше время (Путешествие московских купцов..., 1994, 1999). В 1868 г. даже рассматривался вопрос об использовании книги Трифона Коробейникова в учебных программах сельских народных школ. Постановили, что "знакомить детей с этой книгой очень полезно для развития в них религиозного чувства вообще и в частности чувства благоговения к священным местам и предметам" (Лопарев, 1889: XV). Кроме того, критики отмечали, что произведение "читается детьми легко и охотно" (там же) Произведение другого купца - Афанасия Никитина - "Хождение за три моря" в современных российских школах XXI века учителя рекомендуют для летнего чтения..
Только в XIX веке выяснилось, что в основе записок Трифона Коробейникова лежит более раннее произведение - рукопись купца Василия Познякова (Послание царя..., 1884). Эта рукопись принадлежала князьям Кропоткиным, бережно передававшим ее из поколения в поколение. Князь Василий Васильевич в 1675 г. собственноручно сделал список путевых заметок купца Василия Познякова, а князь Иван Михайлович в 1733 г. поставил собственную подпись, еще раз подтвердив факт принадлежности рукописи семье Кропоткиных. Это лишний раз свидетельствует о значимости для русской истории и культуры этого произведения, написанного купцом.
Существование хождений свидетельствует о высоком уровне образованности русских купцов-международников. Менее образованным из всех купцов был, вероятно, Василий Гагара, в заметках которого практически отсутствует цитирование Священного писания, слог близок к простонародному, отличается большей непосредственностью, порой наивностью изложения.