Купцы владели иностранными языками. Свободное общение с хоросанцами, употребление иностранных слов в записках, а также последняя молитва к Богу, написанная на иностранном языке, свидетельствует о владении Афанасием Никитиным восточными языками. Н.А. Сандыбаева считает, что он хорошо владел персидской и тюркской разговорной речью, в отличие от других наших путешественников, в записках которых преобладали греческие слова (Сандыбаева, 1981). Лингвисты перевели текст молитвы, написанной Никитиным, и пришли к выводу о том, что в ней присутствует комбинация татарского и староузбекского языков с примесью хорезмийских форм и отдельных арабских и персидских фраз. Ученые предположили, что еще до путешествия в Индию Афанасий Никитин мог изучить тюркский смешанный язык, часто бывая по торговым делам в городах Поволжья, где было много хорезмийцев, и этот язык был разговорным в среде купцов. Либо он изучил язык, уже будучи в Иране и Индии, так как общался в основном с индийскими мусульманами, в среде которых употреблялся персидский язык. Арабских слов в его записках также обнаружено много - около 280 (Петрушевский, 1958).
Особенностью русских путевых заметок является то, что наряду с формальной справочной информацией, русские путешественники добавляли в повествования собственные впечатления, превратив тем самым путевые заметки в произведения художественной литературы. Д.С. Лихачев отмечал, что "литература и деловая письменность борются в этих отчетах, попеременно одолевая друг друга" (Лихачев, 2008: 323).
Купцы описывали некоторые необычные для них события и явления, которые вызвали интерес и показали нам их как людей любознательных и наблюдательных Купец Василий рассказывал об интересной системе водопроводов, водяных мельницах, финиковых деревьях, о том, что в некоторых городах на конях верхом не ездят (Хождение гостя Василия..., 1984). Трифон Коробейников повествует о турецких дервишах, которых сравнивал с русскими монахами, но только турки "усы, брады и брови бреют" (Второе хождение...,1887: 14). Василий Гагара рассказал о сахарном тростнике; описал египетские инкубаторы, в которых одноразово закладывалось до шести тысяч яиц; повествует о египетском "водяном звере" - "коркодиле", у которого голова как у лягушки, глаза как у человека, а хвост "сомовей" и что этот зверь, настигая человека, пожирает его, а ловят его "арапы великой мудростию и привозят временем во град паше" (Житие..., 1891: 30). Подробное описание экипировки воинов и боевых слонов, пышные выходы знати наряду с описанием картин из жизни простонародья характерно для записок Афанасия Никитина. Он, например, замечает, что коней в Индии кормят горохом и варят для них рис с сахаром (на Руси такого не увидеть), а рано утром дают им еще и рисовые лепешки. Обезьяны вызвали интерес у купца, к описанию их жизни он дважды обращается по ходу повествования. Купец пишет о том, что обезьяны могу нападать на города и "побивать" людей, что у них рождается много детей, но некоторых они бросают и тогда местное население их подбирает и продает или учит лицедействовать; ночью люди по дорогам ездить не смеют, опасаясь нападения обезьян (Хождение за три моря..., 1958).
Федот Котов описывает много персидских традиций и обычаев. Например, в Казвине "на площади устраивают различные зрелища: борются борцы, дают кукольные представления, носят в руках и выпускают живых змей, предсказывают судьбу по книгам, здесь же продают много всякого харчу и овощей. Детей обучают грамоте тоже на этой площади. Воровства здесь нет. В Казвине содержатся шахские звери - слоны и тигры" (Хождение купца Федота...,1958: 76). Вероятно, тигр произвел особое впечатление на купца, так как через несколько страниц он возвращается к этой теме и дает его описание. "Есть в Казвине зверь - тигр, он величиною больше льва, шерсть у него цвета глины, низкая, поперек идут черные полосы. Губы, как у кота, и повадки кошачьи, а сам пузатый, ноги короткие, тело длинное, голос сильный и страшный, когти, как у льва" (Хождение купца Федота..., 1958: 92). Федот Котов рассказывает о фонтане ("В середине бассейна поставлена медная труба, из которой бьет вверх из-под земли вода выше роста человека" (Хождение купца Федота..., 1958: 82), и о том, что "сена нет во всей шахской земле, вместо него продают только скрученную в трубки траву" (там же: 81). Очень удивил купца факт, что на стене мечети он увидел христианские иконы, привезенные из Грузии: "Рождество Христово" и "Вход в Иерусалим", а с другой стороны - "Преображение Господне" и "Богоявление" с русской надписью, и писаны они красками, размером в пядь. Эти иконы повешены высоко, выше роста человека, их едва можно достать рукою" (Хождение купца Федота..., 1958: 83). Котов также рассказывает об интересном факте проявления милосердия к преступникам в Персии. Если преступник успел убежать и скрыться за воротами мечети в Ардебиле, его не могли тронуть, здесь действовал закон неприкосновенности. Котов сравнивал это место с русскими монастырями: "Их кормят, как в русских монастырях, из одного котла за счет монастырских доходов. Бывает, что этих виновных людей выпускают из монастыря, дают их на выкуп тем, кому они нужны, но с последних берут клятву, что они не сделают вреда виновным и не будут их казнить" (там же: 73)..
Можно отметить сдержанность в проявлении эмоций при написании заметок, даже сложные, критические ситуации описывали в простой повествовательной форме, что свидетельствует о высоком уровне самообладания, критичности мышления и способности взглянуть на ситуацию со стороны (отсутствие эгоцентризма). Эмоциональные реакции проявлялись крайне редко и в большинстве случаев были связаны с переживанием религиозных чувств. Афанасий Никитин дает эмоциональные реакции на обстоятельства невозможности ведения на чужбине полноценной христианской жизни. "Я же, рабище Божий Афанасий настрадался по вере: уже прошли четыре великих заговенья и 4 Великих дня, а я, грешный, не знаю когда Великий День или заговенье, не знаю, когда Рождество Христово и другие праздники, не знаю ни среды, ни пятницы. А книг у меня нет, когда меня пограбили, то и книги у меня взяли" (Хождение за три моря...,1958: 83). В записках Василия Гагары самым ярким эмоциональным моментом являлось описание ситуации покаяния как "в той велицей церкве" ноги у него отнялись и стоять не мог, и продлилось это больше часа, пока он плакал, каялся перед Богом и призывал Его себе на помощь. "А греческие же попы и мнихи, на мя, многогрешного раба зря, восплакася, что ни над кем такова Божия послания не бывало" (Житие..., 1891: 9).
Однажды Афанасий Никитин вспылил на "черных людей" из Бидара, которые - "злодеи", потому что здесь: "знахарство, воровство, ложь и зелье, которым морят господарей" (Хождение за три моря...,1958: 76). Скорее всего, за каждым из этих выводов стоит не одна увиденная и пережитая ситуация, но купец не впадает в детализацию, а делает общее заключение. Кроме того, фраза свидетельствует о явлениях, отвергаемых Афанасием в пользу противоположных по характеру христианских ценностей: не убий, не укради, не лги.
Афанасий Никитин был одним из первых русских купцов-землепроход- цев (XV в.), опередив будущих коллег на два столетия. С XVII в. прослеживается значимая роль отечественных купцов-землепроходцев в деле открытия и освоения новых земель. Например, первооткрывателем Камчатки считается холмогорец Федот Алексеевич Попов - торговый человек, который вместе с Семеном Дежневым в 1648 г. отправился в экспедицию по поиску моржовой кости. Семен Дежнев вспоминал, что сначала Федота "чукочьи люди" ранили в драке, а потом их "на море разнесло без вести" (Берг, 2011: 49). Через 7 лет Семен вновь отправился в экспедицию и узнал, что "Федот и служивый человек Герасим померли цингою" (там же: 50). Л.С. Берг считал, что потерпев крушение, Федот с оставшимися членами команды дошел до Камчатки, и через много лет во время похода Атласова (1697-1699) удалось выяснить у местных жителей, что при впадении реки Федотовки в Камчатку жил некто Федотов Возможно, потомок Федота Алексеева; а река, в свою очередь, была, вероятно, названа в честь русского купца-первооткрывателя.. Г. Миллер во время Первой Камчатской экспедиции (1728-1729) видел остатки двух русских зимовий. Л.С. Берг восхищался отвагой мореплавателей, считая что такое плавание и в ХІХ-ХХ вв. было сложным и опасным, а путешественники XVII в. плыли по Ледовитому морю в кочах - одномачтовых судах, на которых можно было ходить только по ветру. О Федоте Алексееве писал и М.В. Ломоносов, отмечая смелость и отвагу землепроходца (Ломоносов, 2011). Михаил Васильевич писал еще об одном "промышленном человеке Иване Велигине", который в море по льду ездил и нашел новую землю, но из-за сильного ветра и тумана не смог определить остров это или материк, однако заметил там старые юрты, каменные горы и звериные следы (там же: 229).
Известный мореплаватель С.П. Крашенинников, рассказывая о деятельности купечества на Камчатке, говорил о тех людях, которые с момента покорения Камчатки приезжали с целью осуществления служебных обязанностей и получения сиюминутной прибыли, но Крашенинников говорит, что "за купцов их почитать нельзя", так как они "не пеклись о купечестве" (Крашенинников, 2011: 327). Можно понимать слова Крашенинникова так: настоящие купцы были нацелены не на одномоментное получение личной прибыли, а на основательное обустройство дела, не только с личной пользой, но с пользой для Отечества.
Непрофессиональные "купцы" распродавали сразу все, что имели, "льстясь на дороговизну, а сами остаются ни с чем, уповая на скорый выезд", но не имея возможно сразу уехать, вынуждены впоследствии покупать необходимые им товары за двойную цену (Крашенинников, 2011: 328). Был и другой вариант непрофессионального подхода к делу торговли: новоявленные купцы, получив барыш, "вдавшись роскоши", не смели вернуться к своим хозяевам, поселялись на новых землях и впоследствии разорялись, так как "мягкая рухлядь чем более лежит, тем более оцветает, а следовательно теряет свою доброту и цену" (там же).
Профессиональные купцы действовали иначе: они основывали фактории, вовремя вывозили товары на материк, платили в казну 10% пошлины и попутно занимались исследованием новых земель, отправляя сведения об этом в столицу. Они были нацелены не только на получение личной прибыли, но и на государственную пользу. Например, в 1766 г. императрица Екатерина II велела вернуть купцу Толстых 1/10 прибыли, т. е. не взяла в казну процент за добытый товар в награду за большой вклад купца в дело исследования новых земель (Берх, 1823: 56). Кроме того, Андриан Толстых установил добрые и деловые отношения с аборигенами, "завоевал благорасположение всех островитян, собрав при том значительный груз" Не у всех землепроходцев складывались мирные отношения с местными жителями. Известна осада алеутами зимовья Дружинина, в битве выжили не многие русские поселенцы (Берх, 1823: 60). (возникает аналогия с образом Афанасия Никитина и индусами). Кроме того, он не раз помогал своим коллегам по бизнесу. В 1761 г. принял на борт потерпевших кораблекрушение морехода Башмакова с командой. На обратной дороге его собственное судно потерпело крушение, но Толстых спас людей, груз и, кроме того, доставил в столицу описание шести новых открытых островов. Купец не останавливался на достигнутом, ставя перед собой новые исследовательские задачи. Он искал Дегамову землю, которую пытался найти Беринг, но судно было разбито о скалу, из 63 человек команды, выжили только трое, сам купец Андриан Толстых погиб.
Купцы выступали в роли активных исследователей, в том числе картографов. Так, казак Пономарев доставил Правительству обстоятельную карту Алеутских островов, а в рапорте написал, что карта составлена вместе с тотемским купцом Шишкиным (Берх, 1923). В 1748 г. на острове Кадьяк обосновался рыльский купец Г.И. Шелехов, построив укрепления, вернувшись через 3 года в Иркутск, он представил отчет о путешествии и карты исследованных земель (Берг, 2011).
Способность эффективно взаимодействовать с партнерами по бизнесу ярко иллюстрируется в деятельности купцов-землепроходцев. Некоторые купцы, осваивающие новые земли, объединялись друг с другом, с военными людьми, с капитанами-мореходами. Так московский купец Андрей Серебренников в 1743 г. совместно с сержантом Басовым построили маленькое судно и дошли до Берингова острова. Экспедиция носила разведывательный характер. Через два года, в 1745 г. к ним присоединился иркутский купец Никифор Трапезников и за время экспедиции компаньоны собрали 1600 морских бобров, 2000 котиков и столько же голубых песцов. Возвратившись, "они показали соотечественникам новую дорогу к обширной, богатой промышленности" и отправили отчет о находках самородной меди, незнакомой руды и "новокурьезной рыбки" (Берх, 1823: 4). Все образцы были отправлены для изучения. В.Н. Берх свидетельствует о том, что купец Серебренников открыл новых островов "довольно значительное число" (Берх, 1823: 29). Купец Никифор Трапезников на своем судне "Борис и Глеб" в 1749 г. вновь отправился в экспедицию, пробыл на Алеутских островах уже четыре зимы, привез товар, оцененный в 105730 рублей, а также открыл большой остров Атху (Берг, 2011: 11). Иркутский купец Лебедев-Ласточкин пробыл на островах более 8 лет, привез богатый груз и открыл острова св. Петра и Павла (Берх, 1823: 102).
Часто в землепроходческие сообщества объединялись купцы разных регионов, что свидетельствует о тесном контакте купцов в рамках профессионального сообщества не только своей губернии, но и всей страны. Так, судно "Иоанн" принадлежало одновременно тотемскому купцу Федору Холодилову, иркутским купцам Трапезникову и Балину, а также ярославскому купцу Жукову, а в экспедицию в 1746 г. отправился купец Андриан Толстых. В 1759 г. в совместную экспедицию отправились шуйский купец Постников, тульский купец Красильников и вологодские купцы Кульковы (Берг, 2011).
В первой половине XIX в. историк флота и географических открытий, полковник Василий Николаевич Берх писал о русских купцах-землепроходцах: "Признаюсь, что всю статью сию писал я с особенным удовольствием; ибо она изображает решительную предприимчивость почтенных соотечественников наших, которые заменяли недостаток познаний, отважностью и непоколебимою твердостью духа" (Берх, 1823: 130). Военный историк, отмечая волевые качества купцов и "их истинно геройское терпение" (там же: 22). Сталкивались с огромным количеством трудностей: суда разрушались о рифы, зачастую приходилось строить новые из обломков старых; болезни, голод, холод; островитяне не всегда дружелюбно встречали, но как и в прежние времена, купцы не отступали.