Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова
Отдельные вопросы искусствознания
В.Б. Кошаев
Аннотация
Художественная история Средневекового искусства определена парадоксальностью Культовой Жертвы, принесенной Богом человеку. Это и есть осуществление ОНТО, ОНТОС (Сущего) как бытия духовной жизни в истории и как данность Культа в христианском искусстве.
Встречная инспирация Творца и человека через жертвенное служение преобразует художественное раскрытие христианского учения и Веры, что важно для уточнения вопроса онтологии средневекового искусства, и эстетика святых атрибутов Веры -- обряда, предметов культа, самого храма, икон, монументального искусства -- удостоверяет эту связь физической ипостасью Бога-Сына.
Ключевые слова: средневековое искусство, онтология искусства, категории общей теории художественного процесса.
Abstract
Several Issues in the Theory of Art
Vladimir Koshaev, Lomonosov Moscow State University
The artistic history of Medieval art is determined by the paradoxical nature of the Sacrificial Feat brought by God- man. This is the realization of Ontos, Onos (Being) as the being of spiritual life in history and as a given Cult in Christian art. The reciprocal inspiration of the Creator and man through sacrificial servicepredestines the artistic unfolding of the Christian doctrine and the Faith, which is important for clarifying the issue of the ontology of Medieval art, and the aesthetics of the holy attributes of the Faith: the rite, objects of worship, the temple itself, icons, monumental art certify this connection by the physical hypostasis of God-Son.
Keywords: medieval art, ontology of art, categories of general theory of the artistic process.
В статье мы коснемся двух обстоятельств темы. Первое связано с определением важности объекта онтологии искусства. Второе -- это отношение к тому, что именуется общей теорией художественного процесса.
1. Общая проблема онтологической развертки в искусствоведении
Существует утверждение, что искусству присущи собственные законы, «чистые средства» конструирования образной реальности [1]. Законы существуют, но изменение мира к лучшему не всегда очевидно. Почему? Потому, что важны не сами «чистые средства», а проникновение с их помощью в глубины этических истин и приятие их как нормы в отношениях людей. И тогда художественная азбука, законы формы, пластическая и графическая красота, вопросы стиля важны в теме духовного существования и жизни сердечной, и тогда искусство -- это форма этической и эстетической коммуникации людей, ради чего созидается художественная среда. Каково же само основополагающее начало, инструментом которого являются искусство и его языки, приводящие в действие что-то, что образует духовное основание жизни?
Это начало ОНТО, или Сущее. Действие его осмысленно. Природа его такова, что нет никаких возможностей управлять им, однако потенциально взаимодействие, в частности в искусстве, возможно, но только в случае глубокого благочестия, чистоты помыслов, духовного призыва к поиску истины, сокрушения сердца о грехах мира.
Во всех словарях ОНТО связывают с древнегреческим оу, род. п. оутод -- сущее. Однако онтология, призванная в логике объекта к изучению Сущего, трактуется не как наука о Сущем, а о бытии. Проблема очевидна: поскольку к Сущему, ввиду его непознаваемости, не может быть применима ни одна из оценок, сформированных в линейной развертке видимых причинно-следственных, то остается попытка интуитивного схватывания Сущего через историческое бытие. Но это сделать возможно только во встречной инспирации Творца и сотворенного. Без этого интеллектуальная конструкция проблемы Сущего -- ловушка для разума: «Отец Павел, дополняя и уточняя монашествующих имяславцев, «постулировавших, что “Имя Божие есть Сам Бог”», поясняет, что должно говориться: “Имя Божие есть Бог и именно Сам Бог, но Бог не есть ни имя Его, ни Самое Имя Его”... Поэтому через любое соприкосновение с наисвятейшим Именем Божиим мы входим в реальность, исполненную личностных отношений, в которой нельзя говорить о Боге вообще, потому что в любом случае мы вступаем в отношения с собственным бытием Божиим, хотя бы и в Его энергиях. Так что Имя Божие воспринимается как Символ и как носитель Бытия. Имя не вмещает свое содержание» [2].
Таким образом, онтология, призванная исследовать видимые следы воплощения Сущего, -- воплощение его в бытии физического мира и национальной истории, не может осуществить свое предназначение, и только изучение бытия как воплощения Сущего оставляет слабую надежду на то, что Сущее может быть как-то осмысленно. Об этом свидетельствует вся философская фактура всех учений и всех времен.
В общем виде это проблема подходов к пониманию истин мира, а в частном отношении -- вопрос различия объектов в теологии и философии. Если для теологии как основы средневекового искусства Сущее сверхъестественно, реально и для теологической платформы действие Сущего осознается во встречной инспирации с человеком -- «по Вере дается», то для философии важны инструменты понимания бытия как видимого воплощения сущности. Но сущность является отглагольным определением, результатом процесса осуществления, и смысл сущности отражает стремление человека установить законы осуществления и дать соответствующие понятия, в которых источник -- Сущее -- становится неочевидным зачином жизни по причине замещения объекта его видимыми проявлениями. Процесс познания имеет гносеологический подтекст как совокупный интеллектуальный опыт философии.
Тогда естественно говорить, что различия Сущего, сущности и бытия не принципиальны до тех пор, пока воспринимаются как синонимы и объекты ОНТО. Когда же речь идет о понятиях, то ясно, что Сущее обладает собственной и только Ему присущей субстанциональностью. Сущность же -- условие схождения понятий о природе воплощения, ведущее к тому, что именуется как бытие.
Бытие -- категория того, как сверхъестественное проявлено в сознании и культуре человека. Бытие исторично. Бытие видимо в трудах. Сущее надлично и неподвластно человеку. В определении бытия в словарных статьях часто вуалируется объект Сущего, выдвигаются преходящие и порой несущественные связи или предельно общие признаки. Этот аспект именуют термином «акциденция». То есть если бытие не осознается Бытием Сущего, то оно должно быть названо в функциях осуществления жизни, но не причинами жизни.
Соответственно, нельзя не видеть два подхода к определению объекта онтологии. Первый, в теологии, связан с Библейским Откровением. Сущий -- Я есмь, Который есмь -- одно из Божиих имен, выражающих самобытность, вечность и неизменяемость существа Божия. Это откровение дано было, в частности, Моисею, который вопрошал Бога о праве вывести людей из Египта: «Моисей сказал Богу: кто я, чтобы мне идти к фараону царю Египетскому и вывести из Египта сынов Израилевых? И сказал Бог: Я буду с тобою, и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ Мой из Египта, вы совершите служение Богу на этой горе. И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий Иегова послал меня к вам» (Исх. 3:11 -- 14). Также Иисус применял выражение «Я есмь» к Себе, говоря: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:58).
Второй подход к определению связан с разработкой сущности как онтологической (философской) категории, обозначающей:
1) совокупность многообразных проявлений бытия;
2) любую вещь или субъект в аспекте их причастности к бытию;
3) онтологический абсолют [3].
В этом случае Сущее выступает не как объект, а как его феноменологическое тождество. Но феноменология -- это вопрос восприятия, но не тема онтологической полноты определения самого Объекта. И хотя без феноменологии воспринять и понять Сущее нельзя, но сама феноменология должна иметь сама в себе те ограничения, которые характеризуют ее как инструмент, и критика, оценка этого инструмента должна иметь место для конкретной эпохи.
Очевидно, что речь идет в первом случае об использовании определения Сущего как устойчивой нормы взаимоотношений человека и Живого Мироздания (Бога); а во втором -- как широкой философской категории, обозначающей то, как в сознании людей проявляется понятие субстанциональности мира -- в трактовке Платона, например, в связи идей и вещей. И хотя у Платона идея вещи и сама вещь связаны эйдосами, душами воплощения, тем не менее эта связь остается понятием философии, некоей моделью Сущего, но не природой Сущего.
В общем же виде любое знание обусловлено не только эмпирическим, но и глубоко духовным, мистическим ощущением. От. Павел Флоренский отмечал, что «первичным способом “схватывания” истины может быть только откровение»
[4] и в этом смысле истины науки соединимы с религиозной верой. Еще важнее, что благодаря именно христианству определена устойчивая перспектива сосуществования народов и их сохранение, и христианское искусство отражает центральный тезис сохранения жизни -- равенство людей перед Богом, а единство их по крови остается пусть и важным, но соподчиненным этому обстоятельству: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:27--28).
Соответственно, Сущее должно осознаваться не как понятийная конструкция, а как порождающее начало всех понятий. Оно может быть только тем, что есть (что действует сверхъестественно; что разумно и осмысленно; во встречной инспирации с человеком), и раскрывается по мере развития самого человека. Такой подход отвечает основной проблеме искусства Средневековья, который достаточно долго дискутировался и касался вопроса изображения неизобразимого.
Сущее, находящееся в отношении к человеку как сверхидея и сверхматерия, сверхэнергия, выраженная понятием рцы (в алфавите это знак / буква Р -- энергия), может проявляться в жизни человека любым способом, часто непонятным в природе его действия. Знание связывают со знамением [5], т. е. Сущее отворяется Откровением. И нет никаких препятствий для того, чтобы понимать Сущее в значении Творца, а всякое художественное событие -- в связи человека с Сущим. Часто авторы произведений отмечали, что не они создают искусство. Четко об этом у А.С. Пушкина: «Веленью Божию, о муза, будь послушна» [6].
Отказ же признавать Сущее в значении Бога ничего не меняет в природе Сущего, что обнаруживается даже в случае полного отказа от его признания. Соблазн в советской истории построить атеистический «рай» (коммунизм) на земле без Бога не осуществился, несмотря на то что этому были посвящены все общественные ресурсы: идеологические, политические, экономические, технические, декларации справедливого распределения богатств страны, философские, образовательные, воспитательные программы и т. д. онтология средневековый искусство христианский
В искусстве Средневековья смысл Сущего в Его художественной бытийности проявляется во всем: в поэтике святых образов; устройстве предметно-пространственной среды по законам гармонии; формировании жанров и стилей художественных произведений. Несмотря на то что человек как субъект или, точнее, субобъект, будучи производным от Сущего, всегда вторичен, он, однако, может пытаться понять свое тождество Сущему и не скрывать себя как Его естественное духовное истечение. Для этого надо признать личностное начало Сущего как внешнего обстоятельства, связанного с человеком, и рассматривать понятия Природа, Космос, Общество, Нравственность как формы и симптомы Личности Творца, воспринять сам тип причастного существования.
Таким образом, художественное бытие как процесс и результат -- это плод материализации Сущего во встречной инспирации Его с человеком. Сущее в произведении искусства вызревает как неизменное и предвечное априорное, т. е. существующее изначально обстоятельство, не зависящее от человека, но через осознание, интенцию, интуицию и выбор пути самого человека, что реализуется в понятии художественной целостности. Сущее имеет смысл только в одном случае: если оно осознается как Сила, большая всех сил; Разум, больший всех совокупных интеллектуальных усилий всего человечества; Логос как надприродное идейное орудие логики, движимое силой Любви.
В искусстве Сущее призвано к осознанию красоты Мира в его именно онтологической бесспорности, целостности, открытию того, как и из каких побуждений действует Сущее, сила, большая всех сил Мира. И, так как в философских текстах Сущее не имеет точной формулировки и уводится в область снятых признаков ОНТО, важно уточнить «видимыми» следами действия сил Сущего в искусстве само Сущее (Само- сущее) и не с точки зрения его феноменологического видения, а в конструктивности являемого.
Мы отмечали прежде, что этот аспект связывается с определением структуры культа как сакральной основы религиозного опыта, благодаря чему проблема перестает быть феноменологическим дискурсом, а становится условием ее именно онтологической верификации. Структура культа и понимание культа нетрудно -- это вопрос взаимного жертвенного существования Творца и человека. Жертва есть центральное онтологическое обстоятельство, которое позволяет связать тему Сущности с вопросом Бытия как центральной проблемы онтологии. Это позволяет избежать вкусовых пристрастий, разночтений, исторических модификаций критериев самой онтологии.