т. д.). Влияние подобных стереотипов проявилось наличием ассоциаций об армии с такими словами, как «портянки», «кирзовые сапоги», «гауптвахта» и др. В то время как, некоторые эти явления уже более 10 лет отсутствуют вообще (вместо сапог - ботинки с высокими берцами и соответственно с носками, а не с портянками) или отменены (например, гауптвахта). Многие из этих стереотипов складывались годами, другие - десятилетиями или столетиями. Важно то, что в данный момент ряд представлений создает у граждан, в том числе и молодых людей устойчивый, воспроизводимый социальный стереотип «армия», который может всплывать в сознании всякий раз, когда в поле внимания попадают военная техника или
Уровень восприятия происходит при реальном взаимодействии молодых людей с военной организацией, теми её элементами, которые физически осуществляют функционирование военной системы или имели отношение к ней: районные, городские и областные военные комиссариаты, соседский сын, вернувшийся после службы, военнослужащие, встречающиеся на улице и в транспорте и т.д. От взаимодействия с конкретными представителями военной организации, в конечном счете, зависит результат восприятия армии в целом.
Таким образом, можно сделать вывод, что «доверие, оказываемое обществом армии, лежит в основе формирования такого типа социального и политического капитала, который базируется на многовековых традициях».
К негативным факторам, влияющим на доверие к Российской армии, в российском обществе армейская действительность отождествляется с такими негативными явлениями, как дедовщина, издевательства старослужащих над молодыми солдатами, бесправие служащих перед командованием, вымогательство.
Объективные суждения общества о проблемах в вооруженных силах стало возможным благодаря средствам массовой информации, деятельности общественных и правозащитных организаций.
В период преобладания дедовщины, особенно ярко выражается и процветает строгость и жестокость, происходит полное подавление
индивидуальности, унижение личного достоинства призывников, что приводит к распространению в войсках преступности, суицидов, оставление части, гибели военных, снижению уважительного отношения населения к армии в целом.
Общественная реакция на такую ситуацию - любые способы «адаптации» к данным условиям: уклонение от военной службы, служба по «блату», в «теплых местах» и так далее.
Отношение армии к народу бывает тоже весьма многообразным: благодарного слуги к заботливому хозяину, «бедной золушки» к злой мачехе, надсмотрщика, насильника, бездумного инструмента управления, устрашения, подчинения, дисциплинирования и т.д.
В целом следует согласиться, однако однозначно указывать, что СМИ в России были на передовой освещения реально-происходящих событий, что послужило объективному освещению проблем, происходящих в армии, можно подвергнуть сомнению. На протяжении многих лет СМИ в России показывали и писали то, что им вторили свыше. Отдельные случаи о дедовщине или расстреле сослуживцев и оставлении частей освещалось на ТВ и публиковалось в СМИ, как информация, поднимающая рейтинги и тиражи. Только после поднятия общественности и создания объединений правозащитников, в том числе солдатских матерей, руководство вынуждено было признать и публично заявить о росте социальных возмущений и необходимости реформирования вооруженных сил и правоохранительной деятельности в целом. Только тогда центральные СМИ стали вникать в реальные проблемы, как милицейского беспредела, так и проблемах в вооруженных силах.
В вопросе взаимодействия общества и армии важным является внутренний аспект государства, подразумевающий его эффективность, как системы государственного управления и экономического состояния, а также то, какое внимание уделяет общество и государство устранению недостатков, заложенных в этих взаимоотношениях. Этот аспект определяется природой общества, внешними и внутренними условиями, особенно политическим режимом. Одним из недостатков взаимоотношений является стремление сообщества гражданских конкурировать с сообществом военных (и наоборот). Интересны на этот счет мысли Гольбаха: «Если неблагоприятные обстоятельства заставляют какой-либо народ держать под ружьем большое количество солдат, - писал он, - то его защитники вскоре подчиняют его себе». При господстве деспота, армия является самым опасным врагом Родины.
Философское, но довольно объективное и главное всегда актуальное мышление. Господство деспота и ежедневную опасность со стороны армии и спецслужб почувствовали наши Родители, а также бабушки с дедушками пережили в СССР, где за инакомыслие или просто открытое высказывание своего мнения просто соседу или собеседнику, в лучшем случае, отправлялись в места лишения свободы на 10-15 лет.
В частичном проявлении сейчас можно привести пример и по США. Все чаще руководство и правительство страны принимают меры под давлением спецслужб и военных. СМИ освещают происходящие события в мире, особенно, где затронуты политические или экономические интересы США, под подавляющей цензурой военной машины. Ежегодно в США, имеющей самые высокие расходы в мире на военные расходы, увеличиваются отчисления из бюджета страны. Кроме этого в США создана комфортная налоговая политика, где частным компаниям и фирмам разрешено нанимать, лицензировать, обучать и направлять в горячие точки наемников из числа бывших военных. В настоящее время США, по данным СМИ имеют более 350 военных баз на территории многих стран и государств. В США под предлогом защиты прав человека, частным военным бизнесом проводится ежедневное информационное зомбирование населения, о необходимости вооружаться, а попытки Президента или отдельных руководителей в правительстве внести поправки в ограничение распространения оружия, лоббируется представителями Пентагона и ЦРУ, атак же частными военными компаниями и производителями оружия. В настоящее время США, под предлогом угрозы, исходящей из России, призывает сотрудников и сторонников НАТО увеличить расходы на «безопасность своих стран», с целью увеличения им продаж и поставок за лояльность проведения политики США в мире своего вооружения, спецоборудования, обмундирования, медицинской техники и направления своих инструкторов, специалистов - «то его защитники вскоре подчиняют его себе». Только разделение ветвей власти и федерализация штатов, имеющих разное законодательство, не противоречащее основным законам и Конституции США, не позволяет захватить власть отдельным деспотам, грядущих о мировом господстве, подчинении всех и вся. В такой стране социальные институты поглощаются или компенсируются населению высоким экономическим потенциалом страны, навязавшей всему миру свою валюту и облигации в качестве сбережения бюджетных средств и до настоящего времени неоправданно являющейся основной валютой при заключении международных сделок, в том числе при расчете в торговле энергоемкими и сырьевыми ресурсами. При этом США является самым большим должником и заемщиком перед всеми развитыми и цивилизованными странами.
При относительно благоприятной геополитической ситуации в мире и внутренней ситуации в государстве недостатки взаимоотношений общества и армии малозначительны. В этом случае вероятность возникновения войны или внутреннего конфликта низка и, соответственно, незначителен фактор социальной напряженности, той напряженности, которая может появиться в обществе ввиду какого-нибудь неправильного, непродуманного или не принятого гражданами действия со стороны государственной власти по отношению к ним, либо возникших трений между самими гражданами. В случае возникновения напряженности в обществе неминуемо возникновение напряженности и в армии, как неотъемлемой его части.
Политические факторы социальной напряженности в вооруженных силах, прежде всего, обусловлены деятельностью органов государственной
власти, политических партий и общественных движений в сферах, затрагивающих вопросы безопасности страны и военного строительства,
использования вооруженных сил для решения как внешнеполитических, так и внутригосударственных задач.
Рассматривая Российскую армию как социальный институт, в Российском обществе она играет непропорциональную значительную роль, не предусмотренную ни Конституцией, ни уставами. Одна из таких социальных ролей армии состоит в том, что она выполняет в обществе роль института социализации. Вообще это свойственно любому обществу, но в России роль армии особенно велика.
Выделим два вида этой социализации. Один относится к воздействию армии на индивида (как правило, молодого мужчину) в период его пребывания на военной службе (масштаб личностный), другой - к воздействию армии как общественного института на общество в целом (масштаб социетальный). В армии в качестве социальной организации можно видеть формальную и неформальную структуру. Свою социализирующую роль исполняют и та и другая.
Общество можно различить по тому, насколько существенна социализирующая роль армии. Она может быть очень высока в части воздействия на индивида и может быть очень значительна в части воздействия на общество. В последнем случае говорят о милитаризации общества, а при захвате военными власти - о военной диктатуре.
Социализирующая роль армии в отношении индивида обычно видится в приучении к дисциплине, воспитании неприхотливости, спокойности, а также в воспитании собой лояльности государству, патриотизма. Применительно к обществу армия играет роль эталона государственной организации, предельного варианта управляемости, образца власти как таковой. Можно говорить о ее функции дисциплинирования в отношении
общества.
Армия, безусловно, не закрытая социальная система, она рекрутирует в свои ряды все тех же гражданских людей, встраивая их в новые системы ценностей и правил. Происходит продуцирование новых нормативных структур, например, правил призыва на военную службу, подчинение уставам и приказам командира. Люди начинают играть социальные роли, связанные с выполнением воинских обязанностей или повинностей. И, наконец, происходит изменение структуры идей, когда в обществе на пьедестал выставляются «новые боги», формируется образ незаменимой, жизненно необходимой для всех граждан армии, способной уберечь от врага и сохранить территорию государства. 26
Такому мнению можно предложить свое субъективное возражение в части того, что армия, безусловно, не закрытая социальная система. Во-первых, армия не является социальной системой, потому, что армия, выполняя свои специфические функции, направленные в первую очередь, на обеспечение защиты государства от незаконных посягательств на целостность и независимость государства, а также в рамках международного права и имеющихся договоренностей между странами, предотвращение посягательств со стороны третьих стран, или военизированных группировок.
Только в совокупности с другими субъектами государственных структур и специализированных ведомств, армия выполняет роль социального института, входящего в многогранную социальную систему страны. Армия является открытой и прозрачной для общества, только в рамках определенной действующим законодательством России, подчиняется и выполняет военные операции, перегруппировку, или общевойсковые учения, только по приказу главного военно-командующего (Президента), согласованного с министром обороны и штабом армии и освещается в СМИ, только по решению указанных должностных лиц. Планы и детали операций, влияющих на безопасность и обороноспособность страны по объективным причинам, являются секретной и определены по категориям допуска к секретности даже внутри вооруженных сил и являются закрытыми для СМИ до снятия грифа секретности и определения целесообразности их опубликования.
Объявления о начале призыва в армию и демобилизации военнослужащих, обустроенность военных казарм, бытовые условия и обеспечение солдат являются открытыми для всех граждан, СМИ и иных социальных институтов.
Роль армии в воспитании индивида была и остается исключительно высокой. При этом, так сказать, армейская точка зрения состоит в том, что формальная армейская организация с её дисциплиной - наилучший из возможных видов воспитания молодого мужчины, превращение его в «настоящего мужчину», полноценного члена общества. На уровне официоза этой точке зрения никогда не противопоставлялась иная, что уже свидетельствует об успешности притязаний армии как института на дисциплинирующую роль в отношении общества в целом.
Но рассматривая армию изнутри, мы можем наблюдать структуру неравенств, которая лежит в основе воинской службы. Субординация и жесткий контроль становятся повседневными практиками жизни военнослужащих, что обусловливается спецификой исполнения функций защиты и безопасности. В любой воинской части есть жесткая система рангов, которая подразумевает иерархичность в предоставлении прав, обязанностей и привилегий. Звание и должность определяют положение каждого военнослужащего в структуре военной организации, подчеркивая
нормативный порядок и основное отличие от гражданского мира. Кроме уставной системы, существуют и неформальные статусные иерархии. Запускаются механизмы неравенства, которые маркируются принадлежностью к определенным родам и видам войск, местом службы, личными статусными характеристиками.
Иерархичность и неравенства - далеко не единственные параметры, отражающие процесс институциализации армии, к ним добавляется наличие воинской субкультуры - особой системы ценностей, социальных норм и правил, благодаря которым выстраивается и укрепляется стена, разделяющая военных и гражданских людей. Армию окружают мифы, а военнослужащие начинают нести на себе груз стереотипов. Стандартные идеи и взгляды, нормы поведения изменяют психологию военных как первичных элементов структуры военной организации. С одной стороны, гражданское население боится людей, имеющих нормативно закрепленное право на насилие, а, с другой стороны, наклеивает на них ярлыки, иронически воспроизводя дискурсы глупости и безынициативности военных в народном творчестве (анекдотах, частушках). Искривленные и упрощенные образы связаны в первую очередь со структурой идей, продуцирующих формат воинской субкультуры.
Массовые представления о том, как в действительности обстоят дела в армии, говорят, однако, о другом. Главным фактором воздействия на индивида считаются неформальные структуры, существующие в армейских коллективах, - дедовщина и землячество. Они, как известно, построены на грубом физическом насилии, нарушениях уставов и законов. Эти отношения
приобрели такую силу, что в глазах значительной части общества, собственно, и репрезентируют армейскую реальность, ту, которая оказывает
социализирующее воздействие на индивида.28 Родившийся поколение назад общественный испуг по поводу разгула дедовщины не проходит. Он породил в свою очередь удивительный феномен массового нонконформизма: неисполнение закона о воинской обязанности 29 признает правильным почти половина взрослого населения страны. Согласно пункту 4 статьи 31 данного закона неявка без уважительных причин может рассматриваться как уголовно наказуемое деяние. Подчиняясь этой общественной реакции, государственная власть ввела множество отсрочек и легальных причин для того, чтобы юношам не проходить действительную военную службу. В итоге сейчас через армию проходит меньшинство юношей призывного возраста.
Так в 1992 году было призвано на действительную службу 1 млн.300 тыс. человек, в 2012 году 290 тыс. человек. 30
Армия как возможный вариант социализации поместилась в этом смысле между двумя другими социализирующими институтами, а именно, вузом и «зоной». Для основной части молодых людей армия является нежелательной альтернативой вузу, для другой - желательной альтернативой тюрьме.
В качестве социализационного института армия России производит не просто мужчин с определенными навыками и моралью, легитимирующей их применение. Как институт, как корпорация она претендует на то, чтобы таким образом продуцировать тип человека и, что очень важно для нашей темы, модальный тип. Армия стремится удержать свой контроль над
обществом, настаивая, что «настоящим» мужчиной можно стать, только пройдя действительную службу в вооруженных силах. Опыт исследований говорит: и сейчас имеют широкое хождение среди старшего поколения рассказы о том, как раньше «с парнем, который не служил, у нас ни одна девушка дружить бы не стала». Таким образом, мужская полноценность ставится в связь с армейской службой. А армейская служба молчаливо предполагает прохождение через описанный двухэтапный механизм неформальной социализации. Так гендерная национальная антропологическая норма приписывает вполне определенному человеческому типу. С учетом того, что субъекта специально учат беспрекословно подчиняться сильному и без колебаний подчинять себе слабого, этот тип должен называться авторитарным.31