«Плотское», «душевное» и «духовное» занимает особое место и у Григория Нисского, который зачастую привносит свои параллели. Так, в «Жизни Моисея» на примере самого пророка он говорит о трех стадиях духовного восхождения от невежества (1) к духовному озарению (2) и, наконец, к вершине мистического созерцания и соединения с непостигаемым Богом (3) [33, р. 522, ср. 18, XXXIV-XXXV]. Обращение и противопоставление плотского и духовного в Прологе к Песни Песней тоже достойно особого внимания, ибо «плотское» здесь символизирует буквальный метод толкования - как мне кажется, Антиохийскую школу, а «духовное» - иносказательный, то есть Александрийскую школу 4.
С присущей ему склонностью к трихотомии Ориген предлагает еще один триптих, соответствие трилогии Соломоновых произведений трем каноническим частям философии: Притчи - этике, Екклесиаст - физике, а Песнь Песней - эпоптике (метафизике) [13, prol. ch. 3.1.]. Позже эту же мысль повторяют Иероним Стридонский и Амвросий Медиоланский. Последний даже говорит об этом не единожды, например:
«Все Божественные Писания суть либо физические, либо мистические, либо моральные: физические в Бытии, где излагается, как были сотворены небо, моря и земли и каким образом был устроен сей мир: мистические в Левите, где описывается таинство священнического служения; моральные во Второзаконии, где человека научают жить по заповеди Закона»5.
Я. Мансфельд, анализируя именно это место из толкования Оригена к Песни Песней, говорит о наличии в нем так называемой исагогической схемы, употребляемой поздненеоплатоническими комментаторами Аристотеля [21, р. 10; 22, р. 113; 32]. Он справедливо отмечает, что это четкое отображение одного из вопросов, компонентов, составляющих исагогическую схему, а именно очередности (таЈ,ц или ordo lecturae) [21, р. 13]. Более того, ученый отмечает наличие и других исагогических вопросов, обнаруженных независимо друг от друга Б. Нойшафером и И. Адо в этом же толковании. В этих вопросах анализируются: цель (о околод) или причина (р ата) написания данного труда; предназначение (то есть какому читателю адресуется он); порядок (таЈ,ц или ordo lecturae), то есть в какой очередности расположен материал); название (р ата трд єліурафрд, attitulatio), то есть причина, объяснение данного заглавия [21, р. 11-12].
Будучи первым христианским экзегетом, создавшим мощнейшую «кухню», в которой были задействованы всевозможные инструменты для приготовления вкуснейшего лакомства под названием экзегетический метод Оригена, или первая библейская критика, он фактически стал первым и в приспособлении исагогической схемы к Писанию. К этим инструментам можно отнести создание синоптических сводов текстов Ветхого Завета (Экзапла, Тетрапла и т. д.), использование в них засвидетельствованных до него текстов и переводов, еврейский текст без огласовки и с огласовкой (то есть в греческой транслитерации), применение редакторского аппарата (возможно, являющегося прототипом современного критического аппарата), употребление небуквенных символов, таких как обел и астериск, введенных в оборот древнегреческими александрийскими филологами - Зенодотом Эфесским и, соответственно, Аристофаном Византийским. Здесь просматривается и огромное влияние Александрийской первой школы, благодаря которой филология стала наукой и текстологии начали уделять огромное внимание.
Возвращаясь к исагогической схеме, следует сказать, что она состояла из пролегомен, или вводных текстов, глав, предваряющих экзегезу; возможно, их можно назвать даже паратекстами. Они имели пропедевтический характер и касались вопросов авторства, датировки, причин (цели) написания, предназначения, пользы, места написания и места расположения (очередности), названия, подлинности, языка и стиля, источников и т. д. Часто они затрагивали и проблемы канона, литературного единства и взаимоотношений священных текстов. Интересно, что специалисты обычно говорят лишь об Оригене и Прокле как о христианских авторах, использующих такую исагогическую систему. Однако есть сведения, доказывающие, что этой схемой пользовались многие другие христианские авторы и что она часто встречается в библейской экзегезе. Такой материал предоставляют нам армянские источники 6.
Армянские толкователи. В армянской традиции существуют как переводные (полные или фрагментарные) комментарии к рассматриваемой трилогии Соломона: к Песни Песней Ипполита [41, р. 334ш-341р], Оригена [38, р. 350ш-365р] 7, Григория Нисского [37, р. 1ш-240р], толкование на книгу Екклесиаст Григория Нисского [36, р. 1ш-40р], так и оригинальные толкования этих книг: Григора Нарекаци (X в.), Нерсеса Ламбронаци (XII в.), Вардана Аревелци (XIII в.), Григора Татеваци (XIV-XV вв.), Хачатура Эрзрумци (XVII-XVIII вв.), Ованнеса Вардапета (XVII-XVIII вв.), Акоба Карнеци Симоняна (XVIII в.), (Петроса арх. Бердумяна (XVIII в.), Абраама Константинопольского (XVIII в.) и др. Многие из перечисленных авторов (например, Нерсес Ламбронаци, Вардан Аревелци, Григор Татеваци) имеют толкования ко всем трем сочинениям Соломона. Во всех этих комментариях в основном прослеживается традиция, восходящая к Оригену, Ипполиту и Григорию Нисскому; все они, не противореча, взаимодополняют друг друга. Большой интерес представляет комментарий на Песнь Песней Григора Нарекаци, следующего в основном интерпретации указанных выше авторов, но в то же время привносящего свое особое, порой слишком мистическое для понимания, толкование. Прежде чем приступить к самому тексту, он в духе лучших традиций экзегетов предваряет его прооймионом, в котором разбирает пропедевтические вопросы, связанные не только с Песнью Песней, но и со всей трилогией 8.
Касательно толкования Песни Песней следует отметить, что в христианской традиции первым комментатором на эту книгу является Ипполит Римский (ок. 170 - ок. 235 гг.), ставший впоследствии одним из первых антипап. Сохранившйся только в трех главах оригинал этого толкования, в числе нескольких других трудов «блаженного Ипполита из Бостры» (как он обычно называется в армянских источниках), был переведен на армянский. Последний был утерян и дошел до нас вместе с греческими, сирийскими и славянскими текстами (в палеославянском флорилегиуме) в нескольких фрагментах. Однако именно с древнеармянского текста был выполнен грузинский дословный перевод, который сегодня является наиболее полным вариантом этого толкования; эта версия сохранилась в составе Шатбердского сборника IX в. [2, с. 88-114; 17, р. 32-70]. Есть и другая, краткая армянская версия, известная уже в XIII в. [41, р. 334ш-341р], но более распространенная в поздних рукописях. Интересно отметить, что комментарий Нерсеса Ламбронаци на Песнь Песней является продолжением армянского перевода Ипполита Бострийского [2, с. 91]. К сожалению, эта тема не изучена основательно и делать более конкретные логические выкладки пока невозможно.
Что касается существующих в армянской рукописной традиции исагогических глав, необходимых для изучения до толкования, они чаще всего назывались «причиной» (цшш^шп, ата - отсюда и Книга причин) или «началом» (u^qpU, архл). Встречающиеся как отдельно, так и в собраниях, они представлены в армянских рукописях и под другими названиями 9. Насколько можно судить сегодня, некоторые из этих технических терминов сохранились в основном в армянской традиции; несомненно, однако, что они имели свои прототипы и в других христианских книжностях, по крайней мере в греческой. Заметим, что «причина» и «начало» являются важными техническими терминами, широко употребляемыми Александрийской школой и особенно Оригеном. Многие из них представляют собой армянские переводы пролегомен авторов, таких как Ориген, Афанасий, каппадокийские отцы, Ефрем Сирин, Иоанн Златоуст, Евагрий Понтийский и других, заложивших фундамент византийских теологии, философии, толкования и многих других важных дисциплин. Оригинальные же пролегомены на армянском были составлены в основном к XII в. такими армянскими авторами, как Давид Кобайреци, Мхитар Гош, Саргис Кунд и др.
К тому же кажется, что к александрийскому наследию восходит и весьма распространенный в средневековой армянской действительности особый вид толкования, известный под термином «|mbm^» (А.поц), буквально - «решение», имеющий смысл экзегетического разрешения того или иного вопроса. Армянские источники не дают никаких объяснений, чем они отличаются от классического вида комментария; можно лишь предположить, что так обозначались небольшие толкования, имеющие дело с какими-то частными вопросами или даже вопросом. Интересно, что эти экзегетические разрешения могут встречаться и вместе с «причинами». Например, кроме уже упомянутых толкований книг Екклесиаст и Песнь Песней Григория Нисского, засвидетельствованы и «разрешения» на них, представленные вместе с «причинами»: Чшш^шп Ul im.btfni.Up РшЬр дпцпг^пцр qpng O-p^qnp^ Ъ^ъишдъп] [34, р. 19ш-21ш], то есть «Причины и разрешения к Словам на Екклесиаст Григория Нисского» и ^шш^шп Ul jmfctfmUp bpq hpqng qpng O-p^qnp^ Ъ^шшдт;] [43, р. 21 ш28ш], то есть «Его же, Григория Нисского, причины и разрешения на Песнь Песней». Причем в данной рукописи они объединены в одну группу под общим названием «^шт^шп Ul |mfctfniUp qpngU O-p^qnp^ Ъ^шшдт]» [44, р. 9ш-51р], то есть «Причины и разрешения трудов Григория Нисского».
Книга причин. Для изучения пролегомен особую ценность представляет уже упомянутая Книга причин, которая, как было уже отмечено, является средневековым древнеармянским сборником по исагогике, дошедшим до нас с длинным названием, гласящим: «Причины “широких” и “тонких” письмен, взятых из (произведений. - Э. М. Ш.) св. отцов и вардапетов (докторов. - Э. М. Ш.), собранных вместе и обработанных (отредактированных. - Э. М. Ш.) усердием великого рабунапета (учителя. - Э. М. Ш. ) Григория, сына Абаса». Это заглавие дает ответы, но в то же время поднимает много вопросов. Во-первых, оно указывает на жанр книги и ее содержание - исагогический, ибо она включает «причины», то есть вводные вопросы, или пролегомены, ко всем каноническим книгам Священного Писания и так называемым «тонким» письменам. Во-вторых, заглавие сообщает, что сборник разделен на две части и состоит из «широких» и «тонких» письмен, где под «широкими» надо понимать ветхозаветные книги. «Тонкие письмена»10 - это определенные произведения, включающие сочинения как «внешних» (по отношению к христианству), так и христианских авторов (в основном отцов и учителей церкви). По моему мнению, эти «письмена» имеют философско-религиозный характер и являются как бы связующим звеном между ВЗ и НЗ. «Тонкие письмена» были незаменимы при использовании философских идей для доказательства или опровержения того или иного догматического положения, постулата. В-третьих, здесь отмечены источники данного труда: «взятые из трудов св. отцов и вардапетов». В-четвертых, определяется и вопрос авторства, скорее, редактирования этого произведения, откуда становится понятным, что Григор Абасян - не автор сочинения, а редактор, который усердно собрал и «позаботился», то есть отредактировал их. В-пятых, выражение «великий рабунапет» свидетельствует о том, что Григор, сын Абаса, был наставником, следовательно, и отредактированная им книга была учебным пособием. Впрочем, последнее обстоятельство очевидно уже из характера книги - исагогические вопросы или пролегомены писались в основном для обучения студентов и читались прежде чем приступить к комментариям. Кроме того, эти умозаключения подтверждены и историческими сведениями, доказывающими, что Книга причин была учебником в средневековых университетах Гладзора и Татева.
К вопросам же, требующим объяснения, надо отнести, прежде всего, расположение материала в обсуждаемой книге, состоящей фактически из трех частей: 1) сначала представлены пролегомены к ВТ; 2) затем - исагогические вопросы к «тонким письменам»; 3) и в конце представлены вводные главы к НТ. Хотя было оговорено, что «тонкие письмена» являются как бы связующим звеном между ВЗ и НЗ, такое размещение материала, а именно отделение ВЗ от НЗ и вставка между ними другого материала по крайней мере кажется удивительным. Одно из объяснений этой последовательности материала - это сравнение с оригеновским трихотомным подходом к Библии, уже процитированным выше, согласно которому Писание состоит из тела, души и духа, чему и посвящена отдельная статья [50, tg 104-111]. В соответствии с этим три части Книги причин можно воспринять как «телесную» - то есть пролегомены, касающиеся Ветхого Завета, «душевную» - то есть вводные главы к «тонким письменам» и «духовную» часть - то есть исагогические вопросы к Новому Завету. Можно, наверное, выразить мысль, что Ориген, как бы используя мысли апостола Павла «абсолютное подчинение плоти духовному началу», «жизнь по духу» (Рим. 8:1, 4-5, 8-9; 1 Кор. 2:12-3:4), понимает под этим именно абсолютное подчинение плоти, то есть Ветхого Завета, духовному началу - Новому Завету.
Такому же пониманию способствует и вышеприведенный отрывок Исидора из Письма к диакону Нилу. Толкуя группу стихов Апостола Павла к Коринфянам, он отмечает, что, по Апостолу, плотские - это те, «кто препобеждены плотскими страстями», «душевными называет он тех, которые опираются больше на умствования, умозаключения и разглагольствования и через них думают найти то, что справедливо и полезно. Таковы еллинские мудрецы», а «духовными... украшенных духовным дарованием и не только восшедшим выше естества, но и при помощи веры переступивших естественную последовательность умозаключений. Из числа таковых был и сам св. Павел» [5, 1-2].
Более того, кажется, что следующий отрывок из Пролога Григория Нисского тоже можно трактовать как объяснение размещения «тонких письмен» между ВЗ и НЗ:
«Посему, как необделанное произрастение составляет пищу скотов, а не людей; так иной может сказать, что составляют пищу скорее неразумных, нежели разумных людей и богодухновенные речения, не приуготовленные более тонким обозрением, и не только речения Ветхого Завета, но даже многие и в евангельском учении...» [1, Пролог, ср. 18].
Фраза «приуготовленные более тонким обозрением» фактически может быть отождествлена с «тонкими письменами» и говорит об их необходимости и роли.
Исагогическая схема в Книге причин. В обсуждаемой книге четко бросается в глаза употребление проанализированной выше исагогической схемы, что свидетельствует о том, что отцы и учителя церкви, как и Ориген, широко пользовались исагогикой. К такому заключению можно прийти, если мы вспомним, что в основном пролегомены Книги причин - переводные. Причем, следует заметить, что идентификация этих переводов часто очень трудна, ибо:
1. Есть «причины», являющиеся буквальным переводом введения или первой главы того или иного толкования.
2. Есть вводные главы, написанные к данному комментарию; в них, как было указано выше, обсуждаются исагогические вопросы.
3. Нередки случаи, когда присутствующая в книге исагогическая глава известна под другим названием 11.
4. Наличествуют случаи, когда текст, представленный в этом сборнике, не обнаруживается у указанного автора, и здесь, возможно, мы имеем дело с недошедшим до нас оригиналом 12.
5. Авторы многих исагогических глав неизвестны; они зачастую не поддаются идентификации.
К тому же в Книге причин налицо более широкий спектр исагогических вопросов по сравнению с теми, о которых говорилось при обсуждении толкования Песни Песней Оригеном. В Книге причин можно найти почти все основные исагогические вопросы, отмеченные исследователями, например: неясность, сомнительность аутентичности, пояснение / разъяснение неясных вопросов, подлинность труда, порядок исследования / изучения, расположение материала, тема, цель / намерение, причина написания, предмет, содержание, заглавие, полезность произведения [21, р. 241-243].
Разобрать здесь даже некоторые из этих пролегомен не представляется возможным в рамках статьи, а посему обратимся к исагогическим вопросам, которые присутствуют в относящихся к трилогии Соломона главах. В «Книге причин» насчитывается несколько таких пролегомен; они суть следующие:
1) fol. 55а-60б: «Начало и причина трех писаний Соломона, которые мы, собрав, поместили (адресовали) для «чад Церкви»13 (U^qpU hr щшт^шп hp^u qpngh Unqnhnh^, qnp дпцп^Ьш]_ hqшp ^шиЬ иШиЦшЬд h^hqhgrnj);
2) fol. 60б-62б: «Начало и причина отдельно Екклесиаста Григория Нисского». (U^qpU hr щшт^шп сРпцп^пцрЬ qpng шпшЬЛ-^и Q-p^qnp^ Ъ^ги[шдгп]]); 3) fol. 62б-65б: «Начало и причина третьего сочинения Соломона, которое называется Песнь Песней» (U^qpU hi щшш^шп hppnpq qpngU UnqntfnU^, np kn& bpqnj bpq).
Рассмотрим, что же выносится на обсуждение во вводных главах, отмечая по ходу наличие исагогической схемы в них. Автор первой из этих пролегомен неизвестен, и мне не удалось идентифицировать его; в ней сообщаются общие сведения о трех книгах, но больший акцент сделан на первой из них, ибо две последующие главы будут касаться 2-й и 3-й книг трилогии. Глава начинается сравнением Соломона с Иисусом Христом 14, и отмечается, что он во всем походил на Господа нашего: и именем, и царством, и мудростью. Затем поочередно раскрываются эти три сличения, которые подкрепляются примерами из книг Писания; например, для первого случая говорится: