Так в соглашении от 12 ноября 1893, афганцы согласились оставить свои требования всех земель к северу от Амур-Дарьи, согласились на неизменную границу с британской Индией. Британское правительство также согласилось внести некоторую территориальную корректировку. Афганистан сохранил бы Асмар, и в ответ они отказались от вмешательства в дела Читрала. Аналогично, британская власть в Индии признала часть земли в Вазиристане (т.е. Бирмал) Афганским, и в ответ Афганистан отказался от его права на весь Вазиристан.
Они также согласились, что никакая сторона не должна была вмешиваться в дела племен, находившихся с другой стороны Линии Дюранда, поскольку недавно разграниченная граница должна была стать известной. Эмиру обещали продолженные поставки оружия и боеприпасов, в то время как его ежегодная субсидия была увеличена с 12 до 18 тысяч рупий.
После переговоров по разграничению северо-западной границы Британской Индии 13 Ноябрь 1893, спустя один день после подписания соглашения, эмир Абдур-Рахман сделал по этому случаю торжественный прием, куда прибыли многочисленные афганские племенные прислали своих вождей. Эмир представил вождям племен текст соглашения, объяснив условия. Он также поблагодарил сэра Мортимера Дюранда и других членов миссии за их понимание в проблеме.
Но стоит отметить, что после того, как договор был подписан и началась реализация на практике новой северо-западной границы Индии, выявилось множество проблем, так как разделенные по сути на два государства пуштуские племена не признавали договор.
Так соглашений о линии Дюранда для некоторых племен были неприемлемы и нарушали их кочевой образ жизни. Большая часть приграничных племен игнорировали линию Дюранда.
С другой стороны, эмир Афганистана продолжал рассматривать племена вдоль границы, как подданных Афганского государства,которым были выданы различные дары и заплачены субсидии племенным вождям.
С установлением границ границы между британской Индией и Афганским эмиратом возникла проблема политической ассимиляции племен. Граница оставалась пористой, и практически существовала только на бумаге, такой расклад на приграничной зоне вынудил британцев установить жесткий контроль, и репрессивный режим на границе.
Таким образом, ни эмир Афганистана, ни британцы не были в состоянии установить мир в пограничном регионе, который активно сопротивлялся новым порядкам.
Другой проблемой, которая возникла, была топографическая установка новой границы. В соответствии с соглашением, Афганистан и Британская империя создавала совместные разграничительные комиссии на местах. Но когда физическое разграничение границ началось в 1895 г., Амир Абдур-Рахман настаивал, что должен был получить весь Махменд,а не разделенный, и таких прецедентов было много.
В 1896, в письме вице-королю Индии, эмир Абдур-Рахман возражал несоответствиям в карте, приложенной с Линией Дюранда. С этим вице королю Индии пришлось согласиться и пойти на некоторые незначительные уступки. Но вице-король Индии решительно попросил эмира начать организацию границ без всяких препятствий, а в противном случае пригрозил применить меры. Эмир все-таки позволил подготовку афганско-британской комиссии, чтобы разграничить линию Дюранда, он не обеспечил безопасность британским комиссарам от пограничных племен.
Первые же попытки англичан продвинуться к рубежам, установленным между их владениями в Индии и Афганистаном по «линии Дюранда», вызвали вооруженный отпор со стороны многих афганских племен. Вспыхнули восстания, в которых в той или иной мере принимали участие крупнейшие афганские племена пограничной полосы. Англичане настаивали, чтобы для успокоения населения пограничных областей эмир Абдур-Рахман разослал описание условленной линии границы. Эмир согласился с этим и оповестил пограничные племена о соглашении с Дюрандом. В то же время в пограничных районах, которые должны были отойти к английским владениям, продолжали действовать тайные агенты эмира Абдур-Рахмана. Антианглийскую агитацию под мусульманскими лозунгами вели местные муллы, которые за помощью и указаниями обращались, как и прежде, в Кабул. Но теперь эмир поддерживал связь со сторонниками антианглийской борьбы лишь через своих пограничных чиновников и тайных агентов, которые должны были отвечать на запросы и передавать советы и указания афганского эмира не от имени правительства, а только от своего имени. В частности, многие британские военные ссылались на то, что усилиями и махинациями эмир катализировал известное восстание на северо-западной границе Индии в 1897г.. Так в инструкциях руководителям афганских комиссий по разграничению, Абдур-Рахман формулировал свои взаимоотношения с пуштунским народом, этническая территория которого была разделена англо-афганским соглашением надвое, рассматривая соглашение с М. Дюрандом как временную уступку Британской Индии.
Таким образом, комиссия по разграничению была только в тех местах, где комиссары могли достигнуть мест разграничения. Многие участки границы, так и не были точно установлены. Впоследствии эта неопределенность порождала хаос на этой территории, а также торг и манипуляции политиков с обеих сторон. Так вице-король Индии Д.Керзон в одной из речей, так охарактеризовал противоречивое соглашение - «Пограничные вопросы, а также проблемы военной обороны, кульминацией, которой являлось Кабульское соглашение 1893 года, может быть не счастьем, а может быть успехом, основанным на отношениях с нашим важным союзником - эмиром Афганистана.».В дальнейшем он попытался дополнить этот договор новым соглашением в марте 1905 г, связанного с вступлением в должность нового правителя Афганистана эмира Хабибуллы-хана. Даже при том, что, в письме Дейну, министру иностранных дел Индия и главе индийской миссии, посланной в Афганистан, эмир Хабибулла-хан повторил свое обязательства относительно пограничных племен что он не пошел бы вне принципов его отца. Однако проблемы с «Линией Дуранда» не могла быть решена и при новом вице-короле и эмире, так в новом соглашении эмир Хабибулла-хан требовал реализацию своих прав на Бохаю Даг и части территории Мохмеда, ранее обещанной эмиру Абдур Рахману в концессию в обмен на быстрое разграничение границ, но эти области Британская империя позже захватила под свой контроль. Эмир Хабибалла-хан также требовал прав и на другие проблемные участки северо-западной границы. В конечном счете, эти претензии не были удовлетворены и таким образом проблемы относительно линии Дюранда не были решены.
Соглашение о Линии Дуранда 1893 г. сделало фактическое и юридическое обоснование северо-западной границы Британской Индии. Линия Дуранда разделила пуштунские племена, и сделал эту зону очагом хаоса, постоянной эскалацией конфликта, который не прекращается и поныне. Линия Дюранда дала британской администрации контроль над ранее независимым поясом племен, что позже станет Северо-Западной Пограничной областью.
Для Британской империи граница региона была важной стратегической зоной, буферной зоной и оборонительным рубежом против иностранной агрессии и к теоретическому вторжению в Индию, поэтому, британская администрация понимала значимость этого региона. Образование новой границы сопровождалось недовольством не только Афганистана, но так же и под агрессию приграничных племен, прежде всего пуштунов, которые пришли под контроль британцев. Новая граница не стала «твердой стеной» для Британской Индии, а стала больше яблоком раздора между Британской империей и Афганистаном, но и в последующих событиях в истории этого региона.
.3 «Афганский вопрос» в политике вице-короля Индии <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BB-%D0%B3%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80_%D0%98%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8> Джорджа Керзона в 1899-1905 гг.
В январе 1899 г. значимый пост вице-короля Индии занял политический и военный деятель Джордж Керзон. С его именем связано развертывание прямого военно-политического давления на Афганистан. В отличие от своих предшественников Джордж Керзон был блестящим знатоком Востока.С Азией он познакомился летом 1888 года, когда отправился в Среднюю Азию, чтобы лично посмотреть, как там действуют русские войска, и попробовать понять их намерения относительно Британской Индии. Отказавшись от светской жизни Лондона, ДжорджКерзон отправился для начала на Кавказ, а затем в Среднею Азию.Именно там началась по-настоящему личная разведка Центральной Азии - региона, который сыграл в его жизни большую роль.Джордж Керзон отправился на восток через пустыни по новой железной дороге, эксплуатация которой его так интересовала. Его конечной целью был город Ташкент, главный центр всех военных операций в Средней Азии, также маршрут пролегал через крупные города Геок-Тепе Ашхабад, Мерв, Бухару и Самарканд.
По приезду в британскую столицу Джордж Керзон признавал, что российское правление принесло мусульманским народам Средней Азии немалые выгоды, а новая железная дорога способствовала ускорению экономического развития региона. Но отмечал, что наличие Транскаспийской железной дороги изменило стратегическое равновесие в регионе в пользу Российской империи. Прежде продвигавшиеся к Индии российские армии сталкивались с почти неразрешимой задачей перемещения крупных военных контингентов, артиллерии и другого тяжелого оборудования на колоссальные расстояния и по кошмарной местности. Когда строительство заключительного 200-мильного отрезка железной дороги, связывающего Самарканд и Ташкент, завершилось, это позволило бы Санкт-Петербургу быстро сконцентрировать на персидских или афганских границах стотысячную армию. Войска могли быть переброшены из столь отдаленных мест, как Кавказ и Сибирь. Керзон был убежден, что истинное значение железной дороги в Британии серьезно недооценивали.
Это путешествие помогло Д.Керзону получить представление о регионе и о стратегическом положении Российской империи в Центральной Азии, увидеть стратегическую роль железных дорого в военных целях, опыт путешествия в последствии ляжет в его политическую доктрину,когда он через одиннадцать лет станет вице-королем Индии.
Именно поэтому уже в феврале 1899 г. Джордж Керзон предложил афганскому эмиру Абдур-Рахману согласиться на установление железнодорожного сообщения от Пешавара до Хайберского ущелья и строительство телеграфной линии. Вице-король объяснял эмиру, что англо-индийскому правительству иначе будет трудно в случае необходимости отправить военную помощь эмиру. Эта инициатива Дж. Керзона привела к серьезному обострению англо-афганских отношений. Эмир Абдур-Рахман справедливо полагал предложения главы колониальной администрации колонии, как угрозу независимости своего эмирата. Политическая напряженность, возникшая между индо-британским правительством и эмиром, сохранялась в течение нескольких лет.
Очень скоро позиция англо-индийского правительства во главе с вице-королем Д.Керзоном приобрела более конкретные действия. Масштабность замыслов вице-короля и его правительства в отношении афганских территорий отражает служебная документы, направленные в середине 1901 г. Дж. Керзону главой разведывательного управления англо-индийской армии. В этом документе содержались предложения добиться от эмира уступок по значительному перечню направлений двусторонних отношений. В их числе: а) развитие военной инфраструктуры по обе стороны индо-афганской границы; б) предоставление полной информации о состоянии афганской армии; в) установление британского контроля над военными поставками в Афганистан; г) улучшение системы транспортных коммуникаций от индо-афганской границы в направлении на Кабул и Кандагар; д) отказ афганского эмира от поддержки пограничных племен; е) допуск британских военнослужащих в районы, непосредственно прилегающие к российско-афганской границе; ж) разработка совместных боевых операций на случай вторжения русских войск в Афганистан. Таким образом вице -король Индии Д.Керзон желал полностью изменить условия англо-афганских соглашений подписанных в 1880 г. и 1893 гг.
Кончина эмира Абдур-Рахмана осенью 1901 г. положила начало совершенно новому этапу в англо-афганских отношениях. Дж. Керзон, по словам его современника и биографа Л. Рональдшея, оценил складывавшуюся ситуацию как вполне подходящую «для успешного разрешения политических противоречий между двумя странами». Он рассчитывал, что наследник эмира Абдур-Рахмана - молодой правитель Хабибулла-хан, примет инициативы британской стороны.
Дальновидность и предприимчивость, яркие черты Дж. Керзона, которые проявлялись по отношению к договорам, которые были заключены его предшественниками на протяжении продолжительного правления эмира Афганистана Абдур-Рахмана. Так Дж. Керзон рассчитывал под тем предлогом, что соглашения с эмиром Абдур-Рахманом имели якобы персональный характер и были заключены лично с ним как эмиром Афганистана, и, следовательно, новый эмир Афганистана Хабибулла-хан как преемник должен пойти на подписание новых договоров. В нем-то и предполагалось отразить все новые позиции британской политике, которые произошли Д. Керзоне в отношении афганского государства.
В октябре 1901 г был сделан осторожный намек на изменение действующих соглашений, когда столицу Афганистана посетила делегация индийских мусульман, передавшая эмиру поздравления от вице-короля по случаю восшествия на престол. Хабибулле-хану было предложено нанести официальный визит в Калькутту, столицу британских колониальных владений в Индии. Вслед за этим Дж. Керзон обратился к эмиру с личным посланием. Вице-король заверял нового эмиру Афганистана в своем искреннем желании крепить тесные дружеские связи между Британской Индией и Афганистаном. Но в то же время в письме был сделан намек, что «в скором будущем ряд вопросов, касающихся отношений между двумя правительствами…следует детально обсудить».
Хабибулла-хан в своем встречном письме к вице-королю от 31 октября 1901 г. «отказался от налаживания более тесных отношений, но клятвенно обещал оставаться верным соглашениям, заключенным его отцом, до тех пор, пока англо-индийское правительство также будет твердо придерживаться их условий». Можно предположить, что, эмир четко дал понять, что не видит никакой необходимости в подтверждении или пересмотре ранее подписанных договоров между Британской империей и Афганистаном.
Зимой 1902 г. Дж. Керзон направил еще одно письмо эмиру Хабибулле. На этот раз он прямо указал, что договоры,заключенные с его отцом, были персональными и утратили силу с его смертью и вице-король заверял Хабибуллу-хана в том, что «англо-индийское правительство в дружественной обстановке хочет встретиться в Пешаваре и обсудить новые договоренности.». Но афганский эмир настаивал, что, соглашения заключались не как персональные, а как государственные и поэтому не требуют возобновления. Кроме того, эмир говорил о своем искреннем убеждении в том, что до тех пор, пока он осуществляет свою внешнею политику при посредничестве британских колониальных властей в Индии, британское правительство должно выплачивать ему в полном объеме денежные субсидии и разрешать свободно закупать оружие и снаряжение. На приглашение вице-короля Дж. Керзона посетить Пешавар эмир ответил, что он в принципе согласен это сделать, но вынужден пока отказаться от поездки в Пешавар, поскольку занят сложными внутриполитическими проблемами. Тем самым предложение вице-короля было дипломатично отклонено.
Действительно, эмир Афганистана представил с положительной стороны для себя трактовку англо-афганского соглашения 1880 г. в части пунктов, по которым Афганистану должна была предоставляться британская военная помощь, произвольно трактуя понятие в договорах. Так на самом деле, в договоре определялось, что британское правительство оказывало помощь Афганскому государству в борьбе против любой неспровоцированной военной агрессии таким способом, который сочло бы наиболее нужным. Хабибулла-хан допускал другое толкование соответствующих пунктов соглашения с тем, чтобы ограничить возможности англо-индийского правительства вмешиваться в дела своих владений.
С учетом интерпретаций афганского правителя обязательств,которые обещала Британская империя, вице-король Д.Керзон счел необходимым решительно пересмотреть политику снабжения Афганистана военными поставками, боясь превращение Афганистана в обширный военный склад, который при худших вариантах отношений с Афганистаном мог быть использован против Британской империи. Инициативу Дж. Керзона поддержал министр иностранных дел Г. Ленсдаун. Он твердо рекомендовал сформулировать основные пункты текста ответного послания в Афганистан так, чтобы дать понять новому эмиру, что ему не гарантировано сохранение всех тех уступок, которые были с самого начала сделаны его отцу, особенно в военной сфере. Такой же позиции был и министр по делам Индии Г. Гамильтон. В телеграмме от 30 мая 1902 г. он указал вице-королю, что «новые соглашения с афганским эмиромтеперь уже стали обязательны» .