Их оппоненты, сторонники «наступательного курса», заявляли о том, что все действия Российской империи в Центральной Азии были устремлены на то, чтобы создать проблемы Британской Индии. Но стоит отметить, что даже самые яркие русофобы не считали, что Российская империя желала завоевать Индию, однако они понимали, что Российская империя могла использовать свое давление на эту колонию для решения важных вопросов в европейской политике, прежде всего в отношении проливов и Стамбула (Константинополя), которые играли одну из важных ролей для обеспечения безопасности британских морских коммуникаций из Средиземного моря в Индию. Проникновение Российской империи в страны Центральной Азии расценивалось ими как подготовка планов, гарантирующих успех индийского похода: захват военного плацдарма, содержание армии за счет местных ресурсов, пополнение армии из местного насиления, обеспечение фронта действий с опорой на договоры, заключаемые с главами азиатских государств и т.п.
Поэтому для отражения «русской угрозы» Британская империя должна была применять в Центральной Азии,как можно больше средств, вплоть до прямого военного конфликта . К сторонникам «наступательной политики» можно отнести Г. Роулинсона, Ч. Мак-Грегора, Г. Хэмли, Дж. Маллесона, Д. Булджера, Ф. Бернаби, Ч. Марвина, а также менее известных теоретиков второй половины XIX в., например Г. Белью, Ф. Робинсона, В. Бейкера и др.
В целом, как отмечала в своих исследованиях О.И.Жигалина, представители этих двух направлений средне-восточной политики Англии стремились не только укрепить английские позиции в Индии, но и расширить влияние Британии на территории, примыкающие на северо-западе к индийской границе. Если правые, то есть консерваторы, выступали за проведение открытой аннексии, то либералы призывали к установлению в той или иной форме политической зависимости средневосточных стран от Англии, не прибегая при этом к военной силе.
Так большую роль в определении курса либеральной партии относительно Индии в русско-английском соперничества в Центральной Азии сыграл видный политический деятель, министр по делам Индии и крупный ученый Джордж Дуглас Кемпбелл (герцог Аргайл) (1823-1900).Он придерживался мнения, что расширение колониальной экспансии Британской империи относительно приграничных афганских территорий и покорение местных племен влекло за собой тяжелые политические последствия. Он был склонен считать, что Российская и Британская империи в этом регионе выполняет единую цивилизаторскую миссию. А продвижение русских войск в Среднею Азию он рассматривал, как историческую неизбежность. Он писал в одной из работ «что мы англичане, не можем претендовать,на какое либо право или желание остановить Россию в ее стремлении завоевать необитаемые пустыни и разбойные племена Средней Азии». Аргайл был убежден,что не стоило опасаться вторжения Российской империи в Индию. Он отмечал, что подозрительность и страх перед Российской империей становятся манией среди английских деятелей, а это диктовало «политику хронической подозрительности» в отношении этой империи. В то же он признавал, что продвижение Российский империи к границам Афганистана ослабляло английские позиции в этом регионе. Он считал, необходимым помешать России «интриговать» с некоторыми местными индийскими правителями или «досаждать государствам и населению с которыми соприкасаются английские владения».
В то же время герцог Аргайл полностью не исключал возможность войны с Российской империей и считал, что если бы обострение англо-русских противоречий привело к войне, то удобнее было бы вести борьбу с помощью армии, направленной из Британской Индии, на афганскую территорию. «Такая политика будет достаточно понятна и заманчива, - писал он, - но это дорогостоящая и рискованная политика. Я выдвигаю ее лишь как исключительную, к которой можно обратиться в самый последний момент. Сам я полностью за экономию, мир и спокойствие и за удержание Индии до тех пор, пока мы не будем в состоянии ею владеть без применения далеко идущих проектов за индийскими границами».
Другим крупный представителем, который повлиял на политику в регионе и на отношение на северо-западную границу Индии был генерал-майор сэр Чарльз Макгрегор (1840 <https://ru.wikipedia.org/wiki/1840>-1887 <https://ru.wikipedia.org/wiki/1887>), он обладал уникальными познаниями для того, чтобы исследовать российскую угрозу в отношении Индии во всех ее аспектах. Как генерал-квартирмейстер индийской армии, он был руководителем разведывательного департамента. Мало того, что он был ветераном многочисленных кампаний на границе, так же он много путешествовал по Афганистану н северо-восточной Персии.
До назначения Чарльза Макгрегора, сбор военной информации велся от случая к случаю и мало походил на более опытную и хорошо организованную и эффективную российскую систему. Чарльз Макгрегор организовал новый разведывательный отдел, основанный в городе Симле. Этот отдел был намного ближе к сфере российской деятельности, чем Калькутта. Главной работой отдела был сбор и оценка информации о дислокации и численности российских войск в Центральной Азин и их потенциальной угрозе Индии в случае войны. Они же занимались организацией переводом на английский соответствующих русских книг, статей и других материалов. Политические сведения по-прежнему собирали офицеры-пограничники, которые отправляло на задание министерство иностранных дел индийского правительства, где они числились на службе. За сбор топографических данных, которые имели важное военное значение, отвечала служба Индии, расположенная в городке Дехра Дан. Эта организация, которая начала привлекать местных агентов для сбора географической информации. Так же масштабной задачей была организация была картографических исследования, как в пределах северо - западной границы, так и вне границ Индии.
Роль Чарльза Макгрегора как руководителя военной разведки была очень высока и как он, был ярым сторонником «наступательной школы», исполнял ее с особенным рвением. Он понимал очень важность опыта в военной разведке. Он посвятил немало времени исследованиям в искусстве разведки в британском военном министерстве. Чарльз Макгрегор быт убежден, что от Российской империи следует ожидать только агрессии и решил доказать эту агрессию политической элите англо-индийского правительства, доказательством стал его труд под названием «Оборона Индии».
Так в своей работе он отмечал, какие силы нужно иметь в Британской Индии для отражения «русской угрозы». Так он утверждал что, в случаи войны надо выставить в поле 120.000 человек и 354 орудий и получить, сверх того, 50.000 ч. милиции и войск раджей. Так же отмечая, что британские войска, в случай внезапной войны, можно притянуть только из Англии, но воспользовавшись местными населением и организовав их в боеспособное подразделение , можно значительно сократить эту потребность.
Так же генерал Чарльз Макгрегор в своей работе говорил о большой опасности промедления на границе активной военной политики. Он утверждал, что не следуете даже терять времени на проволочки, которые могут отсрочить бурю на короткое время; но каждый час выжидания увеличивает затруднения, и меры, который могли-бы поправить это в 1884 г., окажутся недостаточными в 1885 и 1886 гг. Единственно, что остается нам, это взяться за дело решительно и создать на индийской границе положение настолько сильное, что наш рост убедит в невозможности атаковать нас. Ничто другое, кроме этого, не поможете делу.
Позиция генерала Чарльза Макрегора была глубоко воспринята в правящих британских кругах. К позитивному восприятию плана добавлял, тот факт, как успешное продвижение Российской империи на юг с подчинением кочевых народов и стремительному сокращению тех нейтральных территорий, которые раньше были в Центральной Азии, приближали непосредственно к северо-западной границы Индии.
С активным наступлением Российской империи в Центральной Азии англо-индийское правительство задумалась на укреплении северо-западной пограничной полосы Индии.
Горная и труднодоступная область, простирающаяся от правого берега Инда до границ с Афганистана, была лишь формально подчинена британским властям. Населявшие эту область племена: патаны, афридии, вазиры, моманды, юсуфзаи и др. фактически были независимы от британских властей. Большая часть этих пограничных племен принадлежит к пуштунской группе племен. Однако они не подчинялись и власти правителям Афганистана, агрессивно оберегая свою политическую независимость. Как известно из предшествующих глав, северо-западная граница имела для англичан особо важное стратегическое значение, так как именно здесь, в высокогорных ущельях отрогов Гиндукуша, Соли-мановых гор и Сефид-Куха, находятся главные перевалы, соединяющие Индию с Афганистаном (Хайберский, Курамский, Боланский, Малакандский и др.).
В 80-е гг. XIX в. на большой промежуток времени возобладала «наступательная политика», тогда англо-индийские войска оказались втянутым в почти непрерывную войну с пограничными племенами, активно продолжавшуюся более тридцати лет. На главных ключевых пунктах пограничной полосы были сооружены английские укрепленные форты с сильными гарнизонами. Военные экспедиции в различные районы области независимых племен направлялись одна за другой почти беспрерывно.
Большим политическим событием в регионе в 80-х гг. XIX века стало признание новым эмиром Афганистана Абдур-Рахмана, после второй англо-афганской войны 1878-1880 гг. Это произошло в 1880 г., когда общая обстановка в оккупированной английскими войсками стране стала весьма угрожающей для них. Им не удавалось обеспечивать контроль над многими стратегическими областями государства. В такой обстановке британское правительство сочло самым приемлемым для себя путем выхода из тупика возведение на престол Абдур-Рахмана. Руководители британской политики рассчитывали, что Абдур-Рахман пойдет на существенные уступки в будущем.Но фигура нового эмира была более сложной, а сам он был более талантливым правителем, чем его предшественники, которых знали британцы.
Так эмир во взглядах современников был очень противоречивой фигурой,но его личные качества подчеркивали. Так Грей, личный врач эмира рассказывает о своих встречах с эмиром, которого он описывает, как "воплощением бдительной силы" и "сочетавшего в себе учтивость Востока с чем-то вроде грубоватого добродушия англичанина".
Будущий вице-король Индии Керзон говорил о эмире после личных встреч, как деспота, которого ранее не было в Азии более жестокого или бескомпромиссного.
Период правления эмира Абдур-Рахмана(1880-1901 гг.) был временем укрепления центральной власти в стране и пришолся на период русско-британского соперничества. Первые годы правления эмира Абдур-Рахман было вызвано восстанием племен и децентрализацией государства, с этой серьёзной проблемой он энергично боролся на протяжении всей жизни.
Важным фактором в дальнейшем успехе Абдур-Рахмана в подавлении восстаний в государстве мешавших централизации подталкивало его на сотрудничество с Британской империей, как надежного гаранта поставок современного вооружения. Это сфера его политики была одной из важных тем в переговорах англо-индийским правительством.Таким образом, афганский эмир начал активно развивать сотрудничество с Британской империей в связи с необходимостью нового вооружения для удержания власти в неспокойной стране.
Уже в конце 1880 г. эмиру Абдур-Рахману по указанию вице-короля Индии лорда Рипона было отправлено письмо, гласившее, что британское правительство будет всемерно поддерживать внешнюю политику Афганистана если эмир будет неуклонно следовать советам правительства Британской империи в своих внешних сношениях. Так же с этого времени начала выплачиваться денежная субсидия эмиру. Таким образом, с первых месяцев правления установилась прочная зависимость интересов англо-индийского правительства с эмиром Абдур-Рахманом.
В своей внешней политике Абдур-Рахман умело использовал англо-русские противоречия в этом регионе. Он сравнивал свою страну с лебедем, плавающем в пруду, по берегам которого носятся, пытаясь цапнуть его, две собаки: рыжая - Британская империя и белая - Российская империя.
Абдур-Рахман очень умело противостоял британской политике. Так англо-индийское правительство поставляла эмиру оружие и снаряжение, помогли построить арсенал в Кабуле, увеличили денежную субсидию в расчете,что эмир вступить в конфронтацию с Российской империей. Принимая эту помощь, эмир усилил армию, расширял путем завоевательных походов границы государства на севере, завершая покорение областей левобережья Амударьи и Припамирья. Однако Абдур-Рахман стремился блюсти собственные интересы и, хотя в ряде случаев шел на ухудшение отношений с Российской империей, отнюдь не собирался воевать с ней ради выгод Британской империи.
Он чётко понимал положение своего государства и ту политику, которую введут крупные державы в своих интересах по отношению к более слабым. Так он говорил, что стало обычаем в это время для великих держав поглощать небольшие страны и побуждать их присоединиться, и что они предпринимают для этого любые способы и схемы.Он так же понимал что для Британской империи невыгодно присоединение новых территорий, так как, индийская казна была бы он неспособный заплатить за укрепление и безопасность новых линий обороны.
Когда случился конфликт в Пендинском оазисе эмир не позволил дальнейшей эскалации событий из-за этого оазиса. Так вице-король Индии сообщил Абдур-Рахман, что «английское правительство недовольно и очень удивлено отказом эмира допустить на афганскую территорию англо-индийские вооруженные силы для совместной борьбы против России, тогда как афганцы собственными силами не в состоянии противостоять России, а Британская империя готова помочь Афганистану всеми средствами».
Абдур-Рахман был осторожным политиком и не проявлял склонности к острой конфронтации. В официальных переговорах с вице-королем Индии эмир Абдур-Рахман твердо отстаивал свое намерение пойти на уступку Российской империей в вопросе о Пендинском оазисе, чтобы избежать не нужной войны.
Стоит заметить, что эмир часто был в плохих отношениях с англо-индийским правительством. Сложные отношения сложились у эмира с вице-королями Индии <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%BA_%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BB-%D0%B3%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2_%D0%B8_%D0%B2%D0%B8%D1%86%D0%B5-%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B9_%D0%98%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8> лордом Ландсдауном (1888-1894), Блэквудом (1894-1899).Эмир в таких ситуациях пытается открыть прямую корреспонденцию с Лондоном. Так, вследствие его неприязни к вице-королю в 1892, Абдур Рахман попытался прямые контакты с правительством Ее Величества, но без успеха. Он также заявлял о своем намерении посещения Англии, но был оповещен, что он должен для начало посетить вице-короля Индии. Эмир был естественно глубоко задет этими обстоятельствами и неудачными попытками в эго дипломатических планах.
Далее важнейшим направлением во внешней политике эмира, явилась борьба его с Британской империей за полосу независимых племен.
В землях племен, непосредственно примыкавших к границе афганского государства, эмир развил довольно энергичную деятельность. В качестве религиозного лидера всех афганцев эмир призывал к национальному объединению, к священной войне с британскими властями. Он говорил англо-индийскому правительству, что, «если были пограничных племена перешли под мою власть, он бы обязан был заставить их сотрудничать и бороться против любого врага Британской империи. Но если империя не присоединит эти племена, этот шаг не будет выгоден ни империи, ни мне: Вы всегда будете заняты войной или другими проблемами с ними».
При этом Абдур-Рахман старался избегать столкновений, которые могли бы перерасти в опасную войну с Британской империей по болезненной теме приграничных племён. Афганский эмир засылал в пограничные земли своих агентов, которые выступали посредниками между ним и вождями независимых афганских племен на границе Афганистана и Британской Индии. Эта деятельность эмира вызывала очень много раздражения у британских военных, которые видели косвенное участие эмира в деле борьбы за влияние над независимыми приграничными племенами. Так они отмечали, что на длинном участке границы, эмир Абдур-Рахман делал свое присутствие чувствительным, пытаясь утвердить свое верховное покровительство различным племенам.