Монгольский государственный университет, Юридический институт
ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЙ ПЕРВОИСТОЧНИКОВ ПО ИСТОРИИ МОНГОЛЬСКОГО ПРАВА
Баярсайхан Батсухийн
доктор юридических наук (PhD)
г. Улан-Батор
Аннотация
Предпринята попытка правового анализа известных памятников монгольского права. В работе дается историографическое описание источников, приводятся данные о датировке, авторстве, дословный и адаптированный перевод правовых норм. Большое значение придается толкованию текста, уточнению его юридического содержания.
Интерес к истории монгольского права имеет объективный характер, обусловленный масштабом геополитического влияния Монгольской империи. На протяжении нескольких веков феномен монгольского права и государства привлекал внимание ученых многих стран и цивилизаций. Споры о характере и природе монгольского права продолжаются до сих пор. В связи с этим раскрытие содержания и цивилизационной характеристики памятников монгольского права, сущности известных в истории законодательных актов -- актуальная научная задача.
В статье дается обзор новейшей историографии памятников монгольского права, приводится критика традиционных методологических подходов к исследованию исторических памятников. Подчеркивается необходимость выявления содержания национальной правовой терминологии, принципов правового регулирования, что может быть достигнуто путем изучения правовых текстов, а также системных связей между отдельными нормами, институтами, отраслями права. Исследуются тексты известных правовых памятников «Устав Мандухай Сэцэн хатун», указ маньчжурского Дээд эрдэмт хана, «Арван буянт номын цааз», надпись на «Черных поющих камнях», «Их цааз». Значительное место отведено анализу правовых терминов, связанных с правовой историей в исторических документах и другой литературе. Также раскрываются роль и значение литературных сведений о монгольском праве для поиска и выявления первоисточников, раскрытия их правового содержания.
Ключевые слова: история монгольского права; памятники права; правовые тексты; национальные правовые термины; толкование права; содержание источников права; закон; обычное право; уложения; степные законы. исторический монгольский право памятник
Annotation
PROBLEMS OF RESEARCH OF PRIMARY SOURCES ON THE HISTORY OF MONGOLIAN LAW
Bayarsaikhan Batsukh Ph.D. (Law), Law Institute of Mongolian State University, Ulaanbaatar,
The article attempts to make a legal analysis of the well-known monuments of Mongolian law. It provides a historiographic description of sources, dating, authorship, literal and adapted translation of legal norms. Great importance is attached to the interpretation of the text, clarification of its legal content.
Interest in the history of Mongolian law is objective, due to the scale of the geopolitical influence of the Mongol Empire. For several centuries, the phenomenon of Mongolian law and state had attracted attention of scientists from many countries and civilizations. Debates over the nature of Mongolian law continue to be of current interest. In this regard, we consider that the study of the content and civilizational characteristics of the monuments of Mongolian law, the essence of historical legislative acts is relevant objective of legal science.
The article provides an overview of the latest historiography of monuments of Mongolian law, criticism of traditional methodological approaches to the study of historical monuments. We have emphasized the need to identify the content of national legal terminology, the principles of legal regulation, which can be achieved by paying attention mainly to legal texts, by building systemic links between individual norms, institutions, branches of law. We have analyzed texts of well-known legal monuments the "Statute of Mandukhai Sechen Khatun", the decree of Manchu Hong Taiji, "Arvan Buyant Nomin Tsaaz", the inscription on the "Black Singing Stones", "Ikh Tsaaz". A significant attention is placed to the legal terms associated with legal history in historical documents and other literature. We also reveal the role of literary information about Mongolian law in the search and identification of primary sources, disclosure of their legal content.
Keywords: history of Mongolian law; monuments of law; legal texts; national legal terms; interpretation of law; content of law sources; law; customary law; code; steppe laws.
Основная часть
Современная Конституция Монголии провозглашает задачу -- заботиться о национальном государстве, истории и культурных традициях, что определило юридические гарантии и поддержку научным исследованиям закономерностей исторического развития в целях обеспечения преемственности исторического и культурного наследия.
В рамках национальных исследований «памятники правовой истории», которые отражают тысячелетнюю правовую культуру и правосознание монголов и до сих пор являются основой духовных ценностей, идентифицирующих монголов, мало изучались правоведами.
Известные в настоящее время исследования источников правовой истории Монголии характеризуются тем, что, во -первых, все они посвящены писаным правовым памятникам, во-вторых, о самих правовых документах известно только название и чему посвящены, в-третьих, подлинные имя и содержание не известны, но широко «цитируются» в историкоправовых исследованиях.
Монгольская традиция писаного права уходит глубоко своими корнями в историю формирования монгольской государственности. Традиционно монгольские исследователи обращаются к свидетельствам китайских хроник и другим документам, изучение которых объясняет происхождение и эволюционные особенности монгольского писаного права.
В III веке до нашей эры государство хунну имело собственную письменность Профессор И. Дашням, поддерживая исследования академика Ч. Далай, писал: «Во-первых, объединения хуннов достигли такого уровня развития, которое потребовало использовать письменность, во-вторых, хунны во внешних и внутренних отношениях использовали единую письменность, в-третьих, начиная с ша- ньюя Модуна китайские императоры направляли им письменные вести, в- четвертых, пришедший вслед за хуннами Чжунхан Юэ учил приближенных ша- ньюя считать и записывать налоги людьми и скотом, в-пятых, в 46 г. н. э. китайцам были переданы изображения земельных владений хунну. В китайских исследованиях отмечено, что хунну знали письмо. Такие китайские исследователи хунну, как Фэн Цзя Шэн, Ма-чан-Шоу, отмечали, что хунну знали письменность. Хунны в Средней Азии использовали одну из письменностей -- арамейское письмо, согдианское письмо, орхон енисейское письмо, как считают Б. Блоше, Б. Г. Гафуров, С. В. Киселев, А. Лувсандэндэв, Г. Сухбаатар, Л. Г. Гумилев и другие, ученые приводят этому доказательства. Исследователи культуры хунну солидарны в том, что каждое государство использовало свою систему письма». [14]. Шаньюй Модун заключал с соседями письменные договоры, традиции законодательного регулирования были унаследованы ранними государствами, что выявлено исследователями истории монгольского права. Если конкретно, то древний китайский историк Вань -Гув своем трактате «Письмена ханского государства» написал: «...по их законам обнаживший меч на длину локтя погибнет. С допустившего кражу будет взыскано всё. За малую провинность учинивший получит соответсвующее наказание. Учинивший большую провинность будет убит. В тюрьме должны быть 10 дней. Среди народа их только малость» [2, с. 34]. Далее говорится: «От великого Шаньюхана хуннов пришло письмо. Единство установлено. Беглецам негде спрятаться. Те, кто не подчиняться уставу, будут казнены. Сватовство признано. Больше не будет страданий. Будет мир и покой. Пусть все знают, что это было провозглашено» [2, с. 61]. В таких словах подтверждается, что хунну писали, законодательствовали, что отмечено в исторических записях по истории монголов. «Лю Цзинь из династии Хань послал посланника к хунну, чтобы подписать мирный договор. Это соглашение в китайских источниках называется «хэцинь», и оно влияло на отношения между хун- нами и Ханью более шестидесяти лет, с 200 г. до н. э. до 133 г. до н. э.» [16, с. 90]. Неоднократно отмечалось в памятниках монгольского права XVII в. и китайских исторических хрониках об идентичных традициях законодательной деятельности самых ранних ханов этнических монголов. Вызывает глубокое сожаление тот факт, что правовые памятники хуннов, отмеченные в китайских хрониках, связанные с историй монгольского права, не найдены.
Памятники монгольской правовой истории, такие как Халхын уйсэн дээр бичсэн 18 цааз (18 степных законов), 1640 оны Их цааз (Уложение 1640 года) и Халх журамын эмхтгэл (Сборник законов Халха Джурам), хотя и не являются подлинниками, но обнаруженные их рукописные либо ксилографические копии изучаются начиная с XVIII в. до настоящего времени, и эти факты свидетельствуют об их непреходящей научной ценности как важных объектов исследований истории монгольского права.
Кроме вышеупомянутых источников, которые найдены в рукописных копиях, в работах по истории Монголии упоминаются некоторые нормы или статьи, регулировавшие общественные отношения из неизвестных в настоящее время правовых памятников. Кроме этого, существует множество информации о монгольских правовых источниках, зафиксированных исследователями в виде путевых заметок, в которых раскрываются аспекты правовой культуры и правосознания монгольских кочевников в исторические времена. Примерами таких правовых источников могут служить данные о Великой Ясе, Межплеменном мирном договоре, Уставе Мандухай хатун, Уставе Тумэн Засагт хана, Арван буянт номын цааз, бурятские и калмыцкие так называемые «Степные уложения». Хотя Великая Яса изучалась различными научными дисциплинами и при помощи различных методологических приемов, опираясь на все известные произведения, включая Монголын Нууц товчоо (Сокровенное сказание), но исследователи все еще ищут ответы на многие спорные вопросы.
Встречается немало случаев того, что названия некоторых исторических правовых документов были даны историками, которыми пользуются многие поколения ученых до настоящего времени.
В целом количество работ, посвященных правовым памятникам, относительно невелико, невысок и уровень исследований истории монгольского права.
Обзор новейшей историографии памятников правовой истории Монголии
«История Монгольской Народной Республики» была опубликована в тысячах экземпляров на русском и монгольском языках в 1954 г. и соответствовала в полной мере социалистической идеологии. Претендуя на фундаментальность, работа советских историков, охватывая историю Монголии начиная с каменного века до Новейшего времени, отражает в общих чертах историческую хронологию, которая фактически определила до 1990-х г. идеологические рамки монгольских исторических работ, посвященных истории Отечества.
В действительности публикация «Истории Монгольской Народной Республики» 1954 г. способствовала привитию монголам сильного чувства отрицания ценности национального исторического развития, породила отсутствие интереса к истории, небрежность в оперировании фактами, склонность переоценивать значение истории других могущественных народов [17, с. 35].
Ю. Цэдэнбал, подводя итоги XII съезда Народно-революционной партии Монголии, сказал об «Истории Народной Республики Монголии»: «...публикация этой работы -- необходимый и важный шаг в развитии истории нашей страны, и это, несомненно, главное событие в идеологической жизни нашего народа...»1.
Является большим пробелом в написании истории Монголии тот факт, что рамки исследований истории монгольского права были сильно ссужены, что выразилось в том, что хронологически большой период развития монгольского права с момента вхождения Монголии в Дайчин гур- эн Монголы. Социалистические преобразования (1960-1989). Улан-Батор: Монсу- дар, 2020. С. 3. Дайчин гурэн -- монгольское название правившей маньчжурской династии. и далее, включая начало ХХ в., ознаменованного отделением Внешней Монголии от Маньчжурии и объявлением суверенитета, был исключен. Кроме этого, значительно ограничены географические рамки исследований. Так, монгольские этнические группы в составе соседних с Монголией государств в Китае и России в этот период использовали свои уникальные правовые нормы, чему не препятствовала политика этих государств. Эти народы на долгое время сохранили свою традиционную правовую культуру, правосознание и в настоящее время продолжают их изучать. В связи с этим для постижения монгольской правовой культуры имеют важное значение сравнительно-правовые исследования правовой культуры бурят, калмыков, а также таких монгольских народов, как хар- чин, хорчин, еелд, изучение их правовых памятников. Такой методологический подход позволит понять монгольскую правовую культуру во всей ее полноте, раскрыть особенности национального правосознания, понять и дополнить содержание источников правовой истории Монголии, а также определить степень их культурного влияния.
Недостаточно рассматривать правовую историю и культурные ценности монголов в контексте малого количества известных правовых источников для понимания ее наиболее ценных культурных достижений. Вместе с тем следует осознавать, что «история или процессы, нуждающиеся в поиске и обнаружении», по сути, неисчерпаемы, «... по правде говоря, все зависит от того, с какой высоты смотреть на эти процессы» [28, с. 173]. С другой стороны, история правового развития стран и племён, граничащих с Монголией, которая могла быть связанной с историей Монголии, никогда не затрагивалась в историографии. Если это понимать, то в обмене мнений имеется возможность уточнить взаимосвязи правовой культуры и правосознания. «Мы и сегодня говорим “источник” -- культура. При этом подразумеваем автохтонную культуру, с древними самобытными традициями. Осознаем, что сегодня в нашем мире такой культуры, на которую не повлияли посторонние, не осталось» [28, с. 175].
При изучении монгольских источников правовой истории с лингвистической и юридической точек зрения того, как использовать такие термины, как хууль, хууль цааз, цааз, зарлиг, зан заншил, заншлын эрх зуй, хэв хууль, хэв ёс, уламжлал, цээр, цээрийн ёс (закон, юриспруденция, устав, указ, обычай, обычное право, закономерность, традиция, ритуал, табу, смертная казнь, запрет), должно быть решено окончательно. Также при использовании этих терминов в работах, изданных в нашей стране с 1990-х гг., похоже, не учитывались теоретическая и методологическая основы для строгого понимания, которые уже были наработаны в мире. Например, law -- хууль, цааз, эрх зуй, legal -- эрх зуй, хууль, constitut -- Yндсэн хууль, эх хууль, эцэг хууль, эх цааз и так далее.
В исследованиях первоисточников по истории монгольского права правовые памятники, которые регулировали отношения этнических монголов, обычно именуют как памятники права, или памятники обычного права, при этом не исключается существование различных государств. Однако можно предположить, что по своей структуре и содержанию известные сегодня исторические правовые памятники взаимосвязаны, а культура, их питающая, имеет единое происхождение (генезис).
История монголов, как и история многих других великих народов, имеет одинаковую судьбу в том смысле, что были времена могущества и величия, были времена падения, междоусобицы, но она является неотъемлемой частью истории человечества. Нет сомнений в том, что, не зная истории монгольского права, нельзя не только иметь полное представление о правовом развитии, но и понять эволюцию сущности права.
Естественно, что в монгольских исторических исследованиях правовое положение Монголии во времена маньчжурского правления между 1691-1911 гг. опиралось на источники «Халх журам», «Монгол цаазын бичиг», «Заригаар тогтоосон гадаад монголын терийг засах явдлын яамны хууль ЗYЙлийн бичиг». Однако немногие ученые обращались непосредственно к правовым вопросам при исследовании периода от 1630-х до 1691 г., то есть к монгольскому праву во времена величия и могущества маньчжурской династии. Также важно обратить внимание на «указы», изданные маньчжурскими правителями в отношении Монголии, при изучении монгольской правовой истории. Маньчжурское господство над монголами было плодом и результатом их государственной политики многие десятилетия.
Начиная с 1630 г. маньчжуры начали устанавливать законы, обращенные к монголам. Акты правотворчества маньчжуров были проявлением их государственной политики, но, по сути, отражали монгольские законодательную технику и правотворческую традицию. Например, в 4 и 5 годы правления маньчжурского Тэнгэрийн Сэцэн хана (1630 г.) изданы постановления, а также в 6 год правления Энх Амгалан хана (1668 г.) 150 статей, адресованных монголам «Хуучин засгийн бичигт нэмж тогтоосон засгийн бичиг», которые были первыми кодифицированными законодательными актами. Во вступительной части этого нормативного акта говорится, что по воле Великого прощающего мирного Богдо хана для многих внешних монгольских аймаков издана «Великая Яса». В последующем, в шестой год правления Амгалан хана, в старый правительственный указ были внесены добавления и поправки, в связи с чем правителям аймачных хошунов -- ванам, ноенам, хошунным тайджам, гунам, тайджам -- направили новый исправленный текст со словами: «Правителям внешних монголов в чине ванов, ноенам, прошедшим великий государственный совет, судьям, министру права направляем Закон для руководства, заверив большой государственной печатью» [26, с. 380-381].