Статья: Проблемы исследований первоисточников по истории монгольского права

В последние годы правовые памятники по истории Монголии стали доступны на многих иностранных языках, некоторые из них были переведены на монгольский язык, что позволило пересмотреть не только историю Монголии, но и историю монгольского права, а также уточнить некоторые возникшие вопросы при изучении сведений зарубежных путешественников. Хотелось подчеркнуть, что они содержат ценную информацию, содержащую трактовку исторического прошлого. Например, мемуары монгольского государственного деятеля Ф. А. Ларсона, антрополога, автора книги «Чингисхан, основатель современного мира»; Дж. Уотерфорда, Дж. Гилмора, проповедовавших христианство в Монголии более 150 лет назад, написавших книгу «Среди монголов»; русского историка Н. Я. Бичурина, автора «Записки о Монголии» и «Мое путешествие по Монголии»; а также истории, написанные г-жой Битрикс Булстрод, которая в начале ХХ в. побывала в Монголии и опубликовала в Великобритании в 1920 г. свои мемуары. Все перечисленные книги были переведены на монгольский язык, содержат обширную информацию о монгольских законах и нормативных актах, что позволяет исследователям использовать ее при анализе вопросов реализации и эффективности исторических правовых документов. В частности, изучение трудов иностранных ученых, сведений об истории права Монголии дает возможность монгольским историкам права проводить последующие историко-правовые исследования, использовать методы сравнительного правоведения при обобщении результатов исследований. Наряду с изучением содержания письменных источников права им необходимо устанавливать, во -первых, степень их разработанности, во-вторых, их значение, время и область применения, в-третьих, были ли они описаны в исторической литературе в полной мере.

Остановимся на некоторых работах Н. Я. Бичурина и И. М. Майского, касающихся характеристики монгольской правовой системы в маньчжурский период и период правления Богдохана в Монголии.

И. М. Майский отметил в своих трудах процессы интенсивного реформирования маньчжурского права в Монголии в период правления Богдогэгэна в начале ХХ в., а также трудности искоренения в сознании правовой культуры, присущей маньчжурскому праву.

Российский китаист Н. Я. Бичурин Бичурин Никита Яковлевич, чуваш по национальности, родился в 1777 г. в Казанской губернии России в семье священнослужителя, умер в 1853 г. в Санкт- Петербурге. Окончил Казанскую духовную семинарию в 1799 г., стал монахом в 1802 г. и был назван Иакинфом. С 1807 г. Н. Я. Бичурин в течение 14 лет возглавлял русскую православную духовую миссию в Пекине, в совершенстве владел китайским языком. С 1826 г. работал переводчиком в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел России, в 1828-1851 гг. опубликовал несколько крупных научных трудов. В 1828 г. он стал членом-корреспондентом Российской академии наук, а в 1831 г. - членом Парижского Азиатского научного общества. В 1835-1837 гг. он основал в городе Кяхте первую в России школу китайского языка. Его фундаментальные научные труды основаны на китайских источниках, посвящены изучению истории и этнографии монголо-тюркских народов Средней и Центральной Азии, а также истории, культуре и философии Китая., в опубликованной в 1828 г. работе «Заметки о Монголии» [8] (часть 4) изложил содержание 12 разделов, всего 204 статьи так называемого «Монгольского уложения», которое является переводом на русский язык изданного маньчжурами для монголов закона «Монгол цаазын бичиг» Он был напечатан и распространен среди широкой публики в 1668 г. на шестом году правления маньчжурского Энх-Амгалан хана, был изучен и описан многими зарубежными учеными. Позже в 25-54 гг. правления маньчжурского Тэнгэр тэтгэгч хана, или в 1764-1794 гг., сборник с копиями МЦБ опубликовывался и применялся в практике., состоящего из 12 тетрадей с 206 (204) статьями. Вероятно, имеются существенные различия в переводах закона как с китайского или маньчжурского языков на русский, так и с русского на монгольский язык.

Сравним «Монгольское уложение», опубликованное в работе Н. Я. Бичурина, с «Монгол цаазын бичиг»:

«Монгол цаазын бичиг» дошел до нас на маньчжурском и монгольском языках, а в некоторых источниках отмечается, что существует вариант на китайском языке, который еще не найден. Однако, возможно, Н. Я. Бичурин перевел Уложение с китайского языка. Хотя он в своей работе не упоминает «Монгол цаазын бичиг», но он комментирует некоторые его положения. До опубликования своего труда в 1828 г. он не изучал и не знал о правовых традициях монголов и приводит в конце перевода закона свои предположения: «Примечание. Хотя по истории мало известно, какие были законы прежних монгольских династий; но, судя по неизменяемому образу пастушеской жизни, которую ведут монголы искони доныне (это 1828 г. -- Б. Б.), безошибочно можно заключить, что и древние их Уложения в существенном сходствовали с нынешними, даже и в даннических отношениях к Китайской державе (маньчжурский период. -- Б. Б.). Напротив, обычаи по мере постепенно улучшаемого у них гражданского состояния и распространения связей с окрестными народами должны во многом отличествовать от древних» [8, с. 351]. При этом он пишет: «Во время путешествия я описывал города и селения, времена года, образ жизни, три типа природы, а затем рассчитывал исследовать население, социальную систему и экономику Монголии, однако все сложилось иначе, потому что путешественник, не знающий языка государства, которое он собирается исследовать, не может не допустить ошибок в своем исследовании» [8, с. 19].

Российский дипломат и историк Иван Михайлович Майский Майский Иван Михайлович (1884-1975) - известный российский дипломат, историк и академик. И. Майский родился 7 января 1884 г. в семье военного врача в небольшом городке Кириллов Новгородской губернии, ныне Вологодской области России. В ноябре 1887 г. его отец, польский еврей Михал Ляховецкий, с отличием окончил Медицинскую академию и весной 1888 г. переехал с семьей работать в Омск, Сибирь. С 1892 по 1901 г. И. Майский обучался в Омской мужской гимназии, в 1901 г. поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1902 г. его исключили из университета за участие в студенческих акциях протеста и вернули в Омск, где он был заключен под стражу. С 1903 по 1905 г. он был меньшевиком, членом РСДРП (Российской социал-демократической рабочей партии) Сибири, а с 1905 г. -- членом РСДРП Самары и Саратова. В январе 1906 г. он был арестован и сослан в Тобольскую губернию на два года. После ссылки в 1908 г. он эмигрировал в Швейцарию и Германию, в 1912 г. окончил экономический факультет Мюнхенского университета и переехал в Лондон. Живя в Лондоне, он познакомился с Г. В. Чичериным и М. М. Литвиновым, которые впоследствии стали министрами иностранных дел СССР. После февральской революции 1917 г. он вернулся на родину и служил в коллегии Министерства труда Временного правительства. Сначала он не принял большевистскую Октябрьскую революцию 1917 г. Летом 1918 г. он занимал пост министра труда в правительстве Всероссийского законодательного комитета, который был сформирован в Самаре против большевиков. Российская социал- демократическая рабочая партия (РСДРП) исключила И. М. Майского на том основании, что он вступил в оппозиционное правительство. С мая 1919 г. по сентябрь 1920 г. он находился в научной экспедиции в Монголии. С октября по декабрь 1920 г. он находился в Иркутске и затем отправился в Омск. В феврале 1921 г. Сибирским бюро ЦК принят в члены Российской коммунистической партии (большевиков), назначен председателем только что образованного Сибирского государственного планового комитета. С 1922 г. - на дипломатической работе. Был назначен заведующим отдела печати в Наркомате иностранных дел. С 1925 по 1927 г. И. М. Майский был советником постпредства СССР в Лондоне, с 1927 по 1929 г. -- советником постпредства СССР в Японии, с 1929 по 1932 г. -- полномочным представителем Советского Союза в Финляндии. С 1932 по 1943 г. он занимал должность Чрезвычайного и Полномочного Посла Советского Союза в Великобритании. Премьер-министр Соединенного Королевства Великобритании Уильям Черчилль отметил его как хорошего дипломата. С 1943 по 1946 г. он занимал должность заместителя наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова (заместителя министра иностранных дел), участвовал в Ялтинской и Потсдамской конференциях. В 1946 г. И. М. Майский подал в отставку с дипломатической службы и был избран действительным членом Академии наук СССР. В феврале 1953 г. он был арестован по обвинению в работе на британскую разведку и освобожден в 1955 г. Реабилитирован в 1960 г., написал свои мемуары в Испании. В 1964 г. награжден советским правительством орденом Трудового Красного Знамени. С 1968 г. И. М. Майский работал в Институте истории АН СССР. URL: https://mn.wikipedia.org в своей книге «Современная Монголия» описал правовую систему Богдо-ханской

Монголии начала ХХ в., характер монгольского права, судоустройство, судопроизводство, наказания, нормы наказаний, семейное право, наследственное право и договорное право. При этом он написал: «После отделения от Китая (что означает отделение от маньчжуров. -- Б. Б.) Автономная Монголия решила обзавестись собственным нормированным правом. С этой целью её правительством была создана специальная комиссия по составлению свода законов. К 1919 г. комиссия закончила свою работу -- новый свод законов состоял из 64 томов -- и под строжайшим секретом приступила к изданию своего произведения (в Автономной Монголии закон считается государственной тайной, доступной только посвященным.) Во время пребывания нашей экспедиции в Урге отпечатано было лишь 8 томов, удалось ли отпечатать остальные 56, -- не знаю. Если даже и удалось, в жизнь войти новое «Уложение» (то есть законодательный документ Монголии, утвержденный указом. -- Б. Б.) во всяком случае не успело и теперь, с ликвидацией монгольской автономии, в ближайшие годы едва ли выйдет» [19, с. 331]. И. М. Майский, говоря о новых законах, установленных в Богдо-ханской Монголии, в разделе своей работы о наказаниях пишет: «Есть и такой вид смертной казни: осужденного зашивают в сырую кожу, зарывают по горло в землю и, чтобы продлить агонию, слегка подкармливают его чаем и молоком. Сырая кожа, ссыхаясь, причиняет сильную боль, потом начинается гниение заживо и в конце концов человек погибает. У некоторых мучение продолжается 2-3 месяца подряд. Существует ослепление путем выкалывания глаз или насыпания в них купоросу. Сюда же относится ампутация конечностей (рук и ног), производимая следующим своеобразным способом: если дело происходит летом, преступнику туго-натуго связывают вместе ладони рук, положивши между ними конского помету, завернутого в сырую тряпку; помет преет, в нем заводятся черви, тело и кости гниют, в конце концов кисти рук отваливаются. Зимой поступают несколько иначе: ноги и руки преступника просовывают сквозь стенки юрты наружу и в таком положении привязывают его; затем конечности обливают водой, замерзают, отмораживаются и в конце концов также отпадают. Подобные наказания, конечно, не предусмотрены никакими писаными законами, но они применяются совершенно открыто и с одобрения хошунного управления. Их цель -- не возмездие, а просто обезвреживание опасных для населения преступников» [19, с. 336].

В своей работе И. Майский заявляет, что «кроме официально узаконенных наказаний имеется еще ряд других, применяемых к особо закоренелым преступникам (неисправимым ворам, конокрадам и т. д.), в порядке обычного права или, быть может вернее, обычного самосуда» [19, с. 336], хотя если взять исполнение наказания по обычному праву, не известному легальным источникам права, такие наказания, как «заворачивание в сырую шкуру», «ампутация рук и ног» и «ослепление путем выкалывания глаз или насыпания в них купоросу», с XVII в. не применялись согласно легальным источникам права. По заявлению И. Майского, «подобные наказания, конечно, не предусмотрены никакими писаными законами, но они применяются совершенно открыто и с одобрения хошунного управления», такие формы наказания не упоминаются в маньчжурских законах, не исключается применение китайских правовых традиций в Богдо-ханской Монголии.

В начале ХХ века британская путешественница миссис Битрикс Бул- строд посетила Монголию Богдо-ханского периода и опубликовала в 1920 г. заметки об этом под названием «Мое путешествие по Монголии» [7]. Она не упоминает в своих заметках сведения о правовой системе ханской Монголии, но подробно описала свое пребывание в тюрьме Урги: «Лишение свободы в Монголии является обычным наказанием, как в любых современных цивилизованных государствах, но это чувство кочевника, что заключенный может убежать в одно мгновение, восходит к раннему детству, когда не было никаких других тюрем, кроме юрты». Лишение свободы по монгольскому праву считалось наказанием и практиковалось в маньчжурской и ханской Монголии, реализация этого вида наказания вначале была весьма сложной.

В заметках миссис Галл о её пребывании в тюрьме говорится: «... когда я шла, наткнулась на обитый железом тяжелый деревянный ящик с двумя большими замками, длиной в четыре с половиной фута и шириной в два фута. Было ужасным, что в ящике для перевозки диких животных в поезде может находиться человек. Живой человек. Через боковое отверстие ящика торчали его связанные руки. Он дышал через отверстие в ящике. Тем не менее по сравнению с заключенными в тюрьме этот несчастный чувствовал себя лучше на воздухе. Нам пояснили, что в тюрьме нет места, и некоторых заключенных держат на улице. Во время разговора об этом ужасающем зрелище открыли большой замок на бронированной двери и пустили нас в первое помещение тюрьмы. Было двадцать-тридцать ящиков-гробов, и они плохо пахли. Хотя необходимо чистить дно ящиков, заключенных редко отпускают, а большинство из них приговорены к пожизненному заключению (что кажется самым трудным делом, кроме как казнить его, потому что он осужден)» [7, с. 113].

Однако законодательство Монголии не предусматривает пожизненное или тюремное заключение. Это, как отметил И. Майский, не было предусмотренное законом наказание.

В начале ХХ в., 29 декабря 1911 г., Монголия провозгласила свою независимость и упразднила 220-летнюю маньчжурскую правовую систему. Несмотря на предпринятые попытки перенять мировую юридическую практику, маньчжурская или китайская правовая культура и старый режим продолжали действовать до 1919 и 1920 гг. Мнение И. М. Майского о том, «подобные наказания, конечно, не предусмотрены никакими письменными законами, но они применяются совершенно открыто и с одобрения хошунного управления», учитывая письменное свидетельство миссис Битрикс Булстрод, следует признать обоснованным. Процесс реформирования правовой системы в Богдо-ханской Монголии был интенсивным, несмотря на это, правовая культура, довлевшая в сознании монголов в течение более чем 220-летнего правления маньчжуров, оставалась почти неизменной не менее 10 лет.