Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

Чтение пробной лекции проходило в том же заведении, где репетитор должен был получить кафедру. На этой лекции обязательно должны были присутствовать директор корпуса, инспектор классов, главные наблюдатели за преподаванием всех предметов и преподаватели того предмета, по которому читается лекция. Все присутствующие подписывали протокол прочитанной лекции, после чего он представлялся в Штаб военно-учебных заведений [4.С.368-369].

Преподавателями математики, физики, химии, минералогии и металлургии, а также фортификации и артиллерии преимущественно избирались испытанные по экзамену офицеры артиллерии и инженеры, горные и полевые. Тактику и военную историю, преподавали офицеры Генштаба, а ситуационное черчение – офицеры корпуса топографов [4,С.369].

Вдополнении к этому с 1843 года Государь Император утвердил меры побуждения преподавателей к исправному посещению классов. Законными причинами отсутствия преподавателей на службе признавались, во-первых, болезнь, если представлялось докторское свидетельство по особой процедуре; во-вторых, обязанности по службе в другом заведении, ведомстве или судебном органе, если имелось предписание или свидетельство от тамошнего начальства; в-третьих, домашние обстоятельства: смерть или крайне-опасная болезнь членов семьи, вступление в брак, а также пожар или другое несчастье в доме; в-четвёртых, затруднительное сообщение через реку (ледоход).

При несоблюдении изложенных правил, преподаватели, пропустившие лекции, подвергались в первый и во второй раз (в годичном курсе) вычету из жалованья платы за каждую лекцию, в третий же раз вычет удваивался. Кто из преподавателей в течение годичного курса три раза подвергался вычету из жалованья, тот не мог быть представлен к награде за этот курс. Если преподаватель два года подряд подвергался такому взысканию, то состоявшему в гражданском чине, эти два года не засчитывались в действительную службу при производстве в следующий чин по выслуге установленного срока, а состоявший на военной службе – «обходился однажды чином» [7.С.375-376].

Пятый (1862 год-конец ХIХ века) этап развития требований к преподавательскому составу был ознаменован окончательным оформлением статуса преподавателей военноучебных заведений.

Так, преподаватели российской военной школы стали делиться на три рода. К первому роду преподавателей относились лица, не состоящие на действительной военной службе, а также военные и гражданские чиновники не по учебной части, а ведущие преподавательскую деятельность в свободное время. Ко второму роду принадлежали преподаватели, работающие и в других ведомствах. К третьему – военные и гражданские преподаватели, состоящие на службе в ведомстве военно-учебных заведений, которые могли преподавать не только в нескольких военно-учебных заведениях, но и в других ведомствах [6.С.231].

Вконкретных военно-учебных заведениях преподаватели уже разделялись на штатных (числящихся на действительной службе), нештатных (приватных или вольнонаёмных) и сверхштатных. Из них лица, имеющие военный чин, назначались штатными преподавателями во всех заведениях только по военным и физикоматематическим предметам.

Вобщей системе военно-учебных заведениях статус всех категорий преподавательского состава и требования к ним несколько отличались. Так, в Пажеском корпусе штатными преподавателями являлись, во-первых, те из них, кто по преподаваемому предмету имели не менее 12 лекций в неделю; во-вторых, имеющие в сумме по двум предметам не менее 12 лекций в неделю; а также, в-третьих, имеющие менее 12 лекций в неделю, но по предмету, объём которого не позволял проводить большее количество лекций [8.С.36]. Приватные преподаватели здесь к преподаванию лишь при недостатке штатных

81

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

преподавателей. Штатные преподаватели утверждались в должности Главным начальником военно-учебных заведений; приватные – допускались к преподаванию в корпусе властью директора. По представлению директора в корпус могли назначаться Главным начальником военно-учебных заведений также и сверхштатные преподаватели. Их подбирали из лиц, имеющих право преподавания в корпусе, в целях подготовки опытных кандидатов для занятия должностей штатных преподавателей [8.С.46].

Ввоенных гимназиях и в кадетских корпусах штатные преподаватели утверждались также как и в Пажеском корпусе, однако они уже должны были иметь не менее 15 уроков в неделю (по одному или по нескольким предметам в совокупности) или по какому-либо предмету всё положенное по нему число уроков, хотя бы оно было и менее 15 часов в неделю. Также как и в Пажеском корпусе, в кадетских корпусах могли назначаться сверхштатные преподаватели. Они пользовались всеми правами учебной службы и могли, с разрешения Главного начальника военно-учебных заведений, получать вознаграждение за свои труды из остатков от штатной суммы, ассигнуемой на жалование преподавателям корпуса. Достойнейшие из таких преподавателей назначались в число штатных преподавателей преимущественно перед другими кандидатами на эти должности.

Штатными преподавателями в юнкерских училищах были младшие офицеры общих родов войск [9.С.455]. Однако к преподаванию, кроме уставов, они допускались в исключительных случаях [9.С.461] и лишь по предметам, им хорошо знакомым. С 1903 года

вштате юнкерских училищ появляются две должности старших офицеров-преподавателей [8.С. 207]. Остальные офицеры, преподававшие в училищах, служили в военно-окружных управлениях и в дивизионных штабах [10.С.146], то есть были вольнонаёмными [10.С.219], поэтому предел количества занятий в неделю для штатных преподавателей юнкерских училищ ХIХ века не устанавливался.

Преподавателями Военно-юридического училища (упразднено в 1878 году) становились лица, имеющие право преподавать в военно-учебных заведениях. Они также делились на штатных, состоящих на действительной службе и имеющих по одному или двум предметам не менее 4 лекций в неделю, и нештатных.

К преподаванию в военно-учебных заведениях, готовящих вспомогательный персонал допускались: а) преподаватели военно-учебных заведений; б) учителя высших и средних учебных заведений других ведомств; в) лица, закончившие в высших специальных учебных заведениях курс того предмета, который желали преподавать. Преподаватели делились на штатных, получивших право на преподавание от Главного управления военно-учебных заведений или Министерства народного просвещения и имевших не менее 12 учебных часов в неделю или все уроки в школе по одному предмету, даже если при этом преподавали менее12 учебных часов в неделю) и нештатных.

Преподавателями военных начальных школ становились учителя после полного курса Учительской семинарии военного ведомства или получившие от неё удостоверение «о сведениях и способностях, необходимых для таковой обязанности». В виде исключения начальник школы допускал к преподаванию учителей гимназий или лиц, выдержавших экзамен на звание учителя уездного училища. На действительную учебную службу в военной начальной школе зачислялись те учителя, которые имели не менее 15 учебных часов в неделю.

Разработка единых требований к преподавателям тесно связана с созданием в 1863 году нового органа управления военной школой – Главного управления военно-учебными заведениями (ГУВУЗ), включавшего Педагогический комитет и Педагогический музей.

В1900 году при Педагогическом музее в Санкт-Петербурге были открыты Педагогические курсы ведомства военно-учебных заведений под руководством генерала А.Н. Макарова, ставшие первым учебным заведением Российской армии, где осуществлялась педагогико-психологическая подготовка преподавателей для военно-учебных заведений. Причём эта подготовка велась по самым новейшим в тот период времени технологиям

82

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

экспериментальной психологии и педагогики, а занятия проводили такие педагоги, как А.П. Нечаев, А.Ф. Лазурский, С.Ю. Блюменау, Н.Е. Румянцев. По инициативе руководства Педагогического музея и Педагогических курсов проводились экспериментальные психолого-педагогические исследования в интересах военно-учебных заведений, съезды, создана Педагогическая Академия (1907), начато издание «Ежегодника экспериментальной педагогики» [3.С.90].

Таким образом, во-первых, к середине 70-х годов XIX века к педагогическому составу российской военной школы были установлены свои, в соответствии с разрядом заведения, требования для эффективного функционирования многоуровневой сети из 70 военно-учебных заведений (6 – 1 разряда, 26 – 2 разряда, 30 – 3 разряда и 8 – 4 разряда).

Во-вторых, главной задачей деятельности преподавателей стал лозунг «Научить учить и воспитывать». Профессионализм, нравственность и дисциплинированность считались главными характеристиками преподавателей. За упущения по службе преподаватели привлекались к ответственности, что предполагало повышение их требовательности к себе.

В-третьих, требования ХIХ века к преподавателям российской военной школы стали зависеть и от принадлежности их к одному из трёх родов военно-учебных заведений. Были определены законные причины отсутствия преподавателей на службе.

В-четвёртых, подготовка преподавателей стала носить обоснованный характер, имела практическую направленность, способствовала качественному отбору людей на эти должности [11. С. 20]. Преподаватели военно-учебных заведений начали разделяться на штатных (числящихся на действительной службе), нештатных (приватных или вольнонаёмных) и сверхштатных. Были определены статус всех категорий преподавательского состава и соответствующие требования к ним. Так, например, в военноучебные заведения 1-го и 2-го разрядов, в основном, привлекались опытные педагоги и учёные, а массовую подготовку педагогов для военно-учебных заведений 3 и 4 разрядов и преподавателей для общеобразовательных дисциплин вели педагогические курсы, учительская семинария и курсы учителей [11.С.15].

В-пятых, высокий престиж военного образования позволил привлечь в военно-учебные заведения лучших представителей педагогического сообщества, силой личного примера влиявших на рост требований к преподавателям и их подготовке, которая стала к этому времени профессиональной и осуществлялась в сети педагогических военно-учебных заведений.

Библиографический список

1.Веселаго Ф. Ф. Очерк истории морского кадетского корпуса с приложением списка воспитанников за 100 лет. – СПб.: Типография Морского кадетского корпуса, 1852. – 208 с.

2.Данченко В. Г., Калашников Г.В. Кадетский корпус. Школа русской военной элиты. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2007. – 463 с.

3.Военная педагогика: Учебник для вузов. / Под ред. О.Ю. Ефремова – СПб.: Питер, 2008. –

640с.

4.Исторический очерк Павловского военного училища, Павловского кадетского корпуса и Императорского военно-сиротского дома. 1798-1898 гг. / Под главною редакцией А.Н. Петрова. – СПб., 1898. – 770 с.

5.Устав для военно-учебных заведений второго класса. – СПб.: Типография Главного штаба Его Императорского Величества по Военному Поселению, 1830. – 148 с.

6.Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России (Сухопутного ведомства) / Составитель Н. Мельницкой. – В 4 т. – СПб., 1857. Т. 4. Часть шестая. – 462 с.

83

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

7.Исторический очерк 2-го Кадетского Корпуса. 1712-1912 гг. В двух томах. / Под общей редакцией А.К. Линдберга. Том первый / Составители Н.П. Жервэ, Н.В. Строев. – СПб: Типография Тренке и Фюсно, 1912. – 464 с.

8.Коровин В. М. Военное образование в Российской империи (середина ХIХ-начало ХХ века): монография. – Воронеж: Издательско-полиграфический центр ВГУ, 2009. – 704 с.

9.Бобровский П. О. Юнкерские училища. Историческое обозрение их развития и деятельности. В 2-х томах. Том второй. – СПб.: Издание книгопродавца Я. А. Исакова, 1873.

– 520 с.

10.Бобровский П. О. Юнкерские училища. Историческое обозрение их развития и деятельности. В 2-х томах. Том первый. – СПб.: Издание книгопродавца Я. А. Исакова, 1872.

– 270 с.

11.Лазукин В. Ф. Теоретические основы и прикладные аспекты образовательного процесса военного инженерного вуза. Монография. – Воронеж: Издательство Воронежского ВВАИУ (военного института), 2006. – 282 с.

84

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

УДК 94(54)

А.А. Семененко

ОКРЕПОСТЯХ В РИГВЕДЕ И АТХАРВАВЕДЕ ШАУНАКИ И (ПРЕ)ХАРАППЕ И

ДАТИРОВКЕ САМХИТ

В статье анализируются все упоминания крепостей в Ригведе и Атхарваведе Шаунаки. Сопоставление с данными археологии показывает, что эти Самхиты не могут датироваться II тыс. до н.э. Гимны Ригведы без упоминаний штурмуемых и разрушаемых крепостей должны датироваться между 3300 и 2700 гг. до н.э. Гимны Ригведы с описанием взятия, уничтожения и сожжения крепостей соотносятся с периодом военной экспансии носителей культуры Зрелой Хараппы из верховий Сарасвати и долины Рави в долину Инда и должны датироваться между 2700–2600 гг. до н.э. Атхарваведа Шаунаки была создана в основном в эпоху Зрелой Хараппы (2600–1900 гг. до н.э.) на стадии расцвета городской культуры на северо-западе Индостана.

Ключевые слова: Ригведа, Атхарваведа Шаунаки, Ранняя и Зрелая Хараппа, крепости.

A. A. Semenenko

ON FORTRESSES IN RIGVEDA AND ATHARVAVEDA SHAUNAKIYA AND (PRE)

HARAPPA AND SAMHITAS’ DATING

The paper analyzes all Rigveda’s and Atharvaveda Shaunakiya’s mentions of fortresses. The comparison with archaeological evidence demonstrates that both Samhitas were not composed in II Millennium BCE. Rigvedic hymns without references to fortresses being sieged or destroyed should be dated between 3300 and 2700 BCE. Rigvedic hymns with the descriptions of fortresses being attacked, demolished and burnt should be dated between 2700 and 2600 BCE. Atharvaveda Shaunakiya was created mostly in the Mature Harappan Epoch (2600–1900 BCE) and reflected the flourishing town culture of the North-Western Hindustan.

Key words: Rigveda, Atharvaveda Shaunakiya, Early and Mature Harappa, fortresses.

Крепости упоминаются в I мандале Ригведы (далее РВ) [1; 2] 24 раза (I.11.4; I.33.13; I.51.5 и 11; I.53.7 и 8; I.54.6; I.58.8; I.61.5; I.63.2 и 7; I.102.7; I.103.3 и 8; I.109.8; I.112.14; I.130.7 и 10; I.131.4; I.149.3; I.166.8; I.173.10; I.174.2 и 8), во II — 5 раз (II.14.6; II.19.6; II.20.7 и 8; II.35.6), в III — 6 раз (III.12.6; III.15.4; III.34.1; III.45.2; III.51.2; III.54.15), в IV — 6 раз (IV.16.13; IV.26.3; IV.27.1; IV.30.13 и 20; IV.32.10), в V — 4 раза (V.19.2; V.30.11; V.41.12; V.66.4), в VI — 12 раз (VI.2.7; VI.16.14 и 39; VI.18.5 и 8; VI.20.3, 7 и 10; VI.31.4; VI.32.3; VI.48.8; VI.73.2), в VII — 12 раз (VII.3.7; VII.5.3; VII.6.2; VII.15.14; VII.16.10; VII.18.13; VII.19.5; VII.21.4; VII.26.3; VII.52.1; VII.95.1; VII.99.5), в VIII — 19 раз (VIII.1.7, 8 — 2 раза, 28; VIII.6.23; VIII.17.14; VIII.32.5; VIII.33.5 и 7; VIII.53.1; VIII.61.8 и 10; VIII.69.8; VIII.73.18; VIII.80.7; VIII.93.2; VIII.97.14; VIII.98.6; VIII.100.8), в IX — 4 раза (IX.48.2; IX.61.1–2; IX.88.4; IX.107.10) и в X — 10 раз (X.46.5; X.47.4; X.67.5; X.87.22; X.89.7; X.99.7 и 11; X.101.8; X.104.8; X.111.10). Итого в целом в Самхите — 102 раза, в древнейшей части памятника (мандалы II–VII+IX) — 49 раз. Образ крепости упоминается во всех хронологических слоях текста достаточно равномерно.

________________

© Семененко А. А., 2018

85