РОССИЙСКИЕ СКОПЦЫ В РУМЫНИИ
ЧАСТЬ I
С.А. Иникова
Исследование, основанное на архивных и опубликованных материалах, посвящено истории появления и более чем 100-летнего существования колоний русских скопцов на территории Румынии, их отношениям с российскими консульствами и правительством и тесным связям со своими единоверцами в России. В работе рассматриваются особенности хозяйственной и психологической адаптации скопцов за границей, а также их религиозная деятельность.
Ключевые слова: секты, русские скопцы, Румыния и Россия, колонии, реэмиграция, религиозная деятельность особенности хозяйственной и психологической адаптации скопцов за границей, а также их религиозная деятельность.
колония русские скопцы румыния единоверцы
Российские скопцы, компактно проживавшие с начала XIX века в Яссах, Галаце, Бухаресте, к концу века превратились в неотъемлемую туристическую достопримечательность Румынии. Монополизировав в этих городах извозный промысел, скопцы, одетые в русские плисовые армяки, подпоясанные яркими кушаками, первыми около вокзала или пристани встречали приезжавших в страну, и воспринимались ими как еще одна изюминка в калейдоскопе балканской экзотики. О них упоминалось в «Путеводителе по Ближнему Востоку» Мейера и в «Путевых записках в Румынии» Лео Кларетти.
Однако само появление скопцов за пределами России, более чем 100-летнее существование секты в чужой стране и при этом их неразрывная связь с единоверцами на родине свидетельствуют о том, что история русского скопчества на румынской земле является частью, прежде всего, российской, мало кому известной истории1.
В первой части статьи будут рассмотрены вопросы, связанные с историко-политическими аспектами существования секты за рубежом. Вторая часть посвящена культурно-религиозной стороне жизни скопцов в Румынии, хотя такое деление носит отчасти условный характер, поскольку и в их истории, и в формировании специфической культуры, и в повседневном быту основополагающую роль всегда играл религиозный фактор.
* * *
Скопчество относилось к религиозным учениям, которые принято объединять термином духовное христианство, поскольку оно отвергало внешнее поклонение Богу и признавало приоритет внутреннего откровения. Сами скопцы вели свое начало с середины XVШ века со времени императрицы Елизаветы Петровны и Петра III. Елизавета Петровна, по убеждению скопцов, оставив престол своей фрейлине и взяв имя Акулины Ивановны, стала скопческой «богородицей». Она духовно родила Петра III, который принял скопчество, был свергнут с престола Екатериной II, заключен в темницу, но сумел бежать, и стал известен миру как Кондратий Селиванов.
Рис. 1. Портрет К. Селиванова (холст, масло).
ГМИР. А-646-Ж
Рис. 2. Портрет Петра Ш-Селиванова (рис. скопца Савельева).
ГМИР. ФФН. С-43-ТУ.
Селиванов был крестьянином д. Столбова Орловской губернии, вступил в хлыстовскую секту, но неудовлетворенный ее учением, в 1770-е годы решил реформировать его и сделать еще более строгим. Хлыстовский аскетизм, основанный на постулате о вечной непримиримой борьбе Добра и Зла - духовного и материального начал, был доведен им до крайнего радикализма во имя спасения души - до оскопления2.
Испытав на себе кнут и все тяготы сибирской ссылки, волею судьбы при Павле I он оказался в Петербурге в лечебнице для сумасшедших, а после восшествия на престол либерального Александра I Селиванов получил полную свободу, проживал в богатых домах петербургских скопцов и пользовался царскими почестями, пока в 1820 г. тайно, по распоряжению царя, его не вывезли и не поместили в Суздальский Спасо-Ефимьев монастырь. В 1832 г. «батюшка» Петр III умер, однако скопцы были уверены, что он воскрес и обязательно явится при последних днях, чтобы судить мир. Земной царь уступит ему свой трон, все скопцы соберутся по его зову, и тогда наступит их тысячелетнее Царство.
Признавая Св. Писание богодухновенной книгой, скопцы понимали его иносказательно, выхватывая отдельные фразы и толкуя по-своему. Необходимость оскопления они доказывали словами Спасителя: «ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного» (Матф. 19: 12); «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Матф. 5: 30); или ап. Павла: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание» (Кол. 3: 5) и т.д. Эти избранные места знали все последователи скопчества, поскольку с этих строк для каждого из них начинался путь в секту.
По скопческому учению Петр Ш-Селиванов был Сыном Божьим. В него вселился Святой Дух, который был до этого в Иисусе Христе, названном Спасителем, но во втором пришествии Сын Божий (К. Селиванов) был возвеличен как Искупитель. И если учение Христа известно миру как христианство, то учение Селиванова-Искупителя получило у скопцов название искупителевой веры.
Скопцы опирались не столько на Св. Писание, сколько на свое предание, запечатленное в передававшихся изустно рассказах и духовных песнях - распевцах, которые слагались не иначе как под диктовку Святого Духа и исполнялись в общинах-кораблях на молениях, называвшихся радениями. Члены секты вели замкнутый образ жизни, не вступали в брак, а бывшие в браке воздерживались от плотских отношений, не участвовали в мирских развлечениях, не употребляли в пищу мясо и хмельные напитки. В силу отсутствия естественного прироста, скопческая секта рекрутировала членов из числа православных, отличалась крайним прозелитизмом и, несмотря на изуверский характер, быстро распространялась.
С момента обнаружения секты в 1770-е годы, она никогда не была терпима. Иллюзии, владевшие Александром I в начале царствования, что только гуманное отношение к скопцам искоренит секту, быстро рассеялись. По Указу Сената от 8 октября 1808 г. всех самооскопившихся старше 17 лет (скопцы не выдавали оскопителей и брали вину за оскопление на себя) решено было отправлять на военную службу; оскопленных в малолетстве по достижении ими 17 лет зачислять в армию. 4 августа 1816 г. высочайше велено оскопителей и зачинщиков секты отдавать в войска в Сибирь и Грузию, неспособных отправлять на поселение в Сибирь (СПЧР 1875: 37, 44).
При Николае I и после него законы, касавшиеся скопцов, только ужесточались. Их бессрочно с 1830-х годов ссылали на поселение в Закавказье, а с 1847 г. годных к военной службе зачисляли в специальную скопческую роту; отправляли на крепостные работы в Ригу и на Аландские острова; в каторжную работу на Нерчинские заводы в Сибирь; на поселение в Туруханский край, а с начала 1860-х годов поток ссыльных скопцов направился в Якутию. Наиболее злостных оскопителей заключали в тюремные отделения Соловецкого и Суздальского Спасо-Ефимьева монастырей.
Появление скопцов в Дунайских княжествах. Российские протеже
Уход за границу российских подданных в ХУШ - первой половине XIX века хотя и не носил регулярного массового характера, но, вместе с тем, не был каким-то совсем исключительным явлением. Среди беглецов были крепостные крестьяне, криминальный элемент, стремившийся скрыться от ответственности, военные дезертиры, число которых особенно умножалось во время военных действий, и люди, искавшие свободу вероисповедания. Многие из них находили приют в Дунайских княжествах - Молдавии и Валахии, официально объединившихся 23 декабря 1861 г. в государство Румыния, которое в 1877 г. провозгласило свою независимость от Турции.
Время от времени российское правительство объявляло амнистии, освобождая беглецов от наказания за своевольный уход при условии добровольного возвращения в течение определенного периода. 30 августа 1814 г. после победоносной войны с Наполеоном и заграничных походов русских войск был обнародован царский манифест, разрешивший бежавшим из России людям разных сословий беспрепятственно вернуться на родину. Именно тогда правительству стало известно, что за границей находится немало российских подданных из числа скопцов.
В 1815 г. управляющий Бессарабской областью уведомил министра юстиции, что на основании манифеста «являются к нему во множестве из-за границы оскопившиеся люди великороссийской породы с билетами, выдаваемыми от находящегося в Яссах российского генерального консула Пини» (РГИА 4: 1 об.). Управляющий, не зная, что с ними делать, запросил министра юстиции, а тот в свою очередь обратился в Комитет министров, который решил, что «люди сии принесут не столько пользы, сколько вреда», и постановил всех скопцов, вышедших из-за границы, вернуть назад. И таких скопцов, которых в 1815 г. вернули назад в Молдавское княжество, набралось более 200 человек (РГИА 4: 3 об.; РГИА 5: 5 об.; АВПРИ 4: 40 об., СПЧР 1875: 44).
Утратив надежду возвратиться на родину, не зная языка и законов чужой страны, скопцы попросили российское консульство в Яссах взять их под свое покровительство. Последнее согласилось «единственно из уважения к российскому их происхождению и чистосердечному сознанию нещастнаго своего заблуждения» (АВПРИ 4: 29). Скопцам пообещали защиту от «неправильных утеснений» со стороны местных начальств, но потребовали, чтобы они не занимались прозелитизмом.
Появление скопцов в столице Молдавского княжества г. Яссах и их численный рост насторожили молдавского православного митр. Вениамина, но сектанты сумели убедить его, что они православные, а оскоплены неизвестно кем в детстве и за это гонимы в России. Внешне они вели себя как вполне православные люди, посещали церковь, говели и причащались. В те годы среди скопцов были даже два иконописца, писавшие православному местному населению иконы и расписывавшие иконостасы в монастырях. Архимандрит монастыря Слатина, тогда занимавший должность ключника и хорошо знавший этих скопцов, работавших и живших в монастыре, свидетельствовал об их безукоризненной жизни (Сырку 1879: 33). Митр. Вениамин допустил их прислуживать в своей митрополичьей церкви и слушать не хотел живших в Молдавии русских старообрядцев, которые пытались объяснить ему, кто такие его подопечные (Парфений 1855: 181-183; Melchisedek 1871)3.
Втайне ясские скопцы продолжали свои радения, принимали в секту новых членов, приезжавших из России, оскопляли и дооскопляли людей. Хотя митр. Мелхиседек в своем исследовании утверждал, что скопцы обещаниями материальных благ вовлекли в секту немало румынских мальчиков, российские дипломаты в княжествах отрицали подобную информацию и писали, что скопцы не искали последователей среди местного населения (Сырку 1879: 40; АВПРИ 4: 45). Если такие случаи и были, то их надо признать редким исключением. В 1830-е годы дважды велись расследования о ставших известными оскоплениях, и каждый раз часть скопцов бежала из Молдавии в Валахию и Турцию, а остальные отрекались от своей ереси и торжественно присоединялись к православию. Скопцы «остались жить по-прежнему в Яссах под личиною православия», а светские и духовные власти постепенно перестали ими интересоваться (Сырку 1879: 39, 40).
В Валашском княжестве в г. Бухаресте вначале обосновалась небольшая группа скопцов. По примеру ясских собратий в 1827 г. они обратились к проезжавшему через Дунайские княжества в Константинополь российскому посланнику при Порте Оттоманской Рибопьеру с просьбой, чтобы бухарестское консульство взяло их под свое покровительство как российских подданных. Посланник, получив положительный отзыв об их поведении, разрешил, и с этого времени скопцы Бухареста стали тоже пользоваться покровительством России в лице императорского консульства (АВПРИ 4: 29 об., 41 об.).
В мае 1834 г. Николай I высочайше утвердил положение Комитета министров, разрешившее беглым, на ком нет иных преступлений, кроме побега, вернуться из турецких владений. Это постановление было адресовано казакам-некрасовцам, жившим в турецкой в те годы Добрудже и выражавшим желание возвратиться в Россию, однако разрешением захотели воспользоваться и другие беглецы, в том числе скопцы, о которых никто из чиновников в тот момент не вспомнил. С конца 1834 г. скопцы потянулись в Россию. Они получали паспорта от российских консулов, законно переходили границу и попадали в Бессарабию. Большинство успели получить российские документы и исчезнуть из поля зрения властей. Комитет министров после проведенных МВД расследований постановил освободить их от суда и следствия, но многих даже не нашли, чтобы сообщить им это известие (РГИА 7: 1 об.-75).
Весной 1836 г. восемь ясских скопцов из числа тех, кого еще в 1815 г. не впустили в Россию, обратились к Николаю I с верноподданнической просьбой о возвращении. Император заинтересовался этим делом, и только тут выяснилось, что никаких законодательных актов, запрещавших скопцам вернуться, в Министерстве внутренних дел нет (РГИА 5: 15 об.; РГИА 18: 2-2 об., 4 об., 6 об.). Статс-секретарь А.С. Танеев по повелению императора запросил мнение П.Д. Киселева, бывшего с 1829 по 1834 гг. управляющим Дунайскими княжествами, об этих людях. Киселев ответил: «Скопцы, живущие в княжествах Молдавии и Валахии, суть люди вообще торговые, довольно зажиточные, трезвые и благонравные. Во время пятилетнего управления моего княжествами, однажды только доходило до меня сведение о наклонности их привлекать в свою секту (за что, кажется, они были высланы из России), но по первому воспрещению всякое со стороны их дальнейшее к сему покушение прекратилось. Вообще, люди сии мне известны скромным их поведением, сохранением чрез 20 лет пылкой приверженности к Отечеству и всех русских обычаев, некоторых же из них я лично таковыми знаю по бытности их старшинами общества» (РГИА 1: 2-2 об.).
Несмотря на благоприятный отзыв Киселева, высочайшим повелением от 19 марта 1837 г. въезд в страну скопцам был категорически запрещен безотносительно того, где, как и когда они оскопились, «дабы тем удержать распространение сей вредной секты и оградить от заразы простолюдинов» (СПЧР 1875: 198-199; РГИА 13: 5 об.). Впоследствии это высочайшее повеление стало основополагающим законом при принятии решений о въезде скопцов на территорию России. Запрет на въезд в страну скопцам был подтвержден постановлением Комитета министров от 10/22 июня 1870 г. (СПЧР 1875: 661-662).