Материал: Сборник материалов Конференции

также отказавшиеся от язычества в пользу христианства. С точки зрения неоязычников, христианство является чуждой русским религией ближневосточного народа, целью которого было ослабление духовного и физического потенциала русского народа и, в конечном итоге, его устранения с арены мировой истории. Несомненно, что данные идеи носят конпирологический характер, являясь разновидностью «теорий заговора». Однако, наибольшее беспокойство вызывает то, что утверждение неразрывной связи национального и религиозного вносит в неоязыческую идеологию значительные расистские, антисемитские и антихристианские элементы. Идеологическая стигматизация традиционных религий обладает значительным экстремистским потенциалом, ведет к разжиганию межрелигиозной розни и межнациональным конфликтам в нашей стране.

Идеология неоязычества провоцирует конфликтность не только в межрелигиозных и межнациональных отношениях, но и несет ощутимую угрозу для стабильности и безопасности государства и общества в целом. В контексте рассмотрения отечественной истории, как результата ошибочного выбора, его частным следствием становится сама идея российской государственности, которая подвергается деконструкции и делигитимации. Последовательное развитие и применение неоязыческих идеологем ведет к отрицанию легитимности российской власти. Духовные скрепы российского общества, с точки зрения неоязычества, не являются подлинными и подлежат демонтированию. При этом не представляется очевидным, что неоязычество может предложить нечто позитивное взамен.

Впоследние два года происходит значительная активизация неоязыческих движений, выражающаяся в усиленном их проникновении в силовые структуры и активном сближении с оппозиционными силами. Развитие последнего направления ведет

квключению неоязычества в систему оппозиционных идеологических трендов. При оценке оппозиционных идеологий часто используются взаимопротивопоставляемые бинарные пары терминов, подчас маскирующие и искажающие их структуру и содержание. Противопоставление либералов и консерваторов, либералов и коммунистов, националистов и антифашистов далеко не всегда является эффективным инструментом анализа и интерпретации идеологий. Причина этого коренится в том, что в российском обществе данные термины воспринимаются скорее как маркеры политической идентификации, а не целостные идеологии. На фоне значительного содержательного разнообразия, оппозиционные идеологические тренды объединены по двум показателям: оппозиционности существующей власти и исторически доказанной неэффективностью в условиях российского общества.

Внастоящее время в рядах российской оппозиции присутствуют носители самых разных идеологических и политических взглядов. Идеологическое разнообразие и несовместимость политических взглядов не мешают достижению консенсуса в вопросе критики власти и желании изменения существующего порядка. Это доказывает, что взаимодействие различных идеологических трендов в среде оппозиции строится не вокруг общих идей, а вокруг общей цели. В последнее время одним из объединяющих факторов становится отношение к событиям на Украине. Наряду с неприятием существующей власти, оппозиционные идеологические тренды консолидирует критическое отношение к Русской Православной Церкви. Именно отношение к Православию про-

44

ливает свет на проблему исторической неэффективности оппозиционных идеологий. Историческая неэффективность коммунистического проекта в значительной степени связана с его изначальной антирелигиозностью, которая, впрочем, для современных коммунистов малоактуальна. В 90-е годы происходит вытеснение коммунистической идеологии либеральной, однако ее неэффективность проявляется как в экономических и внешнеполитических потерях, так и в непопулярности среди большей части народа. Возможно, что распространению либеральных идей препятствовало специфическое отношение их носителей к Православию и традиционным ценностям русского народа. Присущее большинству либеральных политиков стремление к ограничению присутствия Церкви в общественной жизни ограничило возможности распространения либеральных идей в среде широких масс российского народа. Именно отношение к Православию и традиционным ценностям русского народа выступает в качестве маркера исторической неэффективности оппозиционных идеологических трендов.

Возможно что идеологи оппозиции оценили ошибочность таких подходов. Поэтому, при формировании широкого фронта оппозиции существующей власти, в ее ряды были включены представители крайних националистов, национал-демократов, радикальных левых. идеи неоязычества также оказались вписаны в систему оппозиционных идеологических трендов, в качестве альтернативной религиозности, ориентированной на радикалов.

Долгое время в системе оппозиционных трендов идеям, связанным с Православием, не находилось места. Слишком очевидной казалась неразрывная связь Православия и русского патриотизма. В целом это положение дел сохраняется и поныне, абсолютное большинство православных граждан нашей страны разделяют конструктивную позицию священноначалия Русской Православной Церкви в отношении внутренней и внешней политики российского государства. Однако, события на Украине внесли в данную ситуацию определенные коррективы. Многие украинские политики пытаются обосновать свою антироссийскую политику христианской мотивацией. Т.н. «богословие Майдана» рассматривается как фундамент подлинно христианской политики. Идеологии этой концепции противопоставляют «подлинное» украинское православие российскому, которое подвергается критике по целому ряду направлений. Некоторые российские журналисты и блогеры разделяют данную позицию и обосновывают свою антироссийскую риторику религиозными мотивами. Опасность этой ситуации заключается в возможности формирования нового оппозиционного идеологического тренда, аппелирующего к Православию по версии «богословия Майдана».

Здесь уместны некоторые исторические параллели. Формирование основанной на неоязычестве, антихристианской и античеловеческой нацистской идеологии связано с религиозным кризисом пережитом многими немцами по окончании Первой Мировой войны. Патриотический подъем в странах - участницах Первой Мировой войны, сопровождался проповедью военных капелланов, убеждающих воинов в том, что Бог на их стороне. Поражение Германии переживалось многими как разочарование в христианстве. давшем победу странам Антанты. С этим во многом связано распространение неоязычества и нацистской идеологии. Главным врагом нацизма являлись не страны и народы, а Бог, «отвернувшийся» от немцев в 1918 году. Таким образом, войны между христианами и попытки оправдать ненависть к ближнему богословскими аргументами

45

открывает путь неоязычеству и может привести к трагедиям мирового масштаба. Празднование 70-летнго юбилея Великой Победы должно напоминать нам, что в

1945 году наш народ победил врага, избравшего неоязычество своей идеологией и обоснованием бесчеловечных преступлений. Наши предки победили не только Третий рейх, но и языческую державу, несущую смерть и рабство. Память жертв войны и долг по отношению к еще живущим ее участникам требует рассматривать возрождение неоязычества в нашей стране в контексте событий Великой Победы.

1000-летие преставления святого равноапостольного князя Владимира является важнейшим историческим юбилеем после 1000-летия Крещения Руси. Тогда, в 1988 году Церковь и общество праздновали тысячелетие судьбоносного выбора, предопределившего наше историческое развитие, создавшего парадигму российской государственности и цивилизации. Торжества этого года делают акцент на осуществившихся результатах этого выбора - Российском государстве, возникшем на православной основе и сохранившем духовный вектор своего развития. Выбор князя Владимира был связан с отказом от язычества в пользу Православия. Делая этот выбор сегодня мы сохраняем непрерывную преемственность российской государственности как основу ее стабильности.

46

ПОНОМАРЕВА Елена Георгиевна, профессор Московского государственного института

международных отношений (Университета), доктор политических наук, профессор

Образование – передний край информационной войны

Впервые термин «информационная война» (ИВ) был использован в 1976 г. бывшим научным советником МО США Томасом Роной в отчете «Системы оружия и информационной войны», подготовленным для компании «Боинг». Официально термин ИВ впервые появился в директиве министра обороны США «Information Warfare» от 21 декабря 1992 года. В октябре

1998 г. МО США ввело в действие «Объединенную доктрину информационных операций», где ИВ была обозначена, как

«комплексное воздействие (совокупность информационных операций), оказываемое во время кризиса или конфликта на определенного противника или нескольких противников с целью выполнить или способствовать решению поставленных задач».

В августе 1995 г. Национальный университет обороны США опубликовал работу Мартина Либицки «Что является информационной войной?» («What is Information Warfare?»).

Автор представил ИВ как мозаику различных форм, а именно семи ее видов. Четвертую позицию в перечне занимала информационно-психологическая война, понимаемая, как

«использование информационных возможностей и ресурсов против человеческого сознания. Конкретно это выражается в

инициировании культурного конфликта, а также в проведении операций против национальной воли, военного руководства и войск противника. Все это самым непосредственным образом связано с ОБРАЗОВАНИЕМ.

47

Информационно-психологическая война – четкая методология изменения картины мира противоположной стороны в заданном направлении. Под противоположной стороной понимаются как лица, принимающие решения на различных уровнях, так и отдельные группы людей и, наконец, массовое сознание народа в целом.

ИВ предусматривает формирование и массовое распространение по информканалам противника или глобальным сетям, а также через систему образования дезинформации или тенденциозной информации для воздействия на оценки, намерения и ориентацию населения и лиц, принимающих решения.

1. Чем выше уровень образования, тем труднее манипулировать человеком. Образованные люди менее податливы чужой антигосударственнойпропаганде; 2. Реальное образование – это сложный комплекс обучения,

воспитания (формирования ценностей) и идентификации, в котором

обучение дает картину мира, определяет каналы получения информации, а также уровень анализа и критичности;

 воспитание формирует ценности и защиту от негативной информации, дает уверенность в своей правоте и силе;

социокультурная и религиозная идентичность защищает субъектманипулирования по тому же принципу, что и идеология.

48