При обозначении глаз как пространства лазоревый цвет, с одной стороны (в противопоставление чёрному), связан с пустотой не как опустошённостью после страсти, а, подобно белому цвету, с пустотой бесстрастия. С другой стороны (св сближении с синим), он связан с духовным началом в его максимальном проявлении: «пустынность», доходя до предела, превращается в «звон», предельная степень бесстрастия оборачивается возможностью выхода за пределы земного бытия. Если в цитированном стихотворении из цикла «Отрок» слово черны является собственно цветообозначением, а словосочетание провалы в мвуръ - иносказанием, то в поэме-сказке «Царь - Девица» соотношение обратное: лазурные - цветообозначение, а две чёрных дыры - иносказание. При этом духовная сущность Царевича-гусляра представлена в контексте смертельной телесной немощью, определяемой как вообще его образом в поэме, так и содержанием этюда - кручиной Царевича перед первой встречей с Царь - Девицей: «Не слетались голуби // К окну, за крупой - // Встал Царевич сгорбленный, // Кручинный такой. // «Не понять, чем бабам // Моя суть хороша! // Руки-ноги слабые, // Как есть лапша!»
«Кто б меня да турманом // Да в тартарары! // Где глаза лазурные? // Две чёрные дыры. // Снеговее скатерти, // Мертвец - весь сказ? // Вся-то кровь до капельки // К губам собралась!» (Сентябрь, 1920)
Связь лазурного (символ духовного начала) с чёрным (символ страдания) имеет характер соперничества: то чёрное, то лазурное оказывается способным выразить высшую степень духовности, однако чёрное - как смерть, лазурное - как вознесение души.
Тема красного (символ страсти) и синего, лазоревого, лазурного, связанного с недосягаемой далью, бессмертием (символ святости), определяет в творчестве Марины Цветаевой оппозицию «красный (и его оттенки) - синий (лазоревый, лазурный)»:
. Доколе меня 3. Толк - Царевичев челн?
Не умчит в лазурь В царстве моём - ни свинки, ни кори,
На красном коне Ни высших материй, ни средних историй,
Мой Гений. Ни расовой розни, ни Гусовой казни,
Ни детских болезней, ни детских боязней.
. Сапожок чрез борток, Синь. Лето красно.
Ногой - лёгкой - скок И время - на всё.
Домой, в красный чертог.
На простор синих волн.
Примеры эти разнородны, взяты из произведений, резко различающихся по своей стилистике: 1 - из поэмы «На красно коне», в которой авторский голос не связан ни с какой стилизацией; 2 - из поэмы - сказки «Царь - Девица», ориентированной на фольклорную стилистику; 3 - из сатирической сказки-пьесы «Крысолов», иронически пересказывающей и переосмысливающей немецкую легенду. В соответствии со стилистическими особенностями цитируемых произведений семантика цветовых слов, сохраняя главные особенности цветаевской парадигматики в цветообозначении, имеет и специфические черты. Так, в поэме «Царь - Девица» слово синий имеет характер постоянного эпитета, свойственного фольклору, но первичное цветовое значение этого эпитета актуализировано в контрасте с образами красного. Слово красный в таких сочетаниях, как красный черты, лето красно, совмещает в себе и первичное архаическое значение красоты, привлекательности, и современное цветовое значение. При этом архаическое положительной эмоции вполне согласуется с символическим, актуализированным Цветаевой, значением страсти: красный-черты - дом. Среда обитания Царь - Девицы, её стихия; лето красно - цель гибельного стремления, мечта уводимых музыкантом детей. (Зубова Л. В. 1989)
Если в парадигматических отношениях лексики, отражённых в художественных текстах, выявляется система контекстуальных семантических противопоставлений и сближений слов с исходно различным в языке значением, то при исследовании синтагматических отношений можно проследить, какие слова образуют синонимический ряд, какие из этих слов, какие значения и компоненты значений каждого из них реализуются в условиях тождественной или сходной сочетаемости. Проанализируем наиболее представленный в поэтических произведениях М. Цветаевой (как, впрочем, и в русском языке вообще) синонимический ряд с общим значением красного цвета: красный, пурпурный, пурпуровый, алый, рдяный, ржавый, розовый, кумачовый, кумашный, румяный, червонный, багровый, багряный, малиновый, кровавый, жаркий, цвета зари, а также некоторые цветообозначения, синонимизированные в конкретных художественных текстах с членами этого ряда, например смуглый и золотой.
Ряд с общим значением красного цвета в произведениях М. Цветаевой состоит из семи основных групп, различающихся конкретной семантикой и сочетаемостью его элементов;
а) красный цвет одежды, материи, предметов и т.п.;
б) цвет, связанный с горением: цвет огня, поверхностей, освещённых огнём, вещества, охваченного огнём или раскалённого, след ожога, а также цвет молнии;
в) цвет крови или вещества, поверхностей, окрашенных кровью;
г) цвет лица, губ, щёк и т.п., сопутствующий здоровью, жизненной силе, зрелости, а также отражающий душевное волнение, возбуждение;
д) цвет зари и поверхностей, освещённых восходящим или заходящим солнцем;
е) цвет как геральдический знак царской власти;
ж) цвет, символизирующий бунт, революцию.
Все эти значения объединены не только семантикой доминирующего в синонимическом ряду слова красный «имеющий окраску одного из основных цветов спектра, идущего перед оранжевым» (МАС), но и общей семой «максимальная интенсивность проявления цвета», т.е. смыслом, имеющим первостепенное значение в художественной системе М. Цветаевой.
Попытаемся выявить состав синонимических микрогрупп, члены которых объединены употреблением в одном определённом значении из семи перечисленных. Специфика выделения таких микрогрупп в художественном тексте заключается в том, что цветообозначения красного и его оттенков вязыке и тем более в художественном тексте часто связаны с динамическими свойствами материи, физической субстанции, имеющей красный цвет. (Зубова Л.В. 1989) Так, солнечное излучение воспринимается как красное при восходе солнца, постепенно ведущем к рассеиванию цвета, превращению его в мрак; огонь превращает предметы в чёрный прах или раскаляет добела. Волнение, страсть тоже способны превращать красное в белое или обесцвечивать (у М. Цветаевой: С белым бешенством его: Ровно облако побелела я -; Смывает лучшие румяна - // Любовь -). Текущая кровь (т.е. обнаруживающая себя движением) ведёт к смерти, представленной символикой белого и чёрного, жизнь в её динамике приводит к старению, превращая румяное лицо в обесцвеченное, рыжие и золотые волосы - в седые (белые, серебряные). Превращение одного цвета в другой при активном динамическом его проявлении в природных процессах определяет гиперболизацию цветообозначений в их заместительном словоупотреблении, чему посвящён специальный раздел главы.
Кроме того при отнесении конкретных словоупотреблений к какой-либо из перечисленных синонимических микрогруппважно иметь в виду, что в одном таком словоупотреблении может быть представлен целый комплекс значений, приводящий к пересечению рядов, принадлежащих к этим микрогруппам, что определяется пересечением и взаимодействием образов в системе художественного произведения. Например, в стихотворении «Огнепоклонник! Красная масть…» из цикла «Отрок», в цикле «Георгий», в поэме «На красном коне» красное одновременно представлено и кА цвет огня, и как цвет крови, и как отражение солнечных лучей, и как краска жизненной силы, и как краска смущения, и как цвет одежды: «Иль луч пурпуровый // Косит копьём? // Иль красная туча // Взмелась плащом?»
В строках: «Полыхни малинового юбкой, // Молодость моя! Моя голубка // Смуглая!» (ноябрь, 1921)
Номинативное значение слова малинового в обозначении цвета одежды метафорически связывается с образом огня через глагол горения, а тема стихотворения связывает малиновый цвет с молодостью героини.
При обозначении красного как символа бунта и революции наблюдается семантическая производность от красного как цвета страсти, что активно проявляется в общих для этих значений символах огня и пожара, а также кровь. Поэтому при анализе синтагматических свойств членов синонимического ряда с общим значением красного цвета рассмотрим не все сферы употребления таких слов, а только, как нам представляется, семантически первичные, во всяком случае в системе поэтического языка М. Цветаевой.
2.3.1 Красный цвет одежды, материи, предметов и т.п
Номинативное значение слова красный и его синонимов является в поэтических произведениях М. Цветаевой семантической основой большинства переносных и символических значений, благодаря широко развитым в языке коннотациям, связанным с номинацией красного. Так, при обозначении красного цвета одежды, ткани, предметов домашнего обихода в стихах и поэмах Цветаевой отчётливо проявляется знаковый характер красного цвета и его оттенков:
Белый стаи с шнуровочкой,
Да красный кушак, -
Что за круг меж бровочек,
Кумашный пятак?
Красный бант в волосах!
Красный бант в волосах!
А мой друг дорогой -
Часовой на часах.
И плащ его красен,
И конь его бел
(Георгий, 1921)
) Тебя восхваляли! Розового платья
Никто не подарил?
(Тебе - через 100 лет, 1917)
) Полыхни малинового юбкой…
(Молодость… 1922)
) Молодость! Мой лоскуток кумашный!
(Молодость… 1922)
) Колотёры-молотёры,
Полотёры-полодёры.
Кумашный стан,
Бахромчатый штан.
) Кафтан - нет белее,
Кушак - нет алее…
) В небе-то - ясно,
Темно - на дне.
Красный один
Башмачок на корме.
) Я не танцую, - без моей вины
Прошло волнами розовое платье.
) За плащом - рдяным и рваным
(Ученик, 1921)
) За пыльным пурпуром твоим брести в суровом
Плаще ученика
(Ученик, 1921)
) Огненный плащ его,
Посвист копья его,
Кровокипящего
Славьте - коня его!
(Георгий, 1921)
) Моя кровать была бы голубая,
Нет, - алая! А в головах - Амур
(Приключение, 1919)
) Словно лес какой червонный -
Все склоняются знамёна…
В цитированных контекстах знакомый характер имеет фольклорное сближение красного и белого как выразителей положительных эмоций (1,8), «красный бант» героини; (2) - знак её страсти; «красный башмачок княжны», погубленной Разиным (9), - след и знак её жизни; «розовое платье» героини - знак её мечты в одном контексте (4) и знак юности в другом (10), «малиновая юбка» (5) и «лоскуток кумашный» (6) - знаки молодости на излёте; «алая кровать» (14) - знак мечты о красивой и богатой жизни девчонки из пьесы о Казакове, «пыльный пурпур» (12) и «рдяный плащ» (11) в цикле стихов «Ученик» символизируют духовную власть ведущего над ведомым, учителя над учеником, любимого над любящей; «кумашный стан» полотёров, отождествлённый с пожаром (7), - символ бунта, революции; слово червонный непосредственно относится к знамени (15).
.3.2 Цвет, связанный с горением
Значение «цвет, связанный с горением - цвет огня или поверхностей, освещённых огнём, вещества, охваченного огнём или раскалённого, цвет ожога, а также цвет молнии» реализуется у Цветаевой употреблением слов красный, малиновый, пурпуровый, пурпурный, алый, червонный, золотой, а также многочисленными метафорами и перифразами типа зажглась, горит, пожар, костёр, факел, петух, коралл. Слова собственно цветовой номинации представлены в таких контекстах:
Не красный пожар лесной…
На красных факелах жгуты
С красной молнией и громом…
Железом ты в меня впился,
Как огневая полоса
Под красными щипцами -
След твоих рук - на память!
И, всё уже отдав, сей чёрный столб
Я не отдам - за красный нимб Руана?
. Огнепоклонник! Не поклонюсь!
В чёрных пустотах твоих красных
Стройную мощь выкрутив в жгут -
Мой это бьёт - красный лоскут?
. Красною кистью
Рябина зажглась
. Хворост - сер. Хочешь - ал?
Вместо хворосту - коралл.
. А вон за тою дверцей,
Куда народ валит, -
Там Иверское сердце,
Червонное, горит.
. Под смуглыми веками -
Пожар златокрылый
. Нагота ищет покрова,
Оттого так часто горят
Чердаки - часто и скоро -
Час, да наш в красном плаще?
. Грязь явственно сожжена!
Дом - красная бузина?
Честь царственно спасена!
Дом - красная купина!
. В сини волны в упор
Грудь высокую впёр.
Посерёдке - костёр,
Пурпуровый шатёр.
. Жив! Не сожжён, а жгущ
Бьющ - такой огонь пурпурный
Лемноса.
. То не два крыла -
В золотой костёр,
То Царевич наш
Две руки простёр,
Две руки свои разом поднял
В золотую зарю господню!
Примеры показывают, что в перифрастических обозначениях огня, содержащих слово красный, именной частью являются, как правило, названия конкретных предметов, одежды, плодов, построек и т.д.: красный шатёр, красный факел, красный лоскут, красный плащ, красная бузина и др., но наряду с такими перефразами типичны для Цветаевой и перефразы, отсылающие к традиционной библейской символике: красный нимб, красная купина. В таком словоупотреблении можно видеть одно из важнейших свойств цветаевской поэтики - представление символа материальной субстанцией.
В исследованных текстах не встретилось обозначение огня и его семантических производных словами рдяный, розовый, румяный, ржавый, рыжий, смуглый. Однако потенциально весь ряд цветообозначений с общей семантикой красного цвета соотносим с образами и символикой огня. Так, например, косвенное указание на огонь можно видеть в названии коней рыжий в поэме «Переулочки», поскольку кони в этом контексте могут интерпретироваться как демонические огненные кони - посредники между земным и небесным миром.
2.3.3 Цвет крови или веществ и поверхностей, окрашенных кровью
Это значение представлено в поэзии М. Цветаевой употреблением слов с четырьмя различными корнями: красный, пурпурный, пурпуровый, рдеть (рдяпъ), ржавый:
Красного кровью своей клянусь
И головою своей кудрявой
. Не отца седого скорбь
Чёрная, не крови братней
Нынче выцветшее пятна, -
Пурпурные и поднесь?
Пурпуром омрача
Меч улыбался, аще
Бы
Убей
Царь! Да рдеет
Меч!
Ночь - ежели чёрная
Кровь ежели красная,
Бабенка невздорная,
Да на всё согласная
Вынимает из тела грешного
Пурпуровую - всю - булавочку
. Царь ещё не закончил сказки!
Этой крови узревши рдянь,
Царь, сними роковую дань
С града грешного…
. А от губ - двойной конвой -
Что за след такой за ржавый?
Бог, спаси нашу державу! -
Клюв у филина кровавый!
Слово кумач можно было бы отнести к этому ряду по цветовому подобию, на которое указывает контекст, но не способу цветовой номинации: