ТЕРРОРИЗМ И ДЕМОКРАТИЯ
Понятие демократии в терминах нашего сравнительного исследования относится в основном к легальному субъекту, который призван гарантировать демократические устои в обществе, защищать демократию от ее врагов и действовать в интересах народа. В этой связи обращение к понятийному развитию концепта "демократия" с древних времен до наших дней представляется чрезвычайно важным.
Сущность демократии (греч. dйmos - народ и krбtos - власть) может представляться самоочевидной - народовластие или правление народа. Какая власть имеется в виду? Что понимается под народом? Кто и кем управляет при народовластии? В состоянии ли весь народ выступать в роли правителя?
По-гречески demos - народ, толпа, чернь, люди (в эпоху же расцвета полиса - собрание полноправных граждан, или так называемых дем), а kratos - сила, власть, могущество, правление и даже победа. Неудивительно, что уже древние греки и их выдающиеся политики, риторы и философы расходились в трактовке смысла слова демократия не меньше, пожалуй, чем наши современники. Это слово могло обозначать и торжество бунтующей черни, и господство низших слове населения, и участие всех граждан в делах полиса, то есть в политике, и решающую роль народного собрания, и систему правления лицами, уполномоченными на это с помощью формальных процедур представления демов.
Нынче словом демократия обозначаются и некий политический принцип, и особый тип власти, и система правления, и разновидность политического режима, и определенная политическая культура, и, наконец, довольно неоднородный идеологический комплекс, даже некая мировоззренческая установка и жизненный стиль.
Существуют античные трактовки демократии, либеральные, консервативные, популистские, коммунистические и анархистские ее интерпретации, плюралистические и элитарные концепции, идеи прямой и представительной демократии, модели охранительной, развивающей и партиципарной демократии (или демократии прямого участия), наконец, идеологические конструкции типа демократии советов, пролетарской (буржуазной, мелкобуржуазной и т.п.) демократии, народной демократии, их различные националистические и цивилизационные версии и множество других пониманий демократии.
Однако коль скоро концепт демократии связан с системой правления, режимом и политической культурой, а тем самым оказывается в практической сфере искусства политики, необходимо уточнить родословную и содержания понятия демократия с учетом его операционных аспектов.
Один подход связан с осуществлением всеми (всем народом в целом) всей полноты своей власти, а тем самым в управлении каждым человеком и группой - все руководят каждым. Другой - с мерой участия каждого человека и группы, составляющей народ, в самоуправлении политией в целом - каждый руководит всем.
Составляющие суть двух взаимодополнительных аспектов народовластия - всенародности и властности (самоуправности) каждого.
На древнейшем этапе развития человечества прообразом власти народа стала власть рода, родовая (непосредственная, военная) демократия.
В силу этого первоначальная самоорганизация людей отмечена чертами всенародности, состоит в непосредственном участии всех в деле выживания и воспроизведения рода. Отсюда, только еще возникающая политика была демократична, правда, эта первобытная демократия неизбежно оказывалась крайне примитивной и исключительно односторонней.
В преуспевающих родах и племенах начинается усложнение политики, возникает структурно-функциональная дифференциация, появляются зачатки институтов.
Распространение статуса друзей на весь демос акцентирует начало всенародности.
При этом утвердился основополагающий общедемократический (справедливый и для всенародности, и для самоуправления) принцип равенства граждан. Он стал развитием изначальных принципов родства (равенства в роде) и дружества (равенства, прежде всего, в делах военной дружины), которые были юридически закреплены в праве-обязанности граждан выступать в народном собрании (isegoria), осуществлять полисные функции, например, служить в войске и совершать литургии, а также отвечать перед законом и осуществлять правосудие (isonomia). Характерно, что сама система демократического правления нередко именовалась этим словом isonomia - равнозаконие, а в некоторых местах, особенно в Ионии, словом isokratia - равновластвование.
Важно, что уже с античных времен, когда обозначилось различие между демократией всенародности и демократией самоуправляющихся граждан, само понятие демоса, или народа, получает две качественно различные трактовки. Это мог быть целокупный, нередко мистически пребывающий вне времени народ, в котором терялись не только отдельные индивиды, но и целые поколения. Это могла быть также конкретная для данного места и времени совокупность граждан. В первом случае это было нечто большее, чем просто население. Во втором - значительная часть населения, а то и его большинство не попадали в состав демоса.
Развитие демократических начал и их концептуализация продолжаются и после того, как закольцованные структуры полисных демократий поглощаются так называемыми историческими империями и образующимися в их геополитических ареалах цивилизациями. Здесь два важных моментах: 1) эмансипация вольного имперца как гражданина мира (kosmopolites), а также 2) универсализация демоса как сообщества цивилизованных (от civis - гражданин) подданных империи, противопоставленных варварам.
Обретение индивидуумом самостоятельных политических ролей происходит, так или иначе, в более или менее отчетливых формах фактически повсеместно на протяжении исторического эона Эон (др.-греч. aion - век, эпоха) - в геологии, отрезок времени геологической истории, в течение которого сформировалась эонотема; объединяет несколько эр. империй и цивилизаций.
Таким образом, имперская организация способствует развитию политической личности, слободской автономности и корпоративных свобод.
Империя самоограничивает себя формализованным правовым режимом, который создает пространство свободы для корпораций, слобод и разного рода федератов. Получают развитие институты договора и арбитража, что помогает вписывать в усложняющуюся политическую систему наследуемые ею демократические институты и нормы. Империя оказывается республикой более высокого порядка, в идеале - универсальной, "поднебесной".
Одновременно происходит все более активное использование договорных отношений.
В результате любые правители, монархи или аристократы оказываются всего лишь посредниками в осуществлении Завета (ковенанта, договора), связи между народом и универсальным конституционным императивом горней державы.
Христианская Европа осуществила важную новацию - создала политический порядок в виде вертикальной империи. В горизонтальном разрезе западный христианский мир в течение столетий представлял собой пространство политической раздробленности. Это было многоначалие, или полиархия в ее исходном смысле.
Проработке демократических начал способствовало становление и развитие корпораций: гильдий, братств, орденов, цехов и т.п.).
Подлинный прорыв произошел в связи с образованием современных наций и их основных политических выражений - суверенного территориального государства-состояния и гражданского общества, что дало импульс к переосмыслению понятия демос. Народ мыслился сначала как восприемник завета, а тем самым политической традиции (закона, права и т.п.), затем как их носитель, хранитель и, наконец, как их творец, что активизировало комплекс всенародности.
Этот комплекс лег в основу суверенитета новых европейских наций.
Во второй половине XVIII в. довольно отчетливо обозначается противостояние принципов народовластия как всенародности и как участия каждого.
Концепт демократии как бы перенял все разнообразие и богатство республиканизма, а концепт республики сохранил за собой лишь формально-процедурный каркас универсальной смешанной формы правления.
Утверждение принципов представительства, федерализма и консоциативности позволило сделать демократию самоуправления граждан многоблочной и многоэтажной.
Лишь во второй половине XX в. гражданские права окончательно распространяются практически на всех, кто населяет территорию суверенного государства и обладает соответствующими квалификациями: достиг определенного возраста, дееспособен и в состоянии воспользоваться своими правами.
Более или менее последовательная суверенизация и конституционализация создают предпосылки не только для политизации - вовлечения людей в политику и сокращения разрыва между населением и демосом, - но и для питаемой ею демократизации, без которой действительное осуществление модернизации попросту немыслимо.
Современные демократические институты и процедуры во многом отличаются не только от античных или от средневековых образцов демократии, но и от практики начала Нового времени.
Механизмы же плебисцитарной демократии - обращение вождя к массам для безоговорочного санкционирования своей роли - в XX в. служили исключительно утверждению фашистского или, в лучшем случае, авторитаристского произвола.
Вопреки этой тенденции в XX в. утверждается принципиально важный аспект в понимании демократии - она не ведет и не должна вести к единомыслию и всеобщему согласию. В противовес пафосу народности заключение пакта предполагает неизбежность и естественность политических разногласий, противоречий и конфликтов, а главное - множественность и равноправность организованных политических интересов. Отсюда вытекает организационный и идеологический плюрализм современной демократии, означающий признание и поддержку существования разнообразных, автономных друг от друга и от государства ассоциаций, преследующих различные, подчас противоречащие друг другу цели. Суть современной плюралистической демократии - в признании этих различий не только реальными, но и естественными, не подлежащими нивелированию.
Вводится конституционный порядок искусственной симуляции кризиса в виде выборов (легального переворота), в ходе которых можно по строгим и признанным всеми правилам провести оценку конкурирующих альтернатив.
Важным средством обеспечения "мирного сосуществования" и взаимодействия групп с различными интересами становится разрешение конфликтов на основе получившего конституционно-правовое выражение мнения большинства при полном уважении прав и точек зрения меньшинства. Ради этого разрабатываются и совершенствуются политические процедуры.
В наше время само понятие демократии расширилось и стало включать не только характеристики формы политического правления, но также идеологические и, шире, мировоззренческие подходы к отношениям людей, а также моральные и даже философские посылки человеческого существования в условиях современности. Это побудило политическую науку отличать демократию в широком смысле от ее собственно политической, преимущественно институциональной основы. Наиболее последовательно это различение проводит Р. Даль, пользующийся в первом смысле словом демократия и предложивший использовать для обозначения институциональных решений слово полиархия (многовластие, правление многих, у эллинов это понятие имело негативный оттенок, связанный с разбродом и рассогласованностью). Сейчас подчеркиваются политический плюрализм и способность институтов современной демократии обеспечивать взаимодействие и согласование интересов без утраты их самостоятельности и принципиального равенства.
Как ни странно, демократия порождает терроризм. Если вспомним предположение, что чем авторитарнее государство, тем меньше там вспышек насилия и террора, то станет ясно, что при демократии происходит обратное. Возникает вопрос почему, ответ на который весьма очевиден. Дело в том, что при демократии, и этимологически это было показано выше, учитываются права всех граждан, в том числе и меньшинств, при этом, признается равенство прав всех. На этом постулате зиждется государство, этим же оно и оперирует, когда объявляет "войну терроризму". Однако принципиальное равенство в самом широком смысле невозможно, а потому всегда найдется группа людей недовольная своим положением, считающая, что ее права ущемляются. Так и зарождается недовольство, а в конечном итоге, и желание отвоевать свои права, свободы и т.д. и т.п. В рамках демократического государства у граждан есть право открыто высказать свое недовольство. Так, подспудно появляются террористические / экстремистские группы. Таким образом, исходя из элементов нашей схемы, можно отметить, что демократия (оставим за рамками наших рассуждений форму государственного правления, как очевидное) - это, с одной стороны, триггер терроризма (цели субъекта терроризма), а с другой стороны - ширма, за которой прячутся легальные субъекты при необходимости / вынужденности борьбы с терроризмом.