В писцовых книгах других земель Московского государства термин латыш также встречается. В писцовой книге 1608 г. Яранского уезда на Вычегде записано двое латышей Писцовая книга Яранского уезда письма и дозору Василия Ларионова и подьячего Андрея Горохова 1116 года // Акты времени правления царя Василия Шуйского. (1606 г. 19 мая - 11 июля 1610 г.). Императорское Общество Истории и Древностей Российских. М., 1914. С. 311, 319.; встречаются латыши и в Малороссийских переписных книгах 1666 г. Малороссийские переписные книги 1666 года. Киев, 1900. С. 251-252.В Пошехонье крестьяне-латыши фиксируются довольно рано -- в писцовой книге 1593-94 гг., на землях Богоявленского Островского монастыря К истории Богоявленского Островского монастыря // Русский дипломатарий. Вып. 9. 2003. С. 358-359.. В 1600 г. трое латышей обнаруживаются среди ссыльных в Сибири, на ТареМиллер Г Ф. История Сибири. Т II. М.; Л., 1941. С. 551. Приходо-расходные книги Иосифо-Волоколамского монастыря 1606/01 г. // Археографический ежегодник за 1966 год. М., 1968. С. 331-384.. В приходно-расходных книгах Иосифо-Волоколамского монастыря 1606/1607 гг. упоминается сразу несколько лиц, обозначенных как Латыш или Латышов. Наряду с этим, другие поименования с потенциально этнонимической этимологией встречаются единично -- в частности, Татарин, Татарник. Это делает латышей самой многочисленной категорией этнонимных обозначений в данном источнике.
В некоторых случаях, очевидно, нужно предполагать скорее экспорт термина, нежели переселение латышей с территории Ливонии. Наиболее раннее проникновение термина латыш за пределы Ливонского театра военных действий фиксируется в хронике Мачея Стрыйковского, вышедшей в 1582 г. Она содержит наиболее ранние сведения по некоторым лингвонимам Водской пятины Новгородской земли. В ней сообщается,в частности, что в Кореле (расположенной, по определению автора, «к северу от Новгорода в сторону Финляндии») жители говорят на латышском (lotewskom) и иговском (igowskim-- вероятно, ижорском, но, возможно, речь идет и о языке южной Эстонии, по латышскому названию Эстонии -- Igaunija SelartA.Lдtlased ja tsuhnaad... L. 12.) языках Цит. по русскому переводу А. Игнатьева «Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси Мачея Стрыйковского». URL: http:// www.vostlit.info/Texts/rus7/Stryikovski_2/text5.htm (дата посещения -- 29.04.2017).. Можно предположить, что у польского хрониста были русские источники этой информации -- об этом говорит форма записанных лингвонимов. Перенесенный в Водскую пятину термин латыш не только стал обозначать какое-то население этой области, но и использовался в качестве этимона для образования названия языка этого населения. Упоминания латышей на северо-западе новгородских земель Московского государства с этого времени становится достаточно частым.
Уже в записи Писцовой книги Обонежской пятины 1583 г. мы обнаруживаем онимлатыш. В ней упоминается крестьянин Латыш Ефремов; интересно, что, по мнению А. И. Соболева, этот же крестьянин был записан в писцовой книге 1563 г. с другим прозвищем -- Карей, восходящим к прозвищу *Karjalaine (то есть карел) Соболев А. И. Карельское наследие топонимии юго-восточного Обонежья // Вопросы ономастики. 2015. № 1 (18). С. 50.. Дальнейшее рассмотрение источников, касающихся северо-западных окраин Русского государства, показывают, что здесь, уже после окончания Ливонской войны, сложилась собственная традиция употребления онималатыш, вероятно, лишь генетически связанная с ливонской.
Например, в жалованной грамоте от 1 ноября 1598 г. даются льготы не только «корельским людям всей корельской земли», но и «латышамсвейские и финские земли», которые «живут ныне в Корельской земле» или переселятся туда в будущем Жалованная грамота об отдаче жителям Корельска дворов, построенных в городе и на посаде Шведами, во время владения ими Корелою, и об освобождении корелян городских и уездных людей от платежа податей, пошлин и оброков в течение десяти лет // Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической комиссией. Т I. СПб., 1846. С. 253-254.. Записная книга старых крепостей 1598 г. содержит кабалы на нескольких человек с прозвищем Латыш и одного Немчина. При этом латышами называются не только жители бывших ливонских провинций, но и шведских: «Василей Отучев сын Калитина продал Ивану Головачеву половину латыша свою выть, что оне полонили в Свее под Выбором» Записная книга старых крепостей 1598 г. // Материалы по истории крестьянства конца XVI и первой половины XVII в. // Материалы и сообщения по фондам отдела рукописной и редкой книги библиотеки Академии наук СССР Л., 1966. С. 164., «Ильюнтка Андрусов сын юрьевского полону латыш» Записная книга старых крепостей 1598 г. ... С. 177., «девка латышка Маринка неметцкого полону» Там же. С. 172.. В 1614 г., в отписке Каргопольских воевод шведскоевойско, стоящее в Корельском уезде, характеризуется как «непрямые немцы худые люди Латыши порубежные» Отписка Каргопольских воевод Ивана Дашкова и Степана Пустошкина о приходе Литовских воинских людей в Шуйскую волость Новгородского уезда и о намерении их идти на Белоозеро и под Кирилов монастырь // Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края. Вып. 4. Петрозаводск, 1902. С. 107..
Для Псковских земель, мы, скорее всего должны предполагать не насильственное переселение латышей, не перенос этого онима на какое-то местное население, а колонизацию пустующих земель выходцами с порубежных территорий. В дозорной книге поместных земель Вороначского, Себежского, Велейского уездов Псковской земли 1613/1614 гг. упоминается шестнадцать крестьян с обозначением Латыш Дозорные книги поместных земель Вороначского, Себежского, Велейского уездов Псковской земли начала XVII в. // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода. М., 1985. С. 146-164., что достаточно много по сравнению с другими рассмотренными писцовыми книгами. Во ввозной грамоте 1599 г. также упоминается крестьянин «Ондрюша Латыш», причем запись относится, видимо, к Вышегородскому уезду, расположенному на юге Псковской земли 1599 г., марта 16. Ввозная грамота боярина и воеводы кн. Андрея Ивановича Голицына Степану Беклешеву на дд. Золотое, Дмитрово и др. с пустт. и сщщ. в Покровской губе, дд. Федотово, Ргакино и др с пустт. в Ключицкой губе, пуст. в Спасской губе Красногородского у. и дд. Хортово и Перелоговос пустт. в Елинской губе Вышегородского // Новые документы по истории новгородской и псковской служилых корпораций XVI-начала XVII века // Русский дипломатарий. Вып. 5. М., 1999. С. 122..
К началу XVII в. онимлатыш вошел в значительное число региональных вокабулариев, а значит, вряд ли мог миновать и столичных жителей. Действительно, в «Московской хронике» Конрада Буссова есть интересное место, описывающее, что именно русские в Москве считали неприемлемым в деятельности Лжедмитрия в 1606 г. Среди прочего говорилось: «У священников он [Лжедмитрий] отнимает дома и отдает их латышам (den Lattuschen) (они [русские] подразумевали под этим немцев, обычно же латышами именуют не немцев)» Буссов К. Московская хроника. 1584-1613. М.; Л., 1961. С. 116-117.. В этой же хронике Буссов говорит, что русские вельможи ругали немцев, находящихся на службе у Лжедмитрия II, словом латыши (Lattuschi) Буссов К. Московская хроника... C. 174. Три иностранных источника по разговорной речи Московской Руси XVI-XVII веков. СПб., 2002. С. 286-288..
В словаре Ричарда Джеймса, записанном в 1618-1620 гг., мы находим словарную статью Латыш, которую стоит привести полностью: «Они сами хорошенько не знают, почему так говорят: употребляется это слово неодобрительно. Одни говорят, что оно обозначает язычника, некрещеного человека, а таковыми они считают всех, кроме себя. Другие говорят, что это слово означает человека, не умеющего говорить на их языке, так, например, малым ребятам они говорят иногда: Латыш! Не умиэт говорить!»10
Такое значение просуществовало в псковских и тверских говорах до XIX в., что было зафиксировано В. И. Далем: «Латышать, латышитьтвр. Пск. картавить, шамкать, нечисто говорить. Ребенок латышит, латышкает, лепечет, начинает говорить. Латыш илилатышала м. Картавый; латышка ж. те же, или м. Ласкат. ребенок, лепетун» Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т 2. СПб., 1881. С. 244.. Богатая тема использования этнонимов в качестве пейоративов на «латышском» материале требует своего отдельного раскрытия, но здесь более уместно рассмотреть, как употреблялся оним латыш в дальнейшем, обретя общерусское звучание.
Мы продолжаем встречать термин в документах, касающихся населения шведских провинций к югу и к северу от Финского залива -- как бывших территорий Ливонского ордена, так и старых шведских владений. В 1614 г. псковские воеводы сообщали, что взяли двух латышей под Сыренеском (исток Наровы), которые донесли о перемирии между «немецкими людьми» и «литовскими людьми» Акты московского государства, изданные Императорской академией наук. Т I. Разрядный приказ. Московский стол. 1571-1634. СПб., 1890. С. 103-104.. В дальнейшем большое внимание московское правительство уделяло проблеме миграции населения через новую шведско-русскую границу, и большинство обнаруженных упоминаний онима латыш XVII в. относится именно к этому вопросу.
В 1617 г. в наказе государевым воеводам чаще всего латыши упоминались в составе формулы «чухна и латыши», соседствовали с наименованиями «Русские люди» и «Немцы», а также просто -- крестьяне Разрядная книга 7125 года // Временник императорского общества истории и древностей российских. Кн. 3. 1849. С. 44-93.. Про «чухну и латышей» говорилось в наказе, что они «после немец осталися в Ноугородском уезде в государевых дворцовых селех, или в поместьях, и в вотчинах дворян и детей боярских, и в монастырских» Там же. С. 74.. Наказывалось также, чтобы «немецкие люди и Латыши по тоже в Государеву сторону лазучеством никоими обычаи не ходили» Там же. С. 73. Там же. С. 76. Отписка игумена Соловецкого монастыря Иринарха в Посольский приказ со сведениями о развитии и характере пограничной торговли между северными владениями России и Швеции // Экономические связи между Россией и Швецией в XVII в. Документы из советских архивов. М.; Стокгольм, 1978. С. 28.. Далее, при описании возможных сторон судебных разбирательств, упоминались «латыши Новгородцкаго же уезда, которые остались у немец» и «за рубежные Немцы и Чухны», которые могли «бить челом» на «латышей или на русских людей», а также «русские люди», которые могли «бить челом» на «Немец и на Латышей».
Описывая торговлю со Швецией в 1620 г., соловецкий игумен пишет о приезде в Ребольский погост «немецких порубежных латышей». В «отбойной памети» 1628 г. сообщается о попытках сыска перебежчиков в пограничных со шведскими владениями погостах (современная средняя Карелия). В грамоте говорится о наличии в волости «перебежчиков, латышей и русских людей» Отбойная память при сыске перебежчиков 1628 г. 18 августа // Якубов К. И. Россия и Швеция в первой половине XVII века. М., 1897. С. 286-287., при этом два перебежчика в Кимашозерской волости более конкретно названы корелянами. Почему же кореляне не упоминаются среди основных категорий перебежчиков? Очевидно, термины «латыши» и «русские люди» здесь, хотя они и схожи с этнонимами, указывают на западно-христианское или православное вероисповедание, а «кореляне» -- категория другого рода, и может быть включена в одну из двух основных в зависимости от вероисповедания.
«Отписка новгородских воевод о принятии мер против выходцев из-за рубежа и русских перебежчиков» от 1631 г. также делит перебежчиков на две категории: русские люди и латыши. При этом указывается, что одна из групп русских людей пришла на границу из Копорского уезда, место выхода же других перебежчиков, русских людей и латышей, не называется.
В наказе, данном русским послам, отправленным в Стокгольм в 1649 г., описывается случай нарушения границы шведскими подданными. На землях недалеко от Печорского монастыря «зарубежской новгородцкой латыш Ондрюшка Мамкин на ц. в-ва дворцовой пустоши Осиновицы двор поставил, а ныне живет тут и всякими угодьи владеет чюхно Томоско». «Новгородский» в данном случае означает, видимо, не выходец из новгородских земель (иначе почему тогда «зарубежский»?), а крестьянин шведской стороны, пришедший из-под Нового городка (так называется в древнерусских источниках Нейгаузен, располагавшийся на территории современной Южной Эстонии). В данном случае интересно, видел ли автор наказа (или его информант) какую-то разницу между латышом Ондрюшкой и чухно Томоско, или эти наименования использованы как синонимы.
В 1650 г. олонецкие воеводы направили «память» казакам на пограничную заставу, в которой устанавливали, кого следует, а кого не следует пропускать без проезжих грамот. В частности, для обозначения пересекающих границу используются две категории: «королевские крестьяне» или латыши, и «государевы крестьяне» № 311-й. Отписка новгородских воевод о принятии мер против выходцев изза рубежа и русских перебежчиков // Акты московского государства, изданные Императорской академией наук. Т I. Разрядный приказ. Московский стол. 1511-1634. СПб., 1890. С. 331-333. Память Олонецких воевод Василья Чоглокова и Степана Елагина заставному казаку Немкову, о непропуске за рубеж в Швецию заонежских русских людей, и из-за рубежа Шведов в пределы государства без проезжих грамот // Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией. Т IV. СПб., 1842. С. 128.. В 1656 г. Белозерский воевода отписывал царю о сборе денег с вотчинников и помещиков за перебежчиков из шведских земель -- корелян и латышей. При этом интересно, что эта пара онимов употребляется только при общем обозначении сбора, а при росписи платежей конкретных вотчинников и помещиков воевода пишет только о плате «за корелян» Отписка Белозерского воеводы Никифора Тютчева о сборе денег с белозерских отчинников и помещиков за вышедших из за шведской границы перебещиков // Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической комиссией. Т. IV СПб., 1851. C. 83-84..
Согласно донесению Олонецкого воеводы Петра Пушкина, в мае 1656 г. на Олонец пришли 121 карел и 20 «некрещеных латышей» (опубликовавший известие А. С. Жербин поясняет здесь -- «то есть финнов») Жербин А. С. Переселение карел в Россию в XVII в. Петрозаводск, 1956. С. 55.. В царской грамоте 1651 г. сообщается о крещении латышей в «православную веру христианскую» Там же. С. 59.. Наконец, в кратчайшей редакции жития Протопопа Аввакума латыши упоминаются как синоним «вселенских»,с которыми царь якобы просит соединиться Аввакума Кратчайшая редакция жития протопопа Аввакума // Археографический ежегодник за 1973 г. М., 1974. С. 277-278., что показывает сохранение в вокабулярии отдельных групп населения онима «латыш» в крайне пространном, религиозном смысле.