Развитие в отечественном анархизме тех идей, что вели к оформлению техницистских взглядов, в целом совпадало с базовыми векторами эволюции мысли о технике и понимания её роли в жизни общества. Более того, отдельные представители отечественного анархизма, прежде всего, В. Гордин, оказывались на передовой переосмысления техники и технических начал социальной организации. Очевидно, для того, чтобы идеи пантехникализма были не только артикулированы, но и обрели сторонников, требовались качественные изменения принципов восприятия техники. И в стране Советов на волне роста влияния техницистских постулатов и конструктивистских установок формировался качественно новый образ всемогущей техники, в котором угадывались уже основные очертания человеческой культуры и самого человека. Поэтому вполне закономерно выглядит и стремительный рост технических параметров анархизма от автоматизированных систем обеспечения человека А. Борового до Со- циотехникума/Всеизобретальни В. Гордина и покорения космоса с помощью науки и техники анархо-биокосмистами.
Содержание техники безудержно прогрессировало: от орудия -- к средству, от вещи -- к мысли, от объекта -- к самой объективности, и далее по пути её превращения в ключевой момент и эталон социальных трансформаций. Эволюция воззрений отечественных анархистов на технику от орудийноинструменталистских принципов к расширительным её трактовкам в пантехникализме также без труда вписывается в контекст общего расширения трактовки техники не только в советской России, но и в Западных странах. Однако на Западе торжество техницизма в послевоенное время обозначило и начало кризиса техницистского сознания с последующим ростом сомнений и опасений безудержной технической эскалации.
В советской России, а затем в СССР техницистские взгляды изначально оказались на службе социально-политических идеалов, в разной степени совпадающих с государственной идеологией, превращавшей технику в то, что не подлежит критике, сомнениям и разочарованиям. Природа технооптимизма в анархистских доктринах была схожего порядка. Научно-технический прогресс также трактовался без особых опасений за судьбу человека и окружающего мира, поскольку отрицательные воздействия техники якобы устраняются передовым общественным строем. Именно эта взаимосвязь и взаимоподдержка социокультурного и технического развития даровала технике своеобразную непогрешимость.
Подчиненность социально политическим идеалам обусловливала ещё одну особенность в переосмыслении техники, что нашла своё отражение и в российском анархизме. Даже предельное расширение трактовки технических начал, как в случае с пантехникализмом, не рождало представлений об автономии техники, независимых закономерностях изменений, ее «трансцендентной» сущности и способностях к саморазвитию. Всё-таки техника виделась нейтральной, отнюдь не самостоятельной силой и принималась, как и прежде, в качестве орудия человека в деле достижения социальных идеалов.
В начале ХХ в. казалось всё, включая мировую военную катастрофу и последовавшую революционную волну, оправдывало поступательную технизацию и торжество постулатов техницизма в самых различных своих формах, порой завуалированных социально-политическими лозунгами. Колоссальные военные, политические и экономические потрясения подстегнули становление социокультурной расшифровки техники, которая ещё в конце XIX в. редко покидала область рассуждений «по поводу техники», когда последняя представала данностью, с который человек считается и которую использует.
А. Боровой, а затем и биокосмисты связывали с техникой перспективы реализации идеалов безвластия, а Гордины рассматривали технику уже в качестве универсальных механизмов преображения человеком реальности. Постулаты технического детерминизма усиливались в анархизме, и уже сама революция становилась технической, обретая черты технического реконструирования, а построение идеального общества подменялось техническим его совершенствованием. В том же направлении, но без анархистских лозунгов шли многочисленные выразители социалистической техноутопии, с которыми пантехникалисты и анархо-биокосмисты говорили и писали, если не на одном, то на очень схожих языках. В результате необходимо признать, что техницизм постреволюционного анархизма оказался ближе раннесоветской социотехнической утопии, нежели анархизму в сколь-нибудь строгом его понимании.
Сам образ анархического будущего всё чаще носил техногенный характер, что усиливало критику старого «классического» анархизма с его откровенным антииндустриализмом и открытым скепсисом в отношении наращивания технико-технологического потенциала современного общества. Прежний антитехницизм в постклассическом анархизме нередко рассматривался уже в контексте борьбы с «доктриной отцов», которая становилась всё резче. У А. Борового, писавшего в преддверии первой русской революции, данная критика носила довольно умеренный характер, а технико-технологические параметры высту пали своеобразным дополнением и обновлением прежних постулатов анархизма. Тогда как утверждение новых техницистских и технократических идеалов в советской России требовало отвержения прежних форм анархизма, что в конечном итоге подтачивало сами основания идеалов безвластия, превращавшихся в приложение к социотехнике или биокосмизму. Неслучайно самый последовательный проповедник техницистских идеалов -- Вольф Гордин -- через критику классического анархизма приходил к отвержению последнего. Анархизм казался уже чем-то лишним и, более того, реакционным в свете социотехники и Всеизо- бретальни. Схожая ситуация сложилась и с био- космистами, особенно показательно идейное смещение А. Святогора, по сути, отбросившего «доктрину отцов» (Прудона, Штирнера, Бакунина, Кропоткина и пр.) и признавшего необходимость централизованной советской власти для обеспечения прав каждой личности на бессмертие и свободу передвижения в космосе [22, с. 20].
Здесь следует согласиться с Б. Гройсом в том, что пройденный биокосмистами путь от радикального анархизма к признанию советской власти как (возможной) тотальной биовласти характерен и для многих других «попутчиков» Октябрьской революции [14, с. 23]. В одном я не согласен с Гройсом: биокосмисты никогда и не были радикальными анархистами, а были, по крайней мере, в случае Святогора, увлечены русским космизмом и искали подходящую политическую платформу для его актуализации в годы революционных преобразований. Не случайно в дальнейшем Святогор с поразительной легкостью отказывается от идеалов анархизма и оказывается в лоне сначала Свободной трудовой церкви, а затем и воинствующих безбожников [16, с. 90; 19]. Но во всех его метаниях неизменными оставались не идеалы безвластия, а мечты о космосе и бессмертии.
Торжество техницистских идеалов в анархизме советской России стало признаком, скорее, не обновления анархизма, а его глубокого кризиса, когда принципы безначалия оказывались не самоцелью, а подходящей формой воплощения иных социотех- нических или биокосмистских ценностей. Конечно, в отечественном анархотехницизме начала прошлого века при желании можно усмотреть предысторию идей криптоанархии, кибергосударства, сетевого самоуправления. Между тем более оправданно видеть в течениях, подобных пананархизму, анархо- универсализму или анархо-биокосмизму, основы будущей стратегии выживания анархизма в качестве дополнения или даже украшения очередных идеологических конструкций, будь то анархо-феминизм, квир анархизм или анархо-примитивизм (зеленый анархизм).
Литература
1. Агиенко А. Из нашей летописи // БИОкосмист. М., 1922. № 1. -- С. 5-6.
2. Аладышкин И. В. Анархо-индивидуализм в среде отечественной интеллигенции второй половины XIX -- первой декады ХХ века (на материалах гг. Москва и Санкт- Петербург). Дисс. ... канд. ист. наук: 07.00.02. -- Иваново, 2006. -- 284 с.
3. Аладышкин И. В. «Без страха и упрека». О войне и «непорочной» технике // Россия в глобальном мире. -- М., 2015. -- № 6. -- С. 15-32.
4. Анист В. Движения биокосмизма // БИОкосмист. -- М., 1922. -- № 1. -- С. 15-16.
5. Бэоби. Предисловие к «Плану человечества» // Братья Гордины. Анархия в мечте / Сост., подгот. текстов и комментарии С. Кудрявцева. -- М.: Гилея, 2019. -- С. 267-291.
6. Боровой А. А. Моя жизнь: Воспоминания // РГАЛИ. Ф. 1023. Оп. 1. Ед. хр. 168.
7. Боровой А. [А.] Общественные идеалы современного человечества. Либерализм. Социализм. Анархизм. -- М.: Идея, 1906. -- 94 с.
8. Геллер Л. Анархизм, модернизм, авангард, революция. О братьях Гориных // Братья Гордины. Анархия в мечте / Сост., подгот. текстов и комментарии С. Кудрявцева. -- М.: Гилея, 2019. -- С. 341-441.
9. Гефен А. В. (В. Гордин) Освобождение техники // Братья Гордины. Анархия в мечте / Сост., подгот. текстов и комментарии С. Кудрявцева. -- М.: Гилея, 2019. -- С. 223-227.
10. Гордины, бр. Декларация. Первый Центральный Социотехникум. -- Б. м.: Издание 1-го Центрального Социотехникума (Временный техникум пропаганды и агитации), 1918. -- 16 с. 35. Гордины, бр. Техника и пролетариат // Буревестник. -- 1918. -- № 43 (82), 21 марта.
11. Гордины, братья. Манифест пананархистов // Страна Анархия (утопии) / сост., подгот. текста и примеч. Е. Кучино- ва. -- М.: Common place, 2019. -- С. 214-300.
12. Гордины, братья. Первый Центральный Социотехникум: Членская книжка. // Братья Гордины. Анархия в мечте / Сост., подгот. текстов и комментарии С. Кудрявцева. -- М.: Гилея, 2019. -- С. 233-244.
13. Гройс Б. Русский космизм: биополитика бессмертия // Гройс Б. Русский космизм. Антология. -- М.: Ад Маргинем Пресс, 2015. -- С. 6-29.
14. Крамаров Г. На заре космонавтики. -- М.: Знание, 1965. -- 96 с.
15. Крапивин М. Ю. Свободная Трудовая Церковь (19221925 гг.): из истории обновленческого движения в русском православии первой половины ХХ века // Новейшая история России. -- СПб., 2014. -- № 1. -- С. 90-107.
16. Кузнецов С. Н. Linguistica Cosmica: рождение «космической парадигмы» // Современная наука. -- М., 2014. -- № 2. -- С. 39-65.
17. Кучинов Е. Анархизм для детей // Братья Гордины. Страна Анархия (утопии) / сост., подгот. текста и примеч. Е. Кучи- нова. -- М.: Common place, 2019. -- С. 7-22.
18. Кучинов Е. Предисловие // Святогор. Поэтика. Биокосимзм. (А)теология / сост., подгот. текста и примеч. Е. Кучинова. -- М.: Соттоп place, 2017. -- С. 10-16.
19. Основные начала анархизма // Свободная коммуна. Орган
петроградских и кронштадтских анархистов-коммунистов. -- 1917. -- № 1, 17 (30) сент.
20. Рублев Д. И., Рябов П. В. Алексей Алексеевич Боровой: Че
ловек, Мыслитель, Анархист // Россия и современный мир. -- М., 2011. -- № 2. -- С. 221-239.
21. Святогор А. «Доктрина отцов» и анархизм-биокосмизм //
БИОкосмист. -- М., 1922. -- № 3-4. -- С. 3-22.
22. Святогор А. К вопросу о космической технике // БИОкос
мист. -- М., 1922. -- № 2. -- С. 14-16.
23. Святогор А. Наши утверждения // БИОкосмист. -- М., 1922. --
№ 1. -- С. 7-10.
24. Сидоров С. И. Анархизм и техника // Анархизм: От теории
к движению, от движения к обществу (Прямухинские чтения-2012, с. Прямухино, 14-15 июля 2012 г.). -- М.: Типография «Футурис», 2013. -- С. 55-68.
25. Сидорчук И. В. Технократическая утопия и буколическая реальность: большевики, техника и общество 1920-х годов // Истор., филос., полит. и юр. науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. -- Тамбов, 2017. -- № 8 (82). -- С. 179-183.
26. Чичагова О. Конструктивизм // Корабль. -- Калуга, 1923. -- № 1-2 (7-8). -- С. 44.
27. Kostelanetz R. Technoanarchism // Anarchism: A Documentary History of Libertarian Ideas. -- Vol. 2: The Emergence of the New Anarchism (1939 to 1977). -- [Montreal, Kuebec, Canada]: Black Rose Books, 2009. -- Pp. 434-441.
28. Stites R. Revolutionary Dreams. Utopian Vision and Experimental Life in the Russian Revolution. -- N. Y.: Oxford University Press, 1989. -- 308 p.