Однако, как только Цины приступили к установлению реального силового контроля над Тибетом, их власти пришел конец в самом Китае -- в 1911 году Синьхайская революция свергла династию цинских императоров, что предоставило монголам и тибетцам уникальный шанс избавиться от китайского господства. В Тибете был захвачен китайский наместник (амбань) и изгнаны все китайские войска и чиновники, и Тибет впервые с XVIII века оказался полностью свободным от китайского присутствия Cm.: Goldstein, M.G. (1989) A History of Modern Tibet, 1913-1951. The Demise of the Lamaist State. Berkeley: University of California Press.. В 1913 году Далай-лама издал прокламацию для своих подданных, в которой подтвердил свою власть как правителя Тибета и которая стала впоследствии расцениваться как тибетская декларация о независимости. Однако последовавшая вслед за тем конференция в Симле в 1913-1914 гг. не подтвердила формальную независимость Тибета, а лишь констатировала автономию Тибета под сюзеренитетом Китая.
Тем не менее, после падения Цинской империи Тибет в течение сорока лет с 1911 по 1951 гг. был де-факто независимой страной. Однако он не смог воспользоваться этим временем для обретения независимости де-юре. Программа модернизации страны, инициированная партией реформаторов во главе с Царонгом, была свернута в результате противодействия консерваторов, и Тибет вновь изолировался, полностью погрузившись во внутритибетские дела и междоусобную борьбу за власть. В 1951 году Мао Цзэдуну удалось победить тибетцев в битве при Чамдо и навязать Тибету Соглашение из 17 пунктов, которое впервые в истории Тибета однозначно заявляло, что Тибет является частью Китая. Так, полувековая борьба тибетцев за обретение политической независимости окончилась поражением.
При аналогичном политическом статусе в период падения империи Цин Монголия смогла обрести независимость при поддержке сначала царской России, а затем Советского Союза. Мелвин Голдстейн видит в этой аналогии «синдром плохого друга»: «выказывание западными державами дружбы в отношении Тибета, но отказ в помощи обретения главной цели -- политической независимости и фактическая поддержка претензии Китая на реальное господство» Goldstein, M.G. The Snow Lion and the Dragon: China, Tibet, and the Dalai Lama, P. 34..
Рассмотрение главных парадигм тибетского вопроса делает очевидным тот факт, что тибетский вопрос складывается из двух составляющих -- де-юре и де-факто. Китайская сторона смогла обеспечить свой суверенитет над Тибетом де-юре так, что ни одна страна мира не подвергает его сомнению. Далай-лама в 1988 году отказался от идеи независимости Тибета и предложил свой компромиссный путь интеграции Тибета в КНР, который заключается в предоставлении Тибету реальной автономии по типу «одной страны и двух систем», существующей в Гонконге и на Тайване.
Однако тибетская диаспора и огромное количество тибетцев внутри Тибета при широкой международной поддержке продолжают оспаривать суверенитет Китая над Тибетом, вооружившись на этот раз стратегией прав человека, и обвиняют Китай в нарушении прав человека и репрессиях в отношении религии Тибета. В какой степени обвинения соответствует действительности? Для ответа на этот вопрос рассмотрим религиозно-политическую ситуацию в современном Тибете, или положение де-факто, более подробно.
Современная религиозная ситуация в Тибете См.: Гарри И.Р. Тибетский буддизм в современных реалиях Китая//Улан-Удэ: Вестник Бурятского государственного университета. 2015. С. 160-163.
Китайская конституция утверждает, что свобода вероисповедания является фундаментальным правом китайских граждан, китайское правительство считает, что оно уважает и защищает это право в соответствии с законом См.: Китайская Народная Республика. Конституция и законодательные акты/пер. Н.Х. Ахметшина. М., 1984.. Так ли это?
К началу проведения реформ Тибетский автономный район являлся самым отсталым в стране: «28 % населения жило в бедности и было лишено даже достаточного для поддержания существования количества пищи и одежды, 320 тысяч семей, для того чтобы выжить, были полностью зависимы от экстренной правительственной помощи» Цит. по: Smith, W. (1996) Tibetan Nation. A History of Tibetan Nationalism and Sino- Tibetan Relations, р. 568. HarperCollins Publishers India..
Я посетила Тибет в первый раз в 1986 году, и хотя шел уже шестой год реформ, застала ужасающую бедность и толпы нищих на улицах Лхасы. В результате целого ряда государственных программ в Тибет хлынули колоссальные инвестиции, которые привели к стабильному росту ВВП -- в среднем по 12 % в год в период с 1993 по 2014 гг. В 2014 году ВВП региона составило 92,5 млрд. юаней (15,11 млрд. долл. США), удвоившись с 1994 года “Tibet's 2014 GDP growth up 12 pct”, Embassy of the People's Republic of China in the United States of America [http://www.china-embassy.org/eng/zt/zgxz/t1225807.htm, accessed on 1.11.2016].. Материальные условия в тибетских регионах теперь сопоставимы с внутренними районами КНР (но не с более развитыми прибрежными). Обеспеченность тибетцев, работающих в государственных учреждениях и приезжающих в западные страны на различные форумы, существенно превысила уровень жизни их соотечественников из диаспоры. Огромные средства были выделены на восстановление монастырей, воссоздание системы буддийского образования, создание различных религиозных органов, лояльных государству. Если в начале 1950 года в Тибете было около 4-5 тыс. монастырей По китайским данным мы насчитали 4 549 монастырей и 282 450 монахов по все-му этнографическому Тибету (См. Jia Guangrong (1994) Zhongguo Zangchuan fojiao siyuan. Beijing, pp. 66, 76, 117). Далай-лама называет цифру 6200, его сестра -- око-ло 4000 (Dawa Norbu (1997) Tibet: The Road Ahead, p. 285. New Delhi: HarperCollins Publishers India). В среднем приблизительная цифра -- 4-5 тыс., то в результате «демократических реформ» (1959-1-966) было разрушено 80 % монастырей, а после «культурной революции» (1966-1976) в Тибетском автономном районе оставалось всего 8 монастырей и 800 монахов См. Ma Rong (1997) Xizangde jingji xingtai ji qi bianqian, p. 31. Beijing.. тибет китай буддийский сангха
С 1980 года начался настоящий бум восстановления разрушенных монастырей и храмов, в котором приняли участие практически все тибетцы, а также были вложены огромные государственные средства, так что к 1998 году, согласно «Белой книге китайского правительства», в Тибетском автономном районе уже действовали 1787 мест отправления религиозного культа и насчитывалось 46 380 буддийских монахов и монахинь White papers of the Chinese government 2 (2000), p. 299. Beijing. Интересно, что эти же самые цифры приводятся Информационным офисом Госсовета КНР за 2013 г. (“IV. Cultural Preservation and Freedom of Religious Belief' [http://www. china.org.cn/government/whitepaper/2013-10/22/content_30367967.htm, accessed on 1.11.2016]). Несомненно, что в настоящее время реальное количество монасты-рей намного превысило это число, и речь идет только об официально зарегистри-рованных монастырях..
Среди наиболее масштабных проектов по восстановлению самых знаменитых объектов культурного наследия, таких как дворец Потала, храм Джокханг, монастыри Дрепунг, Сэра, Гандэн, Ташилунпо и др., центральное правительство в списке своих особых заслуг отмечает выделение средств на реставрацию ступ Панчен-лам, что составило 6,7 млн юаней, 111 кг золота, более 2 тыс. кг серебра и большое количество драгоценностей, а также 66,2 млн юаней и 650 кг золота на сооружение ступы и зала Панчен-ламы X White papers of the Chinese government 2, p. 300..
Среди других амбициозных проектов, спонсированных правительством, следует назвать публикацию тибетского буддийского канона: 124 томов критического издания Данчжура и 108 томов Ганчжура, каждый из которых имеет в среднем от 1100 до 1500 страниц.
Большое внимание государство уделяет созданию лояльных религиозных структур и привлечению в госорганы лояльных священнослужителей. Тибетский автономный район и каждый из семи его уездных городов имеют свою собственную буддийскую ассоциацию. Буддийская ассоциация ТАР имеет свой журнал и типографию для издания буддийских текстов. Главными проектами по восстановлению буддийского образования следует назвать учрежденную в 1987 году Панчен-ламой в Пекине Высшую буддийскую академию для перерожденцев тулку (ринпоче), или по-китайски живых будд (хофо), и Тибетский институт буддизма, открытый в 1983 году под эгидой Тибетского отделения Китайской буддийской ассоциации. Оба учреждения финансируются за счет государственного бюджета. Кроме того, в настоящее время при каждом крупном и среднем монастыре имеется свой собственный буддийский институт, содержащийся за счет средств монастыря и платы за обучение. В 1981 году в рамках Тибетской академии общественных наук образован Тибетский институт религий, в 1984 году -- факультет буддологии и кафедра религии при Тибетском университете. Тибетские монахи обучаются также в Институте религий при Китайской академии общественных наук и Институте Южной Азии при Пекинском университете См. Гарри В. Буддизм и политика в Тибетском районе КНР. С. 19-20..
Так, согласно китайским источникам, правительство приложило огромные усилия для восстановления буддизма в Тибете, религия в настоящее время процветает в Тибете, а тибетцы обладают полной религиозной свободой. Действительно, монастыри и храмы теперь восстановлены по всему Тибету, в большом количестве строятся новые. Каждый известный монастырь считает долгом построить при себе буддийский университет, особого размаха достигли монастыри и буддийские университеты Восточного Тибета. Все они заполнены монахами и монахинями, паломники совершают подношения, молятся и совершают священные обходы. Ринпоче (живые будды) проводят буддийские учения, на которые собирается огромное количество учеников, включая внушительное число этнических китайцев. Разъезжающие на сверхдорогих джипах ринпоче и монахи в бордовых одеяниях стали обыденным явлением не только во всем Тибете, но и во всех крупных городах Китая. Побывав недолгое время в Тибете, китайские и иностранные туристы обычно приходят к выводу, что в Тибете все нормализовалось, и тибетцы наконец обрели долгожданную религиозную свободу.
На самом деле, религиозная свобода, которую можно наблюдать поверхностным взглядом, существует лишь в рамках дозволенного. Пекин отнюдь не собирается возвращать тибетскому буддизму его прежние функции, так как это представило бы несомненную опасность для стабильности, объявленной государством в качестве важнейшего приоритета государственной политики. Поэтому КНР старается, с одной стороны, «исправить ошибки» «культурной революции», с другой -- не позволить религии выйти из-под контроля государства.
Для этой цели используются различные средства. В качестве законодательных мер можно перечислить следующие: в 1994 году принято Постановление о мерах по управлению местами отправления религиозного культа, в статье 4-й которого указывается, что монастыри должны воздерживаться от любой деятельности, благоприятствующей сепаратизму, и не иметь никаких связей с зарубежными монастырями Zhonghua renmin gongheguo zongjiao huodongchang suo guanli tiaolie [http://www. share.com.cn/tianyun/zjtl.htm, accessed on 1.11.2016].. В 2007 году был издан Указ Государственного управления по религиозным делам о «Мерах по управлению перерождениями Живых Будд в тибетском буддизме», предписывающий обязательное утверждение всех тулку (перерожденцев) государственными органами, в противном случае они объявлялись незаконными Zangchuan fojiao huofo guanlibanfa [http://www.gov.cn/gongbao/content/2008/ content_923053.htm, accessed on 1.11.2016].. Существуют ограничения на размеры монастырей и количество монахов, запрет на создание новых религиозных организаций, запрет на монашескую жизнь до достижения 18-летнего возраста, ограничения религиозной деятельности представителей народной религии (например, шаманов), критика некоторых традиционных для Тибета религиозных обрядов (например, гаданий), запрет на фотографии Далай-ламы и т.д. Несмотря на все эти ограничительные меры, власти зачастую сквозь пальцы смо-трят на их нарушения. Запрет на портреты Далай-ламы давно не выполняется в Восточном Тибете, они стоят на главном месте практически во всех монастырях, кроме самых главных, часто посещаемых официальными лицами. Во всех мона-стырях большое количество детей-послушников, число монастырей также давно вышло из-под контроля государства.
Очевидно, что действия всех этих законов направлены на противодействие влиянию зарубежной тибетской диаспоры на религиозную ситуацию внутри Тибета. А в этом заключается главное противоречие религиозной политики КНР в Тибете, поскольку все религиозные лидеры Тибета как раз и являются членами диаспоры. Никакие финансовые вливания в строительство монастырей, школ, больниц, грандиозной инфраструктуры не могут ослабить фрустрацию тибетцев по поводу отсутствия в Тибете их религиозных иерархов ПМА (полевые материалы автора) -- интервью с тибетцами.. Ситуация такова, что высшие руководители основных школ тибетского буддизма -- Далай-лама, Сакья Тризин, Кармапа, такие известные тибетские учителя, как Дуджом Ринпоче, Тартанг Тулку, Намхай Норбу Ринпоче и многие другие находились и находятся в эмиграции.
С отсутствием официальных связей между тибетскими монастырями внутри Тибета и вовне связаны основные трудности восстановления тибетской монастырской системы. Факт в том, что монастырская система в Тибете стихийно развивается, несмотря ни на какие ограничения властей. Кроме официально разрешенных религиозных учебных заведений имеет место большое количество неофициальных, то есть действующих без всяких разрешений. Особую известность среди них получил Буддийский университет Сэрта в Тибетском автономном округе Ганьцзы провинции Сычуань (Восточный Кхам). Он был создан ламой из школы Ньингма Кенпо Джигме Пунцогом, бывшим в проблемных взаимоотношениях с властями. В настоящее время в местности Ларунг Гар раскинулся настоящий университетский городок, в котором обучаются буддизму десятки тысяч учеников, среди которых большое количество этнических китайцев ПМА в Тибетском автономном округе Ганьцзы, 2011 г. По последним данным, вла-сти приняли решение сократить количество резидентов городка до 5000 чел. 22 июля 2016 года началось разрушение домиков студентов (Nian youguan Seda Larong Wuming foxueyuancengshe beizhe, xiuxingzhe beizhude caifang (2007) [http:// woeser.middle-way.net/20i6/07/2007.html, accessed on 1.11.2016])..
Основной же проблемой всех этих учебных заведений является отсутствие квалифицированных преподавательских кадров, вызванное разрывом традиции буддийского образования в период «демократических реформ» и «культурной революции». В 1959 году с потоком беженцев из страны эмигрировало и около 5--6 тыс. монахов Grunfeld, T. (1996) The Making of Modern Tibet, p. 187. M.E. Sharpe., в числе которых были многие высокопоставленные ламы, тулку и высокообразованные монахи, составлявшие цвет тибетской буддийской учености. На юге Индии их усилиями было восстановлено традиционное тибетское монастырское образование. В Тибете же другая ситуация. Выжившие ученые монахи старшего поколения, испытавшие все перипетии «культурной революции», возвратились в свои монастыри и воспитывают новое поколение монахов. Однако все они очень преклонного возраста и один за другим уходят из жизни, среднее поколение не смогло получить полноценного монастырского образования, а молодым для получения ученой степени геше -- «доктора буддийской философии» требуются долгие годы интенсивной учебы в 15-20 лет. Поскольку политический конфликт не позволяет устанавливать контакты с тибетскими монастырями в Индии, старые монахи боятся, что новое поколение тибетских священнослужителей в скором времени, когда уйдет старшее поколение, не будет готово взять в свои руки систему традиционного образования ПМА. Интервью с тибетскими монахами, 2011-2012.. Ситуацию усугубляет тот факт, что в антикитайских волнениях зачастую участвуют самые одаренные и перспективные из молодых монахов, вследствие чего многие из них подвергаются наказанию или бывают вынуждены бежать из страны.