полуострова — даже ко второй половине XX столетия.
10
Можно выделить три основных цивилизационных региона, резко отличающихся своеобразным преломлением «нового» в общественном сознании: мусульманский (ближневосточный и центральноазиатский), индуистско-буддийский (индо-станский и юговосточно-азиатский) и конфуцианский (восточноазиатский). В первом культурная трансформация происходит особенно трудно, потому что основные культурные ценности народов региона жестко определены рамками конфессиональной системы, утверждающей слитность мирского и священного, а это значит, что всякое покушение на традицию воспринимается ими как вызов вере. Но вместе с тем, в отличие от остальной Азии, мусульманский мир имел более тесные связи с Европой почти со времени своего возникновения в VII в. Связи эти имели амбивалентный характер, сочетая культурно-экономические контакты в рамках Средиземноморья с мусульманско-христианским противостоянием.
Отсутствие, в отличие от ислама, доктринальной жесткости религиозных верований и плюрализм культурных традиций в индуистско-буддийском регионе облегчали возможность диалога с западной цивилизацией.
Наиболее благоприятен для такого диалога конфуцианский регион, потому что конфуцианство — это прежде всего этико-политическое, а не религиозное учение, хотя его влияние на жизнь общества сродни влиянию религии. Религиозные ограничения на контакты с иноверцами, подобные тем, что существуют у мусульман, здесь отсутствуют. Препятствия к общению между народами носили сугубо политический характер, но политический фактор, как правило, обладает гораздо меньшей стойкостью, чем религиозные предрассудки. Кроме того, в регионе издревле существовали богатые традиции светской культуры.
На характере культурного развития стран Востока сильно сказывались особенности их связей с европейскими державами. Так, система управления колониями, которой придерживались, в частности, Франция и Испания, предусматривала вытеснение национальной культуры культурой метрополии, ассимиляцию части автохтонов. При системах управления, практиковавшихся Великобританией и Голландией, подчеркивалось различие между колонизатором и колонизованным, колониальные власти использовали местные структуры и традиции. В результате институты власти и культурные течения в Индонезии и Египте, в отличие от Алжира и Кохинхины, изначально имели более выраженную национальную окраску.
Существенным фактором, влиявшим на темпы модернизации, был и характер политических режимов в метрополиях. Либерально-буржуазный тип английского колониализма создавал благоприятную среду для контактов интеллигенции колониальных и зависимых стран с западной культурой и западным образом жизни, в отличие от голландцев, которые долго ограничивали возможность таких контактов. Поэтому в Индии, например, значительно раньше, чем в Индонезии, сложились традиции политической борьбы.
Современные идеи и европейский дух вообще проникали на Восток преимущественно или отчасти через посредников — традиционные для них региональные центры силы и культурного притяжения —
ипоэтому, естественно, несли на себе отпечаток постижения их общественной мыслью странпосредников. С идеями французской революции Индия знакомилась главным образом через восприятие их английскими мыслителями, Китай и Корея — через японских публици-
11
сгов. В Монголии, Сиаме, Камбодже, Корее и Вьетнаме прослеживается китайская интерпретация просветительских взглядов.
Модернизация культуры и характер движения общественной мысли на Востоке — просветительство, развитие прессы и современного образования, формирование национального самосознания и модернизация религиозных систем — сохраняли присущие им типические черты независимо от места
ивремени, несмотря на то что под влиянием цивилизационных и местных особенностей в области культуры возникали самые причудливые сочетания традиционного и со-нременного начал.
Глава 2
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В ПЕРИОД ЗУЛЮМА
Тридцатилетний период истории Османской империи после поражения конституционного движения стал одной из самых мрачных ее страниц.
Империя Османов в эти годы оставалась отсталой аграрной страной с крайне примитивным уровнем сельского хозяйства. Крупное землевладение по-прежнему сочеталось с мелким землепользованием, почти повсеместно использовалась издольная аренда, которая тормозила развитие сельскохозяйственного производства. Более того, крестьянство многих районов Восточной Анатолии продолжало жить в условиях крепостничества, когда феодалы принуждали их даже к барщине. Крестьянство страны продолжало страдать от бесконечных прямых и косвенных налогов.
В конце XIX в. производство зерновых, в частности пшеницы, уже не выдерживало иностранной
конкуренции. Иностранный капитал добился в сельском хозяйстве страны особых прав. Так, было создано Управление табаками Османской империи, которое получило от Порты монополию на производство и экспорт турецкого табака. Управление стало полновластным хозяином в табаководческих районах империи. Деятельность этой организации явилась наглядным свидетельством экономического закабаления Османской империи иностранным капиталом. Будучи заинтересованным в дешевом сельскохозяйственном сырье, иностранный капитал стремился к сохранению обеспечивающих эту дешевизну полуфеодальных и феодальных методов эксплуатации крестьянина Османской империи.
Вконце XIX в. продолжались, в связи с ростом железнодорожной сети и все большим вовлечением Османской империи в мировой товарооборот, развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве и дальнейшее становление капиталистических отношений. Но поскольку все это происходило преимущественно под внешним воздействием, а не в результате развития внутреннего рынка страны, процесс возрастания зависимости сельского хозяйства Османской империи от иностранного капитала еще более усиливался.
Вгоды правления Абдул-Хамида II промышленность страны, обладавшей огромными природными богатствами, была по-прежнему в жалком состоянии. Новым было лишь то, что к концу столетия добывающую промышленность уже «освоили» иностранные, главным образом английские и французские, компании, которые завладели многими концессиями на разработку полезных ископаемых (добычу каменного угля, разработку залежей борацитовых руд, меди и марганца). И здесь, как и в сельском хозяйстве, иностранные концессионеры, получая высокие прибыли за счет льготных условий концессий и крайней дешевизны рабочей силы, совершенно не проявляли заботы о техническом прогрессе.
13
Сталеплавильных и машиностроительных заводов Османская империя не имела. В конце XIX в. во всей империи было лишь пять литейных и железоделательных мастерских, всего шесть лесопильных предприятий. В стране было несколько десятков небольших хлопчатобумажных, ковровых и суконных фабрик, ряд предприятий мукомольной промышленности, а также государственные военные заводы Стамбула. Все промышленные предприятия были сосредоточены в (' i амбуле, Измире и ряде крупных городов европейской и прибрежной части и татской Турции. Остальные районы империи промышленности в современном смысле слова вообще не имели.
И 80-х годах XIX в. произошло событие, свидетельствовавшее о превращении Османской империи в полуколонию иностранного капитала. 20 декабря 1881 г. оыл опубликован указ султана, который объявил о создании Администрации от-i оманского публичного долга. Ее административный совет составляли предста-нители Англии, Франции, Германии, Италии, Австро-Венгрии, местных кредитором Порты и Оттоманского банка. Эта организация получила право с помощью собственного аппарата собирать в различных районах Османской империи ряд государственных налогов и пошлин с целью обеспечить выплаты по огромному внешнему долгу страны. В 1882 г. в распоряжение новой организации были переданы доходы от табачной и соляной монополий, гербовый сбор и сбор от спирта, право сбора десятины в ряде крупных городов и провинций. В дальнейшем этот список доходов продолжал расти. Администрация собирала налоги, пользуясь правами государственного аппарата. Она стала мощным инструментом установления иностранного контроля над экономикой и финансами страны. Аппарат этой администрации рос очень быстро, насчитывая к 1890 г. более 4,5 тыс., а к 1908г. около 10 тыс. служащих. Более того, это учреждение— откровенное орудие иностранной экспансии — числилось на турецкой службе и его содержание дорого обходилось казне Османской империи.
Вфинансово-экономическом закабалении страны все большую роль играли иностранные банки с их разветвленной сетью в провинциях. Один только Оттоманский банк, сохранявший статус государственного банка империи, имел к 1909 г. 55 отделений по всей стране. Банкиры крупнейших европейских держав финансировали в рассматриваемый период более десяти банков в Османской империи. В стране был только один, основанный в 1888 г. турецкий банк — Сельскохозяйственный. Оттоманский банк выплачивал своим акционерам в Англии и Франции баснословные дивиденды — 12% годовых, между тем как дефицит внешне торгового баланса Османской империи неуклонно возрастал год от года.
Порта продолжала пагубную политику пополнения казны за счет кабальных по условиям внешних займов. С 1886 по 1908 г. было заключено 11 займов на сумму более 800 млн. фр. Заключение займов все чаще и чаще сопровождалось согласием 11оргы выполнить те или иные экономические требования держав — предоставление новых концессий, получение выгодных для европейских промышленников чаказов, а иногда и признание каких-либо территориальных претензий.
Султан Абдул-Хамид и окружавшая его дворцовая камарилья, которую составляли представители крупного мусульманского духовенства, а также ряд арабских, курдских и черкесских феодалов,
держали в этот период в своих руках нес нити управления государством. Порта сделалась игрушкой в руках снискав-
14
шего себе мрачную славу султанского дворца Йылдыз. Во дворце при султане действовали специальные бюро, контролировавшие деятельность разных правительственных ведомств — военного, иностранных дел, экономики и финансов, образования. Во дворце же решались судьбы всех высших сановников империи, малейшее неудовольствие султана и его клики могло стоить им не только поста, но и жизни.
Страшным злом стали огульные аресты по доносам и ссылки людей, заподозренных в политической неблагонадежности. Шпионаж был поистине духом деспотического режима. Сами слова «шпион» и «донос» сеяли ужас. От шпионов и доносчиков не был огражден буквально никто. Следили за всеми сановниками империи, донося султану даже об их гастрономических или театральных вкусах.
Периодически подозрения падали на великого везира, шейх-улъ-ислама или министров. Далеко не всегда подозреваемым удавалось оправдаться. Султан был явно одержим манией преследования. Его подозрительность создавала атмосферу недоверия и враждебности даже внутри дворцовой клики, в кругу наиболее приближенных к султану лиц.
Атмосфера произвола естественно распространилась на жизнь провинций. Высшие чины провинциального аппарата менялись столь же часто, как и чиновники столичных ведомств. Везде в провинциях царили административный произвол, казнокрадство и взяточничество.
Абдул-Хамид II поставил все учебные заведения и их учебные программы под жесточайший контроль цензуры, сам постоянно вмешивался в дела ведомства просвещения. Любое проявление свободомыслия в процессе школьного обучения пресекалось немедленно. На всех ступенях светской турецкой школы резко возросло религиозное влияние. Университет в Стамбуле влачил жалкое существование.
Инспекторы правительства контролировали не только лекции по богословию, литературе и истории, но
испециальные курсы на техническом факультете. Курс истории в университете был сведен к краткому изложению истории ислама и династии Османов. Особенно жестко султан и его цензоры опекали военные училища, которые Абдул-Хамид не без основания считал рассадником либерализма. Султан держал военные училища в тисках самой жесткой военной дисциплины.
Эпоха Зулюма стала и худшей порой для турецкой культуры. Журналистика, достигшая в годы Танзимата и конституционного движения значительных успехов, была сведена на нет усилиями султанских цензоров. Несколько сохранившихся изданий печатали только угодные султану и Порте статьи. Слова «свобода», «равенство», «право», «конституция», «революция», «тирания», «деспотизм»
ит.п. были запрещены. Даже такие слова, как «весна» или «возрождение», казались цензорам крамольными, ибо могли, по их мнению, натолкнуть читателя на либеральные мысли. Произвол невежественных цензоров привел к запрету лучших произведений европейской литературы. Под запретом оказались книги Руссо и Вольтера, Шиллера и Шекспира, Расина и Корнеля, Гюго и Золя, Толстого и Байрона. Под особо строгим запретом оказались произведения Намыка Кемаля, Зия-бея и ряда других прогрессивных литераторов — деятелей конституционного движения.
Османская империя в течение нового времени постоянно была ареной борьбы нетурецких народов за свое освобождение. Нежелание Абдул-Хамида и его пра-
15
нительства реализовать план реформ в областях империи, населенных армянами, и соответствии с Берлинским трактатом 1878 г. усилило тенденцию к росту национально-освободительного движения среди армянского населения империи. U его среде открыто стали давать о себе знать антисултанские настроения. Уже в 1890 г. султанские власти усилили военные контингента в армянских районах страны, начали пресекать деятельность армянской прессы, преследовали сторонников армянских антитурецких революционных организаций. В июле 1890г. в Стамбуле Порта силой оружия разогнала демонстрацию армян, требовавших от султана улучшить общее положение в стране, а также избавить армянское население от гнета и насилия султанских сановников.
Возмущение политикой султанской администрации охватило в начале 90-х годов и ряд европейских провинций Османской империи — Крит, Эпир, Македонию. Восстание греков на о-ве Крит вылилось в требование критян о присоединении острова к Греции или предоставлении ему широкой автономии. В 1897 г. повстанцы вели вооруженную борьбу с войсками султана.
Абдул-Хамид и его окружение по-своему решали проблемы многонациональной страны. Они превратили ее в тюрьму для всех народов, обеспечивая свое господство с помощью разжигания религиозной и национальной вражды. Султан использовал для провоцирования столкновений между разными народами весь свой огромный аппарат сыска, жандармерию и полицию. В эти годы буквально ужас наводила во многих районах страны полурегулярная кавалерия, организованная султаном с помощью ряда преданных Абдул-Хамиду вождей курдских племен. Особенно пострадали от безудержного террора султанских головорезов районы с армянским населением. Абдул-Хамид и его
ближайшее окружение организовали в 1894-1896 гг. страшную резню армян, потрясшую весь мир. Уже и 80-е годы султан начал проводить политику физического истребления армян, но в 1894 г. эта политика приобрела угрожающие размеры после кровавой резни армян в Сасуне. Через год избиение армян началось по всей стране. За два года было уничтожено около 300 тыс. человек. Сотни городов и сел Западной Арме-кии были разорены султанскими войсками и полицией.
Все годы правления Абдул-Хамида II Османская империя была ареной непрерывной борьбы великих держав за преобладающее политическое или экономическое влияние. Разменной монетой в дипломатической игре держав стали различные аспекты национального вопроса империи — армянский вопрос, междоусобная борьба в Македонии, восстание критских греков. Эти события обычно использовались державами для усиления их влияния на султана и Порту. Позиция Османской империи в международных вопросах в эти годы чаще всего определялась в европейских столицах, а Абдул-Хамид
— ловкий и коварный политик — вел лишь игру, целью которой было укрепление его личных позиций. Примером диктата держав в этот период служит турецко-греческая война 1897г., которая возникла в результате поддержки Грецией восстания греков на о-ве Крит. Туркам удалось разгромить греческую армию, но державы заставили султана подписать такой мирный договор, который вел к фактической ликвидации власти Османской империи над Критом.
В конце XIX в. в Османской империи резко возросло политико-экономическое влияние Германии. В 1898 г. германский кайзер Вильгельм II посетил Ос-
16
майскую империю с весьма торжественно обставленным официальным визитом. Кайзер установил хорошие отношения с султаном, объявив себя покровителем мусульман. Султан и Порта во внешнеполитических делах стали откровенно ориентироваться на Берлин. Турецкая армия была поставлена под контроль немецких инструкторов. Многие ведомства Порты оказались под опекой немецких советников.
Итак, в начале XX в. Османская империя потеряла экономическую и политическую независимость. На пути исторического прогресса этой страны стояли феодально-султанский деспотический режим и иностранный капитал со всеми его экономическими и политическими позициями внутри страны. Такое положение объективно не могло не способствовать возникновению новой волны протеста тех социальных и политических сил турецкого общества, которые несколько десятилетий добивались реформ и составили социальную базу движения за конституцию. В 80-90-х годах XIX в., несмотря на террор и репрессии, начали постепенно накапливаться силы протеста против ненавистного народу режима Зулюма. Наиболее значительным проявлением этого общественно-политического процесса стало так называемое младотурецкое движение.
В первое десятилетие царствования Абдул-Хамида II казалось, что оппозиционные настроения подавлены полностью и окончательно. Между тем в недрах образованной части турецкого общества не только сохранились, но и продолжали развиваться буржуазно-либеральные конституционные идеи и настроения. Террор и репрессии эпохи Зулюма не сломили окончательно те социальные силы, которые были опорой конституционного движения. И чем яростнее душил султан и его приспешники любое проявление свободомыслия, тем отчетливее вырисовывались первые контуры оппозиционных режиму сил. Они формировались по-прежнему главным образом в среде турецкой разночинной интеллигенции, образованного офицерства армии и флота, учащихся военных и специальных гражданских школ. Первая попытка начать борьбу против деспотии Абдул-Хамида II относится к 1889 г., когда несколько юношей-учащихся военно-медицинского училища создали тайную группу, которая ставила своей целью борьбу с режимом «кровавого» султана. Инициатором создания этой группы стал Ибрагим Темо, албанец по происхождению. Вместе с тремя товарищами по училищу он создал организацию, построенную по принципу деятельности карбонариев. С первых же шагов тайного общества, поставившего целью спасение родины от деспотизма и тирании, в его деятельности приняли участие курсанты военно-медицинского училища, отдельные преподаватели, журналисты и чиновники. Идейные воззрения участников этих первых организованных ячеек будущего младотурецкого движения конца XIX — начала XX в. формировались под непосредственным влиянием литературных и публицистических работ Ибрагима Шинаси и На-мыка Кемаля, Мидхата и Зия-бея. Именно свободолюбивые, антидеспотические произведения идеологов-конституционалистов 60-70-х годов стали для младотурок 80-90-х годов первой школой оппозиционной политической деятельности. Вначале ячейка младотурок в стенах военно-медицинского училища насчитывала 20-25 членов. Ее руководители начали устанавливать контакты с учащими-
17
ся других учебных заведений Стамбула с целью создания в них ячеек общества, что им и удалось сделать за довольно короткий срок. То обстоятельство, что первые группы младотурок возникали именно в военных и специальных гражданских учебных заведениях, не было случайным явлением. Они были в этот период наиболее важными центрами формирования турецкой интеллигенции.
Примерно в это же время стал складываться первый зарубежный центр оппозиционной деятельности младотурок. Его возглавил один из видных лидеров и идеологов младотурецкого движения — Ахмед Риза-бей, сын видного турецкого чиновника, получивший хорошее европейское образование. В 1889 г. Ахмед Риза эмигрировал во Францию. Как и многие другие турецкие буржуазные реформа-горы, он начал с представления докладных записок султану, в которых призывал к установлению конституционного правления. С 1889 по 1894 г. Ахмед Риза семь раз направлял султану послания, в которых призывал его изменить губительную для страны и османской династии политику, восстановить в правах конституцию 1876 г. Вокруг Ахмеда Ризы постепенно сложилась небольшая группа эмигрантов, большинство которых покинули Турцию в знак протеста против кровавого режима Абдул-Хамида.
В1892 г. султанскому правительству стало известно о существовании тайного общества в военномедицинском училище. Ряд курсантов-членов общества были арестованы, но после нескольких месяцев заключения султан их помиловал. Он явно предпочел не накалять репрессиями атмосферу в военных училищах. Заговорщики получили даже возможность продолжить учебу. Вероятно, АбдулХамид II хотел представить события как юношескую выходку, снисходительно прощенную «отцомсултаном». Но он просчитался, ибо деятельность общества продолжала шириться. Его члены даже начали вести пропаганду своих антидеспотических идей среди софт.
В1894 г. группа студентов военно-медицинского училища отпечатала в Стамбуле первую листовку от имени османского общества «Единение и прогресс». Она содержала призыв к совместной борьбе всех народов Османской империи с деспотическим режимом. Члены подпольной организации распространяли ее в Стамбуле среди чиновников, офицеров армии и флота, курсантов военных училищ. В ответ на эту акцию Порта вновь произвела аресты лиц, подозревавшихся в свободомыслии. Многие члены тайного общества были сосланы в разные районы империи. В 1894-1895 гг. из Турции бежало, спасаясь от арестов, значительное число участников младотурецких ячеек в учебных заведениях страны. Некоторым из них удалось перебраться в Европу из ссылки. Многие из эмигрантов обосновались в Париже.
Центром притяжения для турецких политических эмигрантов стала газета Ахмеда Ризы «Мешверет» («Дебаты»), которая начала издаваться в декабре 1895 г. В одном из первых номеров «Мешверет» опубликовала программную статью общества «Единение и прогресс». Его основные цели были сформулированы так: неделимость империи, невмешательство иностранных держав в ее дела, реформы с целью достижения прогресса страны, равенство всех подданных империи без различия вероисповедания и национальности.
После арестов и ссылок 1894-1895 гг. стамбульская организация младотурок все же не прекратила своего существования. Был даже создан центральный коми-
18
тет общества под председательством видного чиновника Хаджи Ахмед-эфенди. В этот период тайная организация младотурок уже имела свой устав, в котором было сказано, что целью общества «Единение и прогресс» является обеспечение «справедливости, равенства и свободы», прогресса страны и освобождение ее от иностранной кабалы. В уставе прямо было сказано, что важнейшей задачей общества является борьба за восстановление конституционного режима. В стране начали тайно распространяться печатавшиеся обычно в Европе или Каире политические памфлеты на турецком языке, содержавшие острую критику личности Абдул-Хамида II и его действий.
Вэмиграции младотурки издавали несколько десятков газет на турецком языке. Наиболее значительными были уже упомянутая парижская «Мешверет» (выходила и на французском языке), «Мизан» («Весы», Каир, 1896—1897гг.), «Османлы» («Османец», Женева, Лондон, Каир, 1897-1904 гг.), «Шура-и уммет» («Совет общины», Париж, Каир, 1902-1908 гг.). Издавали они и две сатирические газеты, в Женеве и Фолькестоне (Англия), в которых особенно едко высмеивался и поносился султан Абдул-Хамид II, публиковалось много карикатур. В газетах младотурок подробно обсуждались проблемы, связанные с внутренним и международным положением Османской империи, излагались и аргументировались программные взгляды лидеров младотурок. Наряду с изданием газет большую роль в пропагандистской деятельности младотурецких организаций играло издание значительного числа брошюр и листовок, тайно распространявшихся, как и газеты, различными способами в пределах Османской империи.
Центральной идеей во всей младотурецкой пропаганде была мысль о необходимости восстановления конституционного строя и созыва парламента. Другим наиболее часто повторявшимся тезисом было утверждение, что конституционные реформы нужны как средство, способное предотвратить распад и раздел Османской империи великими державами. Эта идея выдвигалась еще «новыми османами». Но в пропаганде младотурок она звучала значительно острее, как призыв положить конец засилью иностранных держав в Турции.
Однако многочисленные группировки младотурок внутри страны и за ее пределами не располагали