отношении «феллахских» офицеров политику, что их открытое выступление явилось лишь вопросом времени.
Врезультате 1 февраля 1881 г. армейские офицеры под предводительством Ахмеда Ораби поднялись в защиту своих сугубо профессиональных интересов. Ненавидимый офицерами турко-черкес Осман Рифки был отправлен в отставку. Военным министром был назначен полковник Мухаммед Сами альБаруди, который рассматривался мятежными офицерами как своего рода гарант их личной безопасности. Наконец, и в этом, пожалуй, заключается одно из важнейших последствий события, Ахмед Ораби и его сподвижники вызвали сочувствие группы крупных землевладельцев, представлявших интересы автохтонной части феодально-помещичьего класса. Выступления армии 18 февраля 1879 и 1 февраля 1881 г. были столь убедительны, что Ораби и орабисты не без оснований увидели в «феллахских» офицерах готовый инструмент, с помощью которого можно было бы покончить с деспотическим режимом Рияда и добиться ключевых позиций в структуре власти. Летом 1881 г. по сути оформился союз провинциальных нотаблей и «феллахских» офицеров.
ВОССТАНИЕ ОРАБИ-ПАШИ 9 сентября 1881 г. Ахмед Ораби от имени «народа и армии» предъявил хедиву Тауфику следующие
требования: уволить в отставку Рияд-пашу и его правительство, созвать парламент, увеличить численность египетской армии. Хедив уступил, ибо главным аргументом Ораби, естественно, были стоявшие за ним мятежные полки. В отличие от военных демонстраций 18 февраля 1879 г. и 1 февраля 1881 г., «движение 9 сентября» выдвинуло сугубо политические требования.
Выступление египетской армии привело к изменениям в традиционной структуре власти. На некоторое время свое былое значение потерял институт хедива-та; заметно ослабли позиции европейских консулов. Реальная власть перешла в руки представителей автохтонных помещиков и армейских офицеров. Наряду с восстановленным парламентом возникали новые формы политической организации и государственного управления (Генеральная ассамблея, Чрезвычайный совет и др.).
Впервые же дни после выступления армии главную роль в решении вопроса о власти сыграли автохтонные нотабли, предводительствуемые крупнейшим землевладельцем страны Мухаммедом Султан-пашой. Отнюдь не компрометируя себя, они впервые открыто выступили в «благородной» роли посредников между \сдивом, армией и европейскими консулами. В результате достигнутого компромисса на пост главы правительства была выдвинута кандидатура Шериф-паши. И нотаблям и офицерам импонировало его положительное отношение к идее учреждения парламента и конституции. Европейским же консулам была хорошо известна его политическая умеренность.
Но Шериф-паша не сразу принял предложение. В качестве условия он потребовал беспрекословного подчинения армии, ее отказа от участия в решении во- 28 проса о составе правительства, вывода мятежных полков Ахмеда Ораби и Абу аль-Аля из
Каира в провинцию. Переговоры Ораби с Шериф-пашой не дали положительного результата. Зато успехом завершились усилия Султан-паши, которому удалось к 12 сентября собрать из близлежащих провинций около 150 влиятельных помещиков, купцов, шейхов и омд, которые, прося Шерифа возглавить правительство, в письменной форме гарантировали ему полное подчинение армии. Шерифпаша соглашался занять пост премьер-министра, не боясь теперь обвинения в том, что пришел к власти на штыках мятежных полков.
18 сентября группа бывших депутатов во главе с Султан-пашой вручила хедиву и премьер-министру петицию. Они просили ввести конституцию и восстановить Консультативное собрание, наделенное теми же правами, что и представительные органы в европейских странах.
Шериф-паша, хотя и принял идею провинциальных нотаблей, все же мыслил деятельность парламента в рамках принципа шура, т.е. не шел дальше наделения его чисто совещательными функциями. Декрет о созыве Палаты депутатов был подписан 4 октября 1881 г. Утром 6 октября полк Ахмеда Ораби покинул Каир в направлении Рас-эль-Вади (провинция Шаркийя).
Вопреки расчетам, в провинции Ораби суждено было превратиться из армейского полковника в харизматического лидера. К концу 1881 г. его командный пункт превратился в своеобразный центр неформальной власти. Он принимал в своем доме делегации, рассматривал многочисленные петиции, часто визируя их и направляя в соответствующие министерства, давал интервью иностранным корреспондентам. 5 января 1881 г. Ораби был отозван из провинции и назначен заместителем военного министра. Шериф-паша счел за лучшее держать его под контролем правительства.
В этой атмосфере состоялись выборы в Палату депутатов (15 ноября), строго контролируемые провинциальными властями. И депутатами стали представители самых богатых помещичьих и купеческих семейств. Из 83 депутатов только 7 являлись членами Консультативного собрания 3-го созыва (1876-1879).
После открытия парламента общественный интерес сместился к деятельности депутатов и их взаимоотношениям с лидерами армейского движения.
Тронная речь хедива Тауфика призывала депутатов к «мудрой умеренности» и безусловному уважению
решений, вытекавших из международных обязательств Египта.
Спустя несколько дней (2 января 1882г.) Шериф-паша представил на рассмотрение Палаты «Органический закон» (алъ-лаиха аль-асасийя) — несколько видоизмененный проект конституции 1879 г. Новый проект конституции ограничивал власть хедива, но больше в пользу кабинета министров, нежели Палаты депутатов. Премьер-министр рассчитывал, что в ближайшие дни документ будет утвержден парламентом.
Однако очередное вмешательство европейских держав во внутренние дела Египта резко изменило обстановку.
8 января 1882 г. английский и французский консулы предъявили хедиву совместную ноту, в которой говорилось о готовности их правительств в случае внутренних и внешних осложнений поддерживать и «защищать... существующий в Египте порядок», т.е. абсолютную власть хедива без парламента и конституции.
29
Совместная англо-французская нота не только всколыхнула общественное настроение, но и способствовала укреплению союза между нотаблями страны и армией. Палата депутатов, по существу одобрившая к этому времени проект «Органического закона», теперь категорически заявила, что не примет его в том ниде, в каком он был представлен правительством. Всплыл старый пункт разногласий— объем полномочий парламента в финансовых вопросах. В частности, нотабли требовали полного контроля парламента над той частью бюджета, которая не касалась выплат Порте и расходов по государственному долгу. Отказавшись рассматривать правительственный проект, они были готовы приступить к разработке собственного проекта конституции.
Между тем Шериф-паша, поддержанный европейскими консулами, настаивал па своем проекте. 26 января последовала еще одна совместная англо-французская нота протеста против намерения египетского парламента взять под свой контроль вторую часть государственного бюджета. Все это привело к острейшему кризису в отношениях между правительством и Палатой депутатов. Нотабли открыто выступили против Шериф-паши, потребовав от него на очередном заседании Палаты уйти в отставку. В тот же день специальная делегация посетила хедива и предложила ему отправить правительство Шериф-паши в отставку, а проект конституции с правом контроля над второй частью государственного бюджета санкционировать. На следующий день депутаты выдвинули кандидатуру Мухаммеда Сами аль-Баруди в качестве премьер-министра. Хедив повиновался и тотчас поручил альБаруди формирование нового правительства.
4 февраля 1882 г. аль-Баруди представил на рассмотрение хедиву программу правительства и состав кабинета, теперь уже согласованный с делегацией Палаты депутатов. Хедиву ничего не оставалось делать, как одобрить оба документа. Впервые представительный орган навязал хедиву свою волю в вопросе о власти. Победа была закреплена принятием и утверждением 7 февраля 1882г. египетской конституции.
Принятый вариант конституции практически ничем не отличался от проекта, предложенного Шерифпашой в 1879 и 1881 гг., по которому абсолютное право •законодательной инициативы сохранялось за кабинетом министров, право утверждения законопроектов— за хедивом. При расхождении мнений между министрами и депутатами хедив мог распустить парламент и провести новые выборы. В финансовой области депутаты получили то, к чему стремились. В соответствии со ст. 30 без согласия Палаты депутатов правительство не могло повысить налоги. Кроме того, под ее контроль переходило предоставление различных привилегий и концессий иностранным подданным, хотя контроль Палаты над второй частью государственного бюджета так и остался ограниченным.
Основные идеи и устремления национальных сил в период от прихода к власти правительства альБаруди и до вооруженной интервенции Англии (4 февраля— 11 июля 1882г.) известны в египетской исторической литературе под условным названием «программа 27 февраля». Согласно этой программе, разрабатывались законы, предполагавшие ликвидацию принудительных работ, справедливое распределение воды между землевладельцами в период разливов Нила, защиту крестьян от ростовщиков путем создания сельскохозяйственного банка, контролируемого правительством, реформу судебной системы, улучшение сие-
30
темы образования, ликвидацию остатков рабства, укрепление обороноспособности страны. При этом подчеркивалось признание Египтом всех международных, в том числе и финансовых обязательств. Происходившие в стране изменения находили широкий отклик и одобрение среди простых египтян. Как праздник отмечалось формирование правительства аль-Баруди и принятие конституции. В адрес национального правительства шли поздравительные телеграммы; в Каир прибывали делегации провинциальных нотаблей. Проходившие торжества отличались хорошей организованностью. Их устроители стремились не допустить проявлений фанатизма и ксенофобских настроений. Правительство аль-Баруди всячески старалось продемонстрировать всему миру, прежде всего
европейским консулам, то, что оно пользуется поддержкой различных слоев населения. Ведь именно в это время усилиями в первую очередь английских дипломатических представителей распространялось представление об установлении в Египте военной диктатуры, ведущей страну к анархии и ксенофобии. Правительство аль-Баруди осуществляло «египтизацию» военного и административного аппарата. Это вызвало недовольство турко-черкесов, которое вылилось в заговор с целью физического устранения военных лидеров национального восстания. «Заговор черкесов», раскрытый в начале апреля, по всей вероятности, зрел в окружении хедива. Национальное правительство прибегло к репрессиям. Большая группа офицеров-заговорщиков предстала перед военным трибуналом. Сорок офицеров, среди которых находился бывший военный министр Осман Рифки, были разжалованы, лишены всех титулов и привилегий и подлежали пожизненной высылке в Судан. Хедив Тауфик, поддержанный турецким султаном и европейскими консулами, отказался санкционировать приговор военного трибунала. Он издал декрет о значительном смягчении приговора. В ответ на его действия национальное правительство предприняло еще одну не менее радикальную меру. Без чьего-либо ведома и разрешения (по конституции 1882г., только хедив мог созвать или распустить парламент) оно объявило о созыве Палаты депутатов в надежде опереться на нее в борьбе против хедива и зават.
Однако Палата депутатов под руководством Султан-паши свою миссию видела в урегулировании отношений между хедивом и правительством и после недолгих колебаний стала на сторону хедива, опасаясь, как бы с его падением власть окончательно не перешла в руки военных. В дни майского политического кризиса пути «военной партии» и Палаты депутатов разошлись.
Вмае 1882 г. Англия и Франция направили в Александрию военные суда под предлогом необходимости обеспечения безопасности своих подданных. Между тем английский консул настаивал на том, чтобы Ораби покинул Египет. 23 мая 1882г. национальное правительство осудило англофранцузское вмешательство во внутренние дела Египта, а 25 мая английский и французский консулы предъявили аль-Баруди совместную ноту, в которой потребовали временной высылки Ахмеда Ораби за пределы Египта и отставки национального правительства. В знак протеста поздно вечером 26 мая министры подали в отставку, которая тотчас была принята хедивом. Формирование нового правительства было поручено Шериф-паше. Однако на следующий день офицеры александрийского гар-
31
низона потребовали от хедива в ультимативной форме восстановить Ахмеда Ораби на посту военного министра, давая на это всего 12 часов. В такой обстановке Шериф-паша отказался от формирования правительства.
Потерпев неудачу в поисках поддержки со стороны египетских нотаблей, хедив был вынужден уступить и подписать декрет о назначении Ораби военным министром. В это время со всего Египта в адрес Ахмеда Ораби шли многочисленные письма и петиции, в которых решительно осуждалась политика великих держав, и в особенности присутствие англо-французского флота у берегов Египта. Обвинения были направлены против хедива, который перешел на сторону «неверных» и потому недостоин своего высокого положения. Некоторые петиции прямо требовали от турецкого султана сместить хедива. На Ахмеда Ораби возлагалась защита религии и отечества. К нему обращались не иначе как к защитнику ислама, предводителю партии ислама или Национальной партии.
11 июня 1882г. в Александрии произошли христианско-мусульманские кровавые столкновения, по всей вероятности спровоцированные агентурой хедива или англичан. Эти трагические события резко изменили внутреннее и внешнеполитическое положение Египта. Александрийская «резня» стала прологом к английской интервенции, которая началась с бомбардировки и захвата Александрии (соответственно 11 и 15 июля).
Впервый же день английской интервенции военный министр Ахмед Ораби в прокламации, адресованной губернаторам провинций, объявил себя «защитником отечества». Правитель же страны Тауфик бежал 13 июля в Александрию под защиту английских штыков, настоятельно требуя остановить военные действия. Опубликованная в «Египетских ведомостях» 17 июля прокламация Ораби явилась своеобразным обращением к нации. Отныне, в связи с изменой хедива и его правительства, губернаторы провинций должны были подчиняться приказам Ораби и военных властей, а не указаниям из Александрии. Телеграмму хедива от 17 июля с требованием явиться в Александрию для получения соответствующих инструкций Ахмед Ораби проигнорировал. Страна оказалась расколотой на два лагеря: сторонников Ораби и сторонников хедива.
Вечером того же дня (17 июля) орабистам удалось организовать собрание «именитых людей» Каира (высшие офицеры армии и чиновники, влиятельные улемы, представители религиозных меньшинств, знатные купцы, бывшие государственные деятели и др.), которое получило название «Генеральная ассамблея». Руководящую группу составили офицеры Якуб Сами, Ибрахим Фавзи, Махмуд Сами и шейхи Мухаммед Абдо (секретарь собрания), Мухаммед Улейш и Хасан аль-Идви. В ходе бурных дискуссий собравшиеся разделились на два лагеря — сторонников и противников хедива. Шейхи Абдо
и аль-Идви предложили сместить хедива, а соответствующее решение ассамблеи освятить религиозным авторитетом улемов. Присутствовавшие турко-черкесы возражали им, ссылаясь на то, что в соответствии с султанским фирманом хедив Тауфик является законным правителем страны и его смещение возможно только решением Порты.
После изнурительных дебатов было принято компромиссное решение: продолжать военные приготовления и в то же время направить в Александрию специальную делегацию для того, чтобы уведомить хедива и министров о решении Генеральной ассамблеи и вести с ними соответствующие переговоры.
32
Узнав о решении Генеральной ассамблеи, 20 июля хедив издал указ об увольнении Ораби-паши в отставку с поста военного министра. Одновременно он обратился с прокламацией к египетской нации, в которой призывал египтян отвернуться от Ахмеда Ораби и его сторонников и поддержать англичан, якобы пришедших с добрыми намерениями.
Ораби искал пути для легитимации собственного положения и в ответ на действия хедива также обратился с воззванием к египетскому народу, в котором открыто обвинял хедива в измене. Для оправдания необходимости военных приготовлений Ораби ссылался на недавно принятое решение Генеральной ассамблеи. В воззвании говорилось также о том, что ни один указ, ни одна прокламация не могут иметь законной силы, если они не исходят от него, Ахмеда Ораби.
29 июля открылась вторая Генеральная ассамблея. Секретарствовали Мухаммед Абдо и его ученик Мухаммед Сакр. Это была самая представительная ассамблея, которую когда-либо видел Каир. Собравшиеся нотабли (более 250 человек), как и следовало ожидать, разделились на сторонников и противников хедива. Тем не менее основное содержание решения, принятого Генеральной ассамблей 29 июля 1882 г., сводилось к следующему: непризнание хедивского указа о смещении Ахмеда Ораби с поста военного министра и неподчинение приказам хедива и его министров, поскольку хедив «нарушил предписания Корана и шариата», о чем и должно информировать султана. Решение действительно сразу же было направлено турецкому султану, а 31 июля опубликовано в «Египетских ведомостях», в результате чего стало достоянием всех египтян.
Решения Генеральной ассамблеи создавали в известной степени правовую базу для деятельности нового политического института — Чрезвычайного совета. Чрезвычайный совет (аль-маджлис альурфи) был создан первоначально (17 июля) Якубом Сами как неформальный орган для организации и проведения двух собраний нотаблей. Не прошло и недели, как он превратился в исполнительный орган антиколониального восстания — своего рода Комитет национального спасения. 24 июля Якуб Сами был официально избран председателем совета, а 3 августа назван и окончательный его состав в количестве 29 членов — заместителей министров, высших государственных чиновников и группы военных, в большинстве своем являвшихся типичными представителями египетской чиновничьей бюрократии. Однако орабисты контролировали Чрезвычайный совет и решительно противопоставляли его находившемуся в Александрии коллаборационистскому правительству.
В период своего недолгого существования Чрезвычайный совет сосредоточил усилия на мобилизации человеческих и материальных ресурсов Египта для отпора английской интервенции. Одновременно он заботился о поддержании общественного порядка, безопасности жизни и собственности иностранцев. Цензура прессы, почтовых и телеграфных сообщений вводилась для пресечения не только «враждебной пропаганды», но и проявлений фанатизма и ксенофобии.
Заслуживает внимания предпринятая орабистами чистка провинциального аппарата от явных сторонников хедива. Увольнения, перемещения, а то и аресты имели место на протяжении всего августа. В большинстве случаев они были связаны с бегством высших чиновников провинциального административного аппа-
33
рата в Александрию под «защиту» хедива и английских солдат, как это происходило в Порт-Саиде, Исмаилии, Суэце, Розетте и в провинции Бухейра.
Несмотря на усилия орабистов, Чрезвычайный совет так и не смог установить контроль над Верхним Египтом (Асьют и Гирга), зоной Красного моря и даже отдельными городами Нижнего Египта (Розетта, например). Подавляющее большинство господствующего слоя турко-черкесов и крупные автохтонные помещики перешли на сторону хедива.
Что же касается большинства населения, то оно так или иначе было на стороне Ахмеда Ораби и его сподвижников. Идеологическую основу политической активности масс, их готовности к борьбе с иностранной агрессией составляли религиозные лозунги, которые отвечали традиционным представлениям, чувствам и настроениям мусульман. Египетские улемы, хранители этого духовного оружия, санкционировали борьбу против «неверных» (интервентов) в привычной и традиционной форме провозглашения джихада.
Призывы к джихаду впервые официально прозвучали 11 июля со страниц газеты «Египетские
ведомости»; после бомбардировки Александрии они стали повседневным явлением во многих мечетях страны. Со ссылкой на Коран всячески подчеркивалась богоугодность самопожертвования во имя дела Аллаха, во имя ислама в войне с «неверными». Одновременно звучали призывы к защите отечества, неизбежная апелляция к патриотическим чувствам правоверных. Но патриотизм этот все же носил традиционный характер, речь скорее шла о религиозно-патриотическом, нежели национальном сопротивлении. Верность османо-исламскому имперскому союзу оставалась краеугольным камнем пропаганды орабистов.
Ахмед Ораби добивался помощи у турецкого султана — халифа, надеясь тем самым укрепить свой авторитет среди мусульманского населения. В телеграммах, направленных в Стамбул в июле 1882 г., он утверждал, что хедив изменил исламу и султану, в то время как египетский народ остался верным своей религии и взял в собственные руки защиту прав султана. В ответ великий везир от имени султана указал на личную ответственность Ахмеда Ораби за то положение, в котором оказалась страна, поддерживая указ хедива о его смещении с поста военного министра и расценивая его действия как восстание против Аллаха, Пророка и халифа.
Чрезвычайный совет также слал послания и жалобы в Стамбул, регулярно информируя Порту о положении дел в Египте и о передвижении английских войск. И только 6 сентября 1882 г., когда Ахмед Ораби был объявлен в Стамбуле «отступником» или «бунтовщиком» (исъян), орабисты отрешились от всяких надежд на султана. Но религиозные лозунги по-прежнему были действенными и оставались в силе до последних дней вооруженного сопротивления.
Наряду с моральной орабистам была оказана и материальная помощь (денежные взносы, продовольствие, лошади, верблюды и т.д.), необходимая для ведения военных действий. Пожертвования исходили от различных социальных групп, в том числе от зават, принцев правящей семьи, придворных, служащих, бывших министров, провинциальных нотаблей, омд, торговцев, членов Палаты депутатов, религиозных деятелей и сельских жителей. К началу сентября 1882г. египетская армия насчитывала около 100 тыс. человек, значительная часть которых
34
были резервистами. Плохо вооруженная и обученная, она тем не менее представляла значительную силу. Однако ее потенциальные возможности так и не были реализованы. Ахмед Ораби доверился утверждению Ф.Лессепса о том, что англичане не займут зону Суэцкого канала, и не укрепил фронт с востока. Английские же войска заняли Суэц, Порт-Саид и Исмаилию, легко оттеснив резервные части (основные армейские части были развернуты под Александрией). 13 сентября у Телль-эль-Кабира египетские войска были разбиты.
Ораби вернулся в Каир, намереваясь организовать его оборону. Но в Каире он не нашел поддержки ни со стороны офицеров столичного гарнизона, ни со стороны бюрократической прослойки Чрезвычайного совета, который настаивал на капитуляции перед хедивом и англичанами. В результате орабисты потерпели поражение; были арестованы, судимы и высланы за пределы страны.
Английские войска оккупировали Египет. Дабы избежать международных осложнений, английские власти сохранили правовой статус Египта, правление хедива и назначаемого им правительства. Однако вся полнота власти перешла в руки английского генерального резидента лорда Кромера.
СУДАН В XIX — НАЧАЛЕ XX в.
Проникновение ислама в Судан относится к VII в. В это время на его территории существовало два нубийских государства. Они были достаточно сильны, чтобы устоять перед лицом арабизированного Египта, но не смогли воспрепятствовать проникновению кочевых арабских племен. Вторжения арабов в XTV-XVI вв. привели к ослаблению и распаду государств Нубии. Арабы-кочевники не стали занимать южных областей страны и появлялись там лишь для захвата невольников из местных языческих племен.
Проникновение ислама усилилось в XVI в., после завоевания Египта турками-османами. Около 70% современных суданцев исповедуют ислам. Остальная часть населения, проживающая в Нубийских горах и Южном Судане, следует местным анимистическим религиям с вкраплениями элементов христианства. Несмотря на исламизацию и арабизацию нилотских племен после падения последнего Нубийского государства, оригинальный характер суданской культуры, включая нубийский язык и обычаи нубийцев, сохранился до наших дней.
Первым мусульманским государством в Судане был султанат Фунг, или Сен-нарский султанат, основанный в 1504 г. Мусульманская, но не арабская династия Фунг установила гегемонию над Гезирой и Нубией в районе Голубого Нила. Другой мусульманский султанат контролировал племена Дарфура. Султанатом стал Кордофан.
Государство Фунг, известное еще и как «Черный султанат», привлекало внимание мусульманских