Материал: Том 4. Восток в Новое время. Кн.2

Принудительный труд продолжал существовать. Только с 1890 г. общины на Яве получили право откупаться деньгами за хеерендинстен; в целом же трудовая повинность на Яве была отменена лишь в 1902 г., а на Внешних островах сохранялась и позже.

В 1874 г. министр колоний И.Д.Франсен ван де Пютте провел реформу управления. Каждое резидентство было разделено на отделения (афдеелинги), соответствующие регентством. Во главе афдеелингов были поставлены ассистент-резиденты, которых формально как бы не подчинявшиеся им регенты должны были считать «старшими братьями». Обязательной в регентстве стала должность патиха — заместителя регента, назначавшегося голландскими властями. Контроллеры — голландские чиновники, ранее наблюдавшие за производством экспортных культур, — были включены в общую административную иерархию.

Был открыт путь частному капиталу. Резко выросло производство экспортных культур, чему помимо изменений в колониальной политике способствовало также открытие Суэцкого канала, приблизившего Архипелаг к европейским

Это было важно для возделывания однолетних культур, особенно сахарного тростника и табака.

184

рынкам. Между 1870 и 1885 гг. производство сахара на Яве более чем удвоилось— со 152,6 тыс. до 380 тыс. т. Увеличилось производство чая и табака, которое слабо развивалось в эпоху принудительных культур: экспорт табака дал в 1890 г. 32,3 млн. гульденов против 3,6 млн. в 1870 г.

Важную роль стали играть банки и связанные с ними акционерные компании, подчинявшие себе плантации и промышленные предприятия: в 1885 г. пять банков финансировали 253 крупные плантации. В мощнейшую банковскую организацию превратилось Нидерландское торговое общество, которое уже в 1875 г. контролировало 27 сахарных заводов и 27 плантаций.

С конца XIX в. в Индонезии стали возникать колониальные монополии. На смену отдельным плантаторам и фабрикантам приходили мощные акционерные общества и компании — Яванский сахарный синдикат, Всеобщий сельскохозяйственный синдикат и проч. Главной отраслью плантационного хозяйства стало выращивание сахарного тростника, сконцентрированное на Яве. Плантации сахарного тростника, а также чая, хинного дерева, табака, кофе заняли тысячи гектаров лучших земель острова. В связи с этим стало сокращаться производство риса и возникла необходимость его импорта.

Вконце XIX — начале XX в. иностранный капитал начал осваивать и другие (помимо Явы) области Индонезии. Крупнейшим плантационным районом стало резидентство Восточное побережье Суматры, где европейские предприниматели выращивали табак (главным образом в Дели), гевею, кофе, чай, кассаву, масличную пальму и другие тропические культуры.

Наибольшую значимость в добывающей промышленности представляли олово, нефть и уголь. Государственная добыча олова на о-ве Банка выросла с 2200 т в 1870г. до 10 тыс. т в 1900г. В 1892г. возникла Биллитонская компания, начавшая разработку олова на о-ве Биллитон (Белитунг), а несколькими годами ранее (в 1889 г.) — Сингкепская компания. Нефтедобыча оказалась главным образом в руках англо-голландской монополии «Ройял Датч Шелл», которая в 1900г. произвела первую тысячу тонн нефти в Индонезии. Начали свою деятельность и угольные компании на Суматре и Калимантане, добыв в 1890г. 8 тыс. т угля.

Гораздо медленнее развивалась обрабатывающая промышленность, поскольку иностранный капитал предпочитал вкладывать деньги в отрасли, связанные с плантационным хозяйством и добычей минеральных ресурсов.

Приток иностранного капитала потребовал развития транспорта. Начали строиться железные дороги: 1727 км к 1891 г. (на Яве и Суматре), в 1888 г. возникло Королевское почтовое пароходство.

Впериод 1870-1900 гг. стал совершенно явственен дуалистический характер экономики колонии, т.е. сосуществование современного капиталистического сектора, в котором решающую роль играл европейский капитал, и сектора традиционного, в основном сельскохозяйственного, крестьянского. Переход к новым методам эксплуатации Индонезии привел к серьезным изменениям в положении старых и появлению новых классов и социальных слоев, связанных с возникшим капиталистическим укладом.

На иностранных предприятиях с конца XIX — начала XX в. стал складываться промышленный пролетариат, который концентрировался в портах на Яве (в

185

Батавии, Семаранге и Сурабае) и на нефтяных промыслах Внешних островов. Большинство же лиц наемного труда состояло из мануфактурных, плантационных рабочих и рабочих кустарных промыслов, чернорабочих, поденщиков, слуг. В крупных городах чернорабочие — кули и слуги составляли до 40% самодеятельного населения. Сельскохозяйственные рабочие были тесно связаны с деревней, а рабочие мануфактур и кустарных мастерских были ближе к ремесленникам, чем к фабрично-заводскому пролетариату. Характеристиками формирующегося индонезийского рабочего класса были небольшой удельный вес пролетариата, текучесть, постоянная связь с деревней.

Рабочего законодательства не существовало, заработная плата даже квалифицированных рабочих была чрезвычайно низкой. Самым тяжелым было положение законтрактованных кули на плантациях Восточного побережья Суматры и других Внешних владений, где капиталистическая эксплуатация переплеталась с внеэкономическим принуждением. Насильственная вербовка, избиения, пытки и даже убийства кули за попытки побега или протеста были обычным явлением на плантациях. Слабость индонезийской буржуазии, которая к началу XX в. еще только формировалась, объяснялась тем, что ей сразу пришлось столкнуться с конкуренцией иностранного капитала, а также с тем, что в тех сферах, где обычно рождается местная буржуазия, — скупка продукции сельского хозяйства и обслуживание внутреннего рынка, — господствовал китайский и, в меньшей степени, арабский капитал. Промышленная индонезийская буржуазия в начале XX в. в основном состояла из владельцев мелких мануфактур и кустарно-ремесленных мастерских по производству набивных тканей (батика), наиболее заметная в ту пору отрасль национальной промышленности, дешевых сигарет (кретек), черепицы, кирпича, по первичной обработке сельскохозяйственной продукции. Несколько заметнее была торговая буржуазия, пытавшаяся конкурировать с китайским капиталом. Основную же массу индонезийской буржуазии составляла мелкая и средняя сельская буржуазия. С самого начала формировавшаяся национальная буржуазия оказалась в состоянии противостояния западному капиталу и колониальной власти. Отсутствие верхнего компрадорского слоя в ее среде (эти функции выполнял китайский капитал) привело к тому, что вся она оказалась в оппозиции, что и определяло в дальнейшем ее роль в национально-освободительном движении.

Особенностью индонезийского общества стало развитие слоев, которые можно (в колониальных условиях Востока) назвать мелкобуржуазными. К ним относились крестьяне, становившиеся на путь

мелкотоварного производства, ремесленники и мелкие торговцы, а также большая часть интеллигенции современного типа, появившаяся в стране в начале XX в.

Положение традиционных классов и слоев индонезийского общества — феодалов, служилой аристократии и крестьянства — на рубеже веков существенно изменилось. Яванская аристократия окончательно превратилась в низшее и среднее чвенья колониального аппарата. Определенное падение авторитета прияи среди крестьянства, объяснявшееся возрастанием числа голландских чиновников и ослаблением традиционных социальных связей, усиливалось появлением «новых» помещиков из числа служилой аристократии, деревенской верхушки, торговцев и ростовщиков, скупавших земли у разорявшегося крестьянства. Дети яванских аристократов в начале XX в. стали пополнять ряды интеллигенции.

186

В отличие от массы яванской аристократии феодалы Внешних владений и «самоуправляющихся государств» Явы (Суракарта, Джокьякарта, Мангкунегаран, Пакуаламан) сохраняли возможности феодальной эксплуатации и более прочные социальные связи с населением, поскольку в их владениях действовала система «косвенного управления», при которой бюрократическое вмешательство колониальных властей было меньшим и традиционная социальная система подверглась не столь значительной деформации.

Несмотря на сохранение феодальных отношений на Внешних островах и в «самоуправляющихся государствах», а также сохранение общинных порядков на Яве, политика экономического либерализма ускорила развитие капиталистических отношений в индонезийской деревне. Рост городов, создание плантаций, проникновение европейских товаров — все это способствовало развитию товарноденежных отношений. В сочетании с аграрным перенаселением Явы и Мадуры это вело к обезземеливанию и пауперизации крестьянства, а поскольку слабая промышленность не могла поглотить избыточных рабочих рук, то безземельные крестьяне в массе оставались в деревне, становились издольщиками, батраками, сезонными рабочими на плантациях или пополняли ряды обитателей трущоб — компотов, возникавших на окраинах крупных городов.

Перемены в яванской деревне, сопровождавшиеся резким падением жизненного уровня, вызвали к жизни довольно мощное крестьянское движение. Оно носило обычно мессианскую окраску, ибо на Яве синтез анимистических, индуист-ско-буддийских и исламских верований вызвал к жизни хилиастические представления о справедливом правителе и мессии (Рату Адиль, Эручокро), которые восстановят попранную справедливость, изгонят колонизаторов и создадут царство Божие на земле. В июле 1888 г. вспыхнуло восстание в Бантене, на Западной Яве, возглавленное мусульманским проповедником Абдул Каримом. В начале XX в. происходили постоянные волнения на «Частных землях» вокруг Батавии, а также на Восточной и Центральной Яве, где располагались основные европейские плантации. Самым значительным из религиозно-крестьянских движений был саминизм, зародившийся в 90-х годах XIX в. в резидентстве Рембанг (Центральная Ява). Его основатель, крестьянин Суронтико, или Самин, проповедовал идеи всеобщего равенства и права всех на землю, леса и воды. Хотя движение Самина носило ненасильственный характер, беспокойство властей вызвали отказ его последователей платить налоги и их претензии на «свободные» земли, т.е. протест против аграрных законов 70-х годов. В 1907 г. власти выслали Самина и его ближайших последователей, но движение не затихло, перекинувшись в другие районы Центральной Явы. КОЛОНИАЛЬНЫЕ ЗАХВАТЫ И СОПРОТИВЛЕНИЕ НА ВНЕШНИХ ОСТРОВАХ

Процесс завоевания Голландией Внешних островов активизировался с 70-х годов XIX в. Изменения в методах эксплуатации привели к более интенсивному проникновению капитала других держав на Архипелаг, в частности в те его районы, где голландское господство еще не было установлено. Поэтому правительст-

187

во Нидерландов взяло курс на широкую экспансию. Решающую поддержку Нидерландам в этом оказала Англия, предпочитавшая, чтобы Архипелаг принадлежал слабой в военном отношении Голландии.

2 ноября 1871 г. в Гааге был подписан так называемый Суматранский трактат. Получив согласие Великобритании на захват Аче, Нидерланды предоставили английской торговле и английским подданным в Сиаке на Восточной Суматре и во всех суматранских владениях, которые в будущем перейдут под голландский контроль, те же преимущества и привилегии, которыми пользовались голландская торговля и голландские подданные. 17 ноября 1872 г. голландский парламент принял закон о торговых тарифах в Нидерландской Индии, по которому дифференцированные пошлины отменялись и, таким образом, иностранные (в тех условиях прежде всего английские) товары облагались точно так же, как и голландские.

Суматранский договор, закон о тарифах и аграрное законодательство 70-х годов открыли новый этап в колониальной истории Индонезии, особенно Внешних островов. Голландскую политику во Внешних

владениях после Суматранского договора можно разбить на два этапа: 70-90-е годы XIX в. и 90-е годы XIX в. — начало XX в. На первом этапе официально действовала «политика невмешательства», но по мере обострения борьбы держав за Юго-Восточную Азию Нидерланды все активнее стремились установить политическое господство над всем Архипелагом. На втором этапе Голландия, отказавшись от «политики невмешательства», установила свою власть во всей Индонезии.

Центральным событием на Внешних островах стала Ачехская война. Султанат Аче на Северной Суматре был последним крупным независимым государством в Индонезии. Он представлял собой характерное для Индонезии общество прибрежного, или военно-феодального, типа. Основной социальной единицей была деревня — кампонг, являвшаяся соседской общиной. Ачехская наследственная знать состояла из имамов и улубалангов — территориальных владетелей мукимов и улубалангств. Великий Аче, центральная часть султаната, делился на три части — саги, являвшиеся объединениями улубалангств и мукимов (они назывались по числу входящих в них мукимов: саги XXII, саги XXV, саги XXVI). Во главе саги стояли самые крупные вожди-феодалы — панглимы саги. Власть султана к началу войны была незначительной и распространялась лишь на домен вокруг столицы. Важное место в ачехском обществе занимали люди, связанные с мусульманской религией. Решающую роль среди них играли улама — авторитеты в области религиозных доктрины и права. Многие улама были проповедниками тариката — мистического пути к спасению посредством познания истины. Идеи тариката в значительной мере питались эсхатологическими представлениями, характерными для индонезийского ислама.

Вкачестве предлога для агрессии против Аче голландцы использовали переговоры в Сингапуре ачехских эмиссаров с консулами США и Италии, а также попытку Аче заручиться поддержкой единоверной Турции в преддверии неминуемой войны.

Вапреле 1873г. хорошо вооруженная голландская экспедиция высадилась поблизости от ачехской столицы, Далама. Ее штурм закончился поражением захватчиков, потерявших командующего — генерала Й.Кёхлера, после чего они вынуждены были покинуть Аче. В декабре 1873 г. в Аче появилась вторая гол-

188

ландская экспедиция. В январе 1874г., преодолев ожесточенное сопротивление ачехцев, голландцы овладели Даламом и командующий, генерал Ян ван Свитен, объявил о ликвидации султаната. В апреле ван Свитен со значительной частью войск покинул Аче, считая войну выигранной. На этом этапе характер сопротивления был сходен с тем, с которым голландцы сталкивались во время различных экспедиций на Внешние острова во второй половине XIX в. Руководство войной осуществлялось центральной властью, и борьба шла за сохранение независимости султаната. На этот раз, однако, колонизаторы не добились тех результатов, на которые рассчитывали. Война не окончилась с падением столицы султаната, и захватчики не сумели привлечь на свою сторону ачехскую знать. В феврале 1874 г. ачехские владетели избрали султаном восьмилетнего Мохаммада Дауда и продолжили сопротивление.

Второй этап — период феодального руководства сопротивлением — продолжался с апреля 1874 г. по 1880 г. На протяжении 1874-1878 гг. голландцы пытались, создав линию укреплений в Великом Аче, покончить с сопротивлением в этой области. Летом 1878 г. губернатор Аче генерал Карел ван дер Хейден начал крупное наступление, в ходе которого ему удалось разгромить отряды владетельной знати. Походы ван дер Хейдена и оккупационный режим, установленный после этих походов, отличались жестокостью и беспощадным террором. С осени 1879 г. начался массовый переход улубалангов и имамов на сторону врага. Но и в такой тяжелой обстановке ачехский народ нашел в себе силы для продолжения борьбы.

Третий этап Ачехской войны (1881-1896)— подъем народного сопротивления — стал самой героической страницей в истории борьбы ачехцев за свою независимость. В декабре 1881 г. движение возглавил улама Мохаммад Саман (Теунгку Чик ди Тиро). Руководство движением перешло к духовенству и деревенской верхушке. В начале 80-х годов XIX в. на волне подъема освободительной борьбы в Великом Аче возникло военно-теократическое государство сама-нистов. Саман и его приверженцы стремились придать этой борьбе религиозный характер; ачехское движение 80-х годов обнаружило также социальные мотивы — стремление крестьянской массы к образованию справедливого государства. Опираясь на общенародный подъем, Саман смог создать довольно эффективную политическую и военную организацию. Однако результатами воспользовалось меньшинство, занявшее привилегированное положение в государстве Самана, —улама и деревенская верхушка. Общенародный подъем использовался духовенством и деревенской верхушкой для ограничения и оттеснения адатной знати. С лета 1884 г. под нажимом ачехцев, развернувших широкую партизанскую войну, голландцы были вынуждены перейти к обороне и, отказавшись от оккупации Великого Аче, спасать ядро своих позиций — столицу Кутараджу, основанную на месте Далама, и ее окрестности, где возник укрепленный район — «линия концентрации», представлявший собой систему фортов и

наблюдательных постов.

Ввассальных княжествах побережья, входивших в состав Аче, в этот период также разгорелась борьба с колонизаторами. Наибольших успехов ачехцы добились на Западном берегу, где борьбой руководил Теуку Умар, создавший в 80-х годах XIX в. политическое объединение на базе традиционной структуры.

189

В1893 г. Теуку Умар неожиданно перешел на сторону врага. Это объяснялось противоречиями, вылившимися в военные столкновения, между саманистами (особенно когда в январе 1891 г. умер Мохаммад Саман и руководителем стал его сын — Мат Амин) и отрядами Теуку Умара. Хотя с помощью «легиона Ума-ра» голландцам удалось потеснить саманистов, их государство продолжало активно сопротивляться захватчикам. В 1889г. ачехцы разгромили голландскую колонну под укреплением Кота Похама. Но успехов 1882-1883 гг. саманисты повторить не смогли. Население стало уставать, к тому же превращение улама и партизанских вождей во владетелей, введение жестких (а подчас жестоких) шариатских порядков, находившихся в противоречии с адатом Аче, нетерпимость в отношении соплеменников, оказавшихся внутри «линии концентрации», т.е. на оккупированной голландцами территории, — все это подрывало ачехское сопротивление.

Четвертый (и последний) этап войны охватывает 1896-1913 гг. и характеризуется постепенным спадом и конечным поражением движения. Весной 1896 г. Теуку Умар вернулся в ряды борцов за независимость и поднял оружие против колонизаторов. В 1898г. известный исламовед Кристиан CHJ;K Хюргронье был назначен специальным советником при губернаторе Аче — Йоханнесе ван Хэ-ютсе. Признав народный характер войны, Снук Хюргронье предложил сосредоточить основное внимание на беспощадной и решительной борьбе с улама и партизанскими вождями, а адатную знать (улубалангов и имамов) привлекать различными уступками. Согласно его плану, голландская администрация должна была изменить тактику в отношении массы населения: поощрять возвращение жителей к повседневным делам, не ожесточать «замиренные» деревни насилиями и т.д. Были созданы жандармские подразделения, выполнявшие функции контргерильи. Покончив с государством саманистов в Великом Аче, голландцы обрушились на Теуку Умара. В феврале 1899 г. жандармы устроили засаду и убили его. В 1899-1903 гг. голландцы подавили сопротивление в княжествах Северного и Восточного берега, и в январе 1903 г. султан Мохаммад Дауд сдался ван Хэютсу. Осенью 1903 г. прекратил сопротивление и сдался фактический глава султанской партии, глава саги XXII Панглима Полим.

Сопротивление борцов за независимость Аче продолжалось еще целое десятилетие— с 1903 по 1913 г.

В1904г. в результате кровавого похода будущего губернатора Аче ван Даалена были завоеваны Гайо и Алас — южные районы Аче. В 1905 г. жандармам удалось обнаружить и захватить Чут Нья Дин, вдову Теуку Умара, которая предводительствовала партизанским отрядом на Западном берегу. Наиболее ожесточенный характер имело сопротивление последних опорных пунктов и партизанских отрядов на Северном и Восточном берегу, где действовали сыновья и внуки Самана. Жандармам только в 19101911 гг. удалось выследить и убить партизанских лидеров из семьи Самана. Последние партизанские вожди в Восточном Аче погибли в 1913 г., после чего сопротивление прекратилось.

В70-90-х годах XIX в. «политика невмешательства» постепенно отходит в прошлое не только в Аче. Так, на Суматре голландцы предприняли в 1878 г. экспедицию во внутренние батакские районы (Батакланд), которая положила начало чахвату областей Тоба, Селиндунг и Тарунтунг; в 80-х годах была начата аннексия южных батакских районов. Расширились после 1879г. территории под

190

управлением колониальных властей в южной части резидентства Западное побережье Суматры.

На Суматре (помимо Аче) особую активность голландцы проявляли на Восточном побережье, которое превратилось в один из основных центров плантационного хозяйства. В 1873 г. на табачных плантациях, полученных в концессию от султана Дели, был собран первый урожай, реализация которого принесла голландским предпринимателям 2,5 млн. гульденов; через десять лет, в 1884 г., доходы возросли до 27,5 млн., а в 1894 г. — до 35 млн. гульденов. Развитие плантационного хозяйства и рост европейского и китайского населения на Восточном побережье Суматры привели к усилению вмешательства Батавии. В июне 1884 г. самый значительный тамошний владетель — султан Сиака подписал соглашение, по которому отказывался от своих суверенных прав, взамен чего голландцы гарантировали ему поступление твердого ежегодного дохода. В 1887 г. они провели реорганизацию управления Восточного побережья, окончательно поставив этот важный район (включая внутренние области) под свой контроль.

Вмешательство, хотя и не столь активное, как на Суматре, происходило и в других районах Архипелага. На Калимантане, особенно после того как в северной части острова утвердилась старая соперница — Англия, голландские власти постоянно посылали экспедиции во внутренние районы. Непрерывно вмешивались голландцы в дела формально считавшихся даже не вассалами, а союзниками