1876 г. — махараджа пела Пасир-Салака.
Над восставшими была учинена жестокая расправа: трое руководителей были повешены, остальные приговорены к пожизненному тюремному заключению. В течение полутора лет в стране бесчинствовали английские войска, свирепствовали военно-полевые суды, на плечи населения тяжелым бременем легло содержание оккупационных войск. Была введена трудовая повинность: крестьяне были обязаны прокладывать дороги для английских войск, доставлять им средства передвижения, работать носильщиками. Уклонявшихся от этой повинности вешали без суда. Деревни, оказавшие сопротивление, были сожжены. Военное положение сохранялось до середины 1877 г., после чего основная часть войск была выведена из Перака, но в некоторых пунктах остались гарнизоны. Аналогичное положение создалось в Селангоре и Сунгей-Уджонге.
Восстание внесло значительные коррективы в английскую политику в отношении покоренных государств. Если раньше колониальная администрация стремилась превратить захваченные княжества в колонии короны наподобие Стрейтс Сеттльменте, то после восстания она оставила в неприкосновенности все внешние атрибуты султанской власти, используя знать в колониальной администрации.
Подавив восстание и укрепив союз с местной знатью, англичане приступили к покорению остальных владений Негри-Сембилана. Постепенно усиливая там свое влияние, они в 1886-1887 гг. принудили ундангов Джелебу, Рембау и Сри-менанти принять резидентов. До 1889 г. Англия держала в НегриСембилане четырех резидентов. В 1889 г. губернатор Стрейтс Сеттльменте заставил правителей ряда минангкабауских территорий вновь объединиться в конфедерацию, в которую в 1895 г. вошел также Сунгей-Уджонг.
ПОДЧИНЕНИЕ ПАХАНГА
Вслед за Негри-Сембиланом было поставлено под английский контроль самое крупное государство Малайи — Паханг. Султанат находился в тяжелом положении. В стране не прекращались усобицы, фавориты султана Ахмада притесняли народ. Золотоносные районы в Верхнем Паханге переходили под контроль концессионеров из Стрейтс Сеттльменте. В 1887 г. в Паханг была направлена английская миссия, глава которой Хью Клиффорд, опираясь на знать, враждебную сул-
175
тану Ахмаду, предъявил последнему категорическое требование губернатора Стрейтс Сеттльменте заключить договор о протекторате. 8 октября 1887 г. этот договор, превращавший Паханг в зависимое государство, был подписан. Вскоре было решено распространить на Паханг систему управления, которая была установлена в западных княжествах. Воспользовавшись первым подвернувшимся под руку предлогом — убийством в начале 1888 г. китайца — английского подданного, губернатор потребовал от султана согласия на назначение резидента. 24 августа 1888 г. султан был вынужден удовлетворить это требование.
Установление английской власти в Паханге на первых порах привело, как и в западномалайских султанатах, к ухудшению положения населения, усилению эксплуатации крестьянства. Значительная часть Верхнего Паханга, где находились золотые прииски, была сдана в аренду дельцам из Стрейтс Сеттльменте, хлынувшим в Паханг после установления протектората. Английские предприниматели сгоняли крестьян с полученных в концессию земель и заставляли их работать на рудниках. Английские колониальные власти в соответствии с общим направлением своей политики в Малайе после восстания 1875-1876 гг. допустили пахангскую знать к участию в управлении, предоставили ей места в колониальной администрации, назначили пенсии и т.п. Знать продолжала взимать различные поборы с крестьян; кроме того, англичане ввели поземельный налог в пользу государства. Сохранялся также принудительный труд: специальным постановлением крестьян обязывали работать на хозяина два месяца в году или платить вместо этого особый налог. В 1888-1889 гг. были увеличены размеры пенсий, выплачиваемых высшей знати, что привело к новому увеличению налогов. Усиление гнета и хозяйничанье чужеземцев привели к взрыву возмущения и в Паханге.
Во главе восстания встал владетель Семантана (Верхний Паханг) Абдул Рах-ман (или Бахман), известный военачальник, участник многочисленных войн, пользовавшийся огромной популярностью. Он с самого начала отказался признать власть англичан. В октябре 1891 г. резидент приказал лишить Бахмана титула, а в декабре было схвачено несколько его сторонников. В том же месяце Бахман разбил полицейский отряд и освободил пленников. Это и послужило сигналом к восстанию. Начались нападения на полицейские посты. За короткое время силы восставших значительно выросли. К ним присоединились малайские и китайские горняки, работавшие на золотых приисках компании «Рауб Острэлиэн К°».
Повстанцы очистили большую часть территории Верхнего Паханга от английских концессий, жгли здания компаний, разрушали оборудование. Они прибегали к тактике партизанской войны: укрывались в джунглях, неожиданно нападали на врага и перерезали его коммуникации. Попытка англичан разгромить восстание одним ударом потерпела неудачу.
Вавгусте 1892 г. англичане собрали в Паханге силы, значительно превосходившие силы восставших, и при поддержке части пахангской знати начали планомерно вытеснять повстанцев из занятых ими районов. Однако окружить их и окончательно разбить не удалось: в сентябре 1892 г. повстанцы разгромили английский отряд, наступавший с севера, и перешли на территорию Келантана, население которого оказывало им поддержку, снабжая их продовольствием и деньгами. Помощь поступала также из Тренггану.
176
Во время восстания колонизаторы пошли на дальнейшие уступки местной знати, увеличив размеры пенсий и предоставив новые места в администрации. Результаты этой политики не замедлили сказаться: после 1893 г. уже никто из владетелей не примкнул к движению.
В1894 г. повстанцы вновь перенесли свои действия на территорию Паханга, население которого приветствовало их как своих освободителей. Все взрослое население деревень, находившихся на пути повстанцев, присоединялось к ним. Но в этот решительный момент знать Паханга собрала войска и, прикрываясь переговорами о присоединении к восстанию, внезапно двинула свои дружины на повстанцев. Тем временем подошло английское подкрепление из Сингапура, Пе-рака и Селангора. Соединенным силам англичан и малайской знати удалось к августу вытеснить повстанцев на территорию Тренггану.
Чтобы покончить с восстанием, английские власти пошли на нарушение суверенитета Келантана и Тренггану, отправив туда весной 1895 г. экспедицию Х.Клиффорда, которая одновременно разведывала обстановку в северомалайских княжествах, почти не известных англичанам.
Под нажимом карательных войск восставшие были вынуждены разоружиться, а их вожди в ноябре 1895 г. сдались сиамскому правительству.
СОЗДАНИЕ СИСТЕМЫ КОСВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ МАЛАЙИ
В70-80-х годах XIX в. в Малайе были заложены основы колониального режима. Отказавшись после восстания 1875-1876 гг. от мысли превратить малайские княжества в колонию типа Стрейтс Сеттльменте, английские власти выработали так называемую систему косвенного управления. Создание основ этой системы связано с именем резидента Перака в 1877-1889 гг. Хью Лоу. Главным в своей деятельности он считал привлечение на сторону англичан перакской знати, которой он назначал пенсии и раздавал значительные суммы из казны. В Пераке, а затем и в других княжествах были созданы государственные советы, куда вошли султаны, крупные представители малайской знати, лидеры китайской общины и английские резиденты. Каждое княжество было разделено на дистрикты, во главе которых стояли английские чиновники. Дистрикты делились на мукимы (волости) во главе с малайскими пенгху-лу — наследственными чиновниками из числа знати. Пенгхулу выполняли полицейские функции, собирали налоги, решали мелкие судебные дела. В оловодобывающих районах пенгхулу оставляли себе 20% от суммы собираемых ими налогов, а в бедных районах им было установлено постоянное жалованье. Ниже пенгхулу стояли кетуа — деревенские старосты. Чтобы привлечь на свою сторону малайское духовенство, новые власти передали ему все дела, связанные с мусульманской религией. Политике Х.Лоу следовали такие администраторы, как Ф.Суиттенхэм в Селангоре, М.Листер в Негри-Сембилане, Х.Клиффорд в Пахан-ге. Они владели малайским языком, прекрасно знали малайские традиции и обычаи, не торопились с нововведениями, заботясь о поддержании авторитета сул-
177
танов среди широких масс населения, постоянно консультировались с видными представителями местной знати.
Впервые годы после установления колониального режима английские предприниматели боялись вкладывать капитал в «неосвоенные» и практически неизвестные европейцам внутренние районы Малайи. Основное внимание колониальная администрация уделяла тогда налогам и откупам. Были введены поземельный и подушный налоги, сохранялась трудовая повинность, сдавалась на откуп (в основном китайским ростовщикам) торговля различными товарами. Главное богатство Малайи— олово продолжало добываться китайскими предпринимателями. Английская администрация поощряла приток китайского капитала, но уже тогда объявила своей собственностью воды всех рек, поставив рудники в полную зависимость, ибо оловодобыча немыслима без промывки оловоносной породы. Постепенно англичане делали первые (правда, не очень удачные в силу незнания местных условий) попытки получить доступ к оловянным рудникам. В 80-х годах группа предпринимателей получила концессию под рудники в Селангоре по льготной цене, а в 1884 г. компания Патерсона Симонса купила
крупный рудник, принадлежавший ранее китайцу. Но попытки подобного рода были единичными, и возросшая оловодобыча1 продолжала оставаться под китайским контролем.
Английский капитал на первых порах устремился в более известную для него сферу — плантационное хозяйство. В конце 70-х — начале 80-х годов XIX в. в Сунгей-Уджонге, Селангоре и Пераке появились европейские плантации кофе, перца, чая и табака. В 1893 г. начался бум, привлекший европейских
плантаторов. В Селангоре в 1893 г. 16 плантаций из 30 принадлежали европейцам, а в 1896 г. — 60 из 73. Площадь европейских плантаций возросла за этот период с 435,6 до 4346 га. В 1893 г. была основана Селангорская ассоциация плантаторов, преобразованная в 1896 г. в Центральную ассоциацию плантаторов федерации. Земельная политика властей также подготавливала последующее внедрение английского капитала. Власти присвоили себе права верховной собственности на землю и стали более жестко взимать налоги с наследственных владельцев, которых можно было согнать с земли за неуплату налогов, особенно там, где создавались рудники и плантации. По мере утверждения своей власти англичане производили обмер крестьянских владений и заставляли малайцев получать на них письменные свидетельства; необрабатываемая же земля переходила в собственность администрации. Если раньше каждый крестьянин мог занять любой участок невозделанной или пустующей земли, то теперь для этого было необходимо специальное разрешение властей. Поскольку населенность была слабой, а обрабатываемая площадь незначительной, то подавляющая часть земель в княжествах была фактически экспроприирована колониальными властями.
С первых лет английские власти уделяли большое внимание строительству дорог, открывавших доступ к богатствам страны и позволявших держать в повиновении население завоеванных княжеств. Первые дороги были проложены от центров оловодобычи к морю. Англичане также предприняли расчистку ряда судоходных рек и наладили на них навигацию. Вслед за строительством шоссе началось сооружение железных дорог. В 1884 г. была построена железная дорога
В Селангоре добыча олова возросла с 42 293 пикулей в 1878 г. до 208 164 — в 1891 г.
178
от Тайпинга, центра Ларута, до порта Сапетанг (в Пераке), а в 1886 г. завершено строительство железной дороги от Куала-Лумпура до порта Келанг. В 90-х годах XIX в. началось сооружение железной дороги от Куала-Лумпура на юг.
Социальной сфере английские власти в этот период уделяли несравненно меньше внимания. Единственным по-настоящему крупным мероприятием в социальной области стало освобождение рабов и долговых зависимых, которое в Пераке было завершено в 1884 г., а в Селангоре — в 1888 г. САРАВАК ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в.
Раджа Джеймс Брук умер в 1868 г. в Англии, оставив наследником своего племянника Чарлза Джонсона Брука, который правил Сараваком до 1917 г. Чарлз Брук в течение десяти лет служил во внутренних районах Саравака, населенных ибанами и бидайю, и был хорошо знаком со своим владением.
Территория Саравака продолжала непрерывно расширяться за счет Брунея. Чарлз Брук явно намеревался превратить весь султанат в свое владение. Именно этим объясняется его противодействие образованию «Бритиш Норт Борнео К°», захватившей Сабах — северо-восточную область Брунея. Появление конкурентов подхлестнуло Чарлза Брука, который в 80-х годах XIX — начале XX в. оккупировал ряд новых областей Брунея, в результате чего султанат превратился в крошечное княжество, а Саравак стал граничить с Сабахом. В 1888 г. Англия установила протекторат над всем Северным Калимантаном, включая Саравак, а в 1906 г. назначила резидента в Бруней, предотвратив его окончательное поглощение Сараваком.
Саравак делился на пять округов, во главе которых стояли английские чиновники, находившиеся на службе у династии Бруков. Округа делились на дистрикты. Английская администрация опиралась на малайских и даякских вождей, за которыми были сохранены их привилегии. Они занимали должности в низших звеньях администрации и полицейских учреждениях. Бруки проводили политику невмешательства в религиозные дела и местные обычаи. Система управления в Сараваке имела много общего с той, которая была установлена в княжествах Малайи. Едва ли это было случайно, поскольку «создатель» резидентской системы в Малайе Хью Лоу долгое время служил на Северном Калимантане. Английский капитал медленно внедрялся в Саравак. Этому мешала политика Бруков, которые не были склонны предоставить европейскому капиталу широкий доступ в свои владения, равно как и что-либо изменить в социальной и экономической структуре Саравака. В 1856 г. в Лондоне возникла «Борнео К°», которой Д.Брук предоставил право на добычу полезных ископаемых и торговлю. «Борнео К°» занялась в основном торговлей, уделяя мало внимания эксплуатации богатств Саравака.
При Чарлзе Бруке улучшилось финансовое положение Саравака: второй «белый раджа» сумел выплатить государственные долги, чему способствовала бюджетная политика правительства. Этому благоприятствовало и изменение иммиграционной политики: Саравак стал привлекать китайское население, но под более
179
жестким, чем в Малайе, контролем властей. Чарлз Брук широко практиковал раздачу свободных земель китайским переселенцам. Если в 1870 г. в Сараваке насчитывалось около 5 тыс. китайцев, то в начале XX в. число их возросло до 45 тыс. человек. Иммиграция способствовала развитию экономики и увеличению доходов государства. Особенностью китайской иммиграции в Саравак было то, что значи-
тельную долю в ней составляли христиане, переселявшиеся семьями, что содействовало, особенно в сравнении с Малайей, стабильности китайской общины. Сибу, один из главных городов Саравака, обязан своим возникновением именно этой иммиграционной волне. С этим было тесно связано то обстоятельство, что Чарлз Брук стал оказывать содействие миссионерской протестантской деятельности в Сараваке. Китайские иммигранты оседали главным образом на побережье. Когда в начале XX в. разразился каучуковый бум, именно китайцы на своих небольших земельных участках занялись разведением каучуковых деревьев, тогда как плантационное хозяйство в Сараваке не получило значительного развития.
Вконце XIX в. в Мири, на границе с Брунеем, была найдена нефть, а с 1907 г. началась ее добыча, которую прибрала к своим рукам монополия «Ройял Датч Шелл». В 1917 г. в Лутонге был построен нефтеперерабатывающий завод.
Дорожное строительство, медицинское обслуживание, образование находились к концу правления раджи Чарлза Джонсона Брука в зачаточном состоянии.
КОМПАНИЯ БРИТАНСКОГО СЕВЕРНОГО БОРНЕО В САБАХЕ
Северо-восточная часть султаната Бруней с середины XIX в. стала объектом экспансионистских устремлений дельцов и авантюристов из различных стран. Помимо Великобритании повышенный интерес к Брунею проявляли Соединенные Штаты. В 1845 г. США пытались заключить с Брунеем договор, предоставляющий им право наиболее благоприятствуемой нации. После первой попытки последовала вторая, и в 1850 г. такой договор был заключен.
В1865 г. в Брунее, к неудовольствию англичан, появился американский консул Чарлз Ли Мозес — бывший моряк по профессии и авантюрист по призванию. Через несколько дней после своего появления Мозес заключил соглашение с султаном о передаче ему в аренду территории на севере государства. Мозес немедленно уехал в Гонконг, где продал права на концессию американским торговцам Джозефу Торри и Томасу Харрису, которые основали в октябре 1865 г. американскую торговую компанию «Борнео». Однако Мозес не получил ни цента от Торри и Харриса и предпринял следующее: он сжег свою хижину на Ла-буане и потребовал от султана Брунея возмещения убытков, причиненных пожаром консульству США. Натолкнувшись на решительное сопротивление султана, Мозес в 1867 г. покинул Лабуан на американском военном судне; по пути домой он в пьяном виде упал за борт и утонул в водах Тихого океана.
Торри оказался удачливее и в 1875 г. продал концессию австро-венгерскому консулу в Гонконге барону Овербеку. Овербек привлек к своему предприятию английского дельца Альфреда Дента.
180
29 декабря 1877 г. султан Брунея передал Овербеку и Денту территорию площадью свыше 72 тыс. кв. км за ежегодную плату 15 тыс. мал. долл. Практически власть султана на эти районы не распространялась, к тому же на часть территории Сабаха претендовал южнофилиппинский султанат Сулу. В 1878 г. Овербек при содействии английского губернатора о-ваЛабуан на севере Калимантана Тричера заключил договор с султаном Сулу. Это произошло в тот момент, когда испанские власти Филиппин завершили захват архипелага Сулу и султанат доживал последние дни. В таких условиях султан Сулу легко согласился на отказ от своих весьма эфемерных прав на Сабах в обмен на ежегодную уплату 5 тыс. мал. долл.
Взаливе Сандакан на восточном побережье Сабаха было основано поселение, ставшее центром деятельности компании Овербека и Дента. Администрация Ла-буана с самого начала проявляла интерес к деятельности компании, стремясь, чтобы территории, попавшие в ее руки, оказались под контролем Англии. Соперничающие с последней в Юго-Восточной Азии западные державы включились в борьбу за Сабах. Первой выступила Испания, которая, захватив архипелаг Сулу, предъявила претензии на Сабах. В сентябре 1878 г. в Сандакане даже появилось испанское военное судно «Эльдорадо». Позже, в 1885 г., когда англичане укрепились в Сабахе, было подписано англо-испанское соглашение, согласно которому Англия признавала испанский суверенитет над Сулу, а Испания отказывалась от прав на Сабах. Возникновение Сандакана обеспокоило и голландцев, всегда с неудовольствием следивших за укреплением английских позиций на Калимантане. Только в 1891 г. была установлена примерная граница между Са-бахом и голландской частью Калимантана, а окончательно пограничные вопросы были урегулированы еще позднее, в 1912-1915 гг. Пытались вмешаться в борьбу за Сабах и США, которые в 1880 г. заявили султану Брунея протест по поводу сдачи в аренду Сабаха, считая это действие противоречащим американо-бруней-скому договору 1850 г.
Вконечном счете победа осталась за Англией. Права на концессию полностью перешли к Денту, который, отстранив от партнерства Овербека, стал добиваться от английского правительства грамоты на привилегии для чисто британской компании. Действия Дента были поддержаны теми колониальными кругами в Англии и Стрейтс Сеттльменте, которые ратовали за расширение английских владений в ЮВА.
Вавгусте 1881 г. английское правительство выдало грамоту «Бритиш Норт Борнео К°», которой Дент
продал свои права на концессию. Документ предусматривал, что Компания Британского Северного Борнео должна оставаться английской и не может без ведома своего правительства уступать кому бы то ни было свои права. Компания обязывалась уничтожить рабство на своей территории, не вмешиваться в религиозные дела и местные обычаи, а также обращаться в Лондон в случае конфликтов с местным населением и иностранными державами. Глава Компании должен был назначаться по согласованию с английским правительством.
Глава 15
ИНДОНЕЗИЯ В 1870-х ГОДАХ — НАЧАЛЕ XX в.
Перемены в Индонезии после 1870 г. совпали с усилением колониальной экспансии европейских держав и США в Юго-Восточной Азии. Это сказалось как на Яве, ставшей главным полигоном, на котором отрабатывались новые методы эксплуатации колонии, так и на Внешних островах, которые убыстренными темпами втягивались в орбиту колониальной политики Нидерландов, опасавшихся появления конкурентов на Архипелаге. В это же время формируются современные классы и слои индонезийского общества и определяется его структура.
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КОЛОНИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
С начала 70-х годов XIX в. голландское правительство взяло более решительный курс на отмену «системы культур» и создание условий для деятельности частного капитала.
В1870 г. Генеральные штаты приняли «сахарный закон», по которому «принудительные» площади под сахарным тростником с 1878 г. должны были сокращаться, чтобы к 1890г. производство сахара перешло в руки частных предпринимателей. Сахарозаводчики стали продавать продукцию по своему усмотрению, а не только на аукционах в Нидерландах. «Сахарный закон», по сути дела, положил конец всем принудительным культурам, кроме кофе, производство которого оставалось под контролем государства в Преангере (Приангане) до 1917 г.
Втом же, 1870 г. был принят «аграрный закон», вместе с различными дополнениями к нему создававший благоприятные условия для европейского плантационного хозяйства. Вся территория Нидерландской Индии, за исключением «Частных земель» вокруг Батавии, в свое время (XVIII — начало XIX в.) проданных европейцам и китайцам, была провозглашена собственностью государства, т.е. Нидерландов. Земля делилась на две категории: «несвободная», т.е. земля общин, отдельных крестьян, домены феодалов в «самоуправляющихся» княжествах Явы и во Внешних владениях, и «свободная» — леса, луга, пустоши и вообще вся земля, не обрабатываемая и не используемая жителями. Были четко определены межи общинных и индивидуальных владений, и таким образом крестьяне потеряли возможность свободной, без разрешения властей расчистки леса, освоения пустующих и заброшенных земель— обычная практика в Юго-Восточной Азии на протяжении столетий. «Свободные» земли могли быть сданы л наследственную аренду (эрпахт) сроком до 75 лет участками, не превышав-
182
шими 500 бау на Яве и 5 тыс. бау — во Внешних владениях. Арендатор (голландские подданные, проживавшие в Нидерландах или Нидерландской Ост-Индии, и компании, зарегистрированные там же) мог приобрести неограниченное число участков. Арендная плата, которая начинала выплачиваться через пять лет, была минимальной: 1-5 гульденов за бау. Администрация могла продавать государственные земли частным лицам, но лишь участками, не превышавшими 10 бау. Что же касалось «несвободных» земель, то по указу 1871 г. разрешалось арендовать такие земли на срок от 5 (если крестьянин пользовался государственной землей) до 21,5 года (если участок был его собственностью). Европейские плантаторы стремились, используя закон 1875 г., по которому освоенный крестьянином участок становился его (а не общины, как прежде) собственностью, арендовать уже освоенную землю с налаженной ирригационной системой1 и возможностью использовать дешевую рабочую силу того же крестьянина-собственника.
Созданию благоприятных условий для частного иностранного капитала служила и трудовая политика колониальной администрации. В 80-е годы были отменены различные виды принудительных работ (государственные, общинные, в пользу регентов и князей). Но трудовое законодательство все же медленно порывало с прошлым, отражая заинтересованность властей в сохранении (по экономическим и социальным мотивам) той или иной формы принудительного труда. В новый уголовный кодекс (1872г.) была внесена статья, предусматривавшая наказание кули на Яве за нарушение контракта. Но в 1879 г. эта статья была отменена, что отразило помимо протестов голландской общественности изменение ситуации на Яве, где из-за перенаселенности в деревне уже стал образовываться резерв свободной рабочей силы. А на Восточной Суматре, превращавшейся в один из главных плантационных районов Архипелага, в 1880 г. был введен «кули ордонанс», который ставил законтрактованных рабочих в положение, мало отличавшееся от рабского.