Статья: Тыловой театр: о мотивах зрительской активности в годы Великой Отечественной войны (по материалам г. Уфы 1941-1943 гг.)

5. Национальный вопрос в театрах военной Уфы

Поскольку речь идет о театральной жизни столицы башкирской автономии, не следует упускать из виду национальный вопрос.

Основу проблемы составляла демографическая ситуация. Выше уже говорилось о масштабах эвакуации в БАССР и ее столицу; параллельно происходил отток местных жителей, включая башкир, в ряды РККА. В итоге в Уфе, где разместилось 60 % эвакуированных в республику предприятий, сконцентрировалось население, не владеющее башкирским языком, и, соответственно, наиболее востребованными стали спектакли на русском языке (см. таблицу 1).

Таблица 1. Итоги работы уфимских театров за 1941 год ^{[27, л. 4]}

Демографическая ситуация повлекла немаловажные для башкирского драматического театра последствия - материальные. Судя по тому, что загрузка зала во время его выступлений не дотягивала даже до не самых высоких плановых показателей, коллектив работал с существенным дефицитом.

Кроме того, летом 1941 г. помещение русского театра передали под эвакуационный пункт, а труппа перебазировалась во Дворец культуры, где размещался объединенный башкирский - оперный и драматический - театр ^{[27, л. 23]}. Когда под одной крышей оказались три труппы (причем в русской и оперной, напомним, объединились уфимские и киевские артисты), решения о распределении дней выступлений стали приниматься, исходя из финансовой целесообразности и зрительского спроса. Башдрама в первые годы войны выступать в Уфе стала редко и преимущественно гастролировала по республике ^{[27, л. 46-46 об.]}. Уфа, таким образом, временно перестала представлять собой центр башкирской драматической культуры. Забегая вперед, отметим, что ситуация изменилась в 1943 г., когда на нее перестал влиять эвакуационный фактор (т. е. когда все категории эвакуированных начали покидать Уфу).

Не все легко складывалось в трехъязычной оперной труппе - благополучие было, скорее, парадным. Оперные артисты тяжело приспосабливались друг к другу. Башкирский оперный театр традиционно работал на двух языках: башкирском и русском. После приезда киевлян в репертуар вошли произведения на украинском языке, новом для местных артистов. Украинским солистам пришлось осваивать репертуар на русском языке, а хору - еще и на башкирском. Дело в том, что из прежнего состава башкирского хора в городе осталось только двое мужчин (остальные ушли в армию), поэтому киевскому хору пришлось компенсировать кадровый дефицит ^{[9, с. 144]}.

Существовавшие сложности отражались на настроениях в объединенном оперном коллективе. Представители киевского театра обращались в Башобком ВКП(б) за разрешением на самостоятельную работу, но получили отказ. Управление по делам искусств при СНК БАССР подготовило в обком докладную записку, в которой указывались две причины, препятствовавшие самостоятельной работе украинской оперы:

1) Киевский оперный театр представлен в Уфе только группой творческих работников, а для самостоятельной работы нужны оркестр, костюмерная, декорации, вспомогательные цеха: поделочный, бутафорский, реквизиторский и др. (250-300 чел.), комплектовать которые в текущий период экономически нецелесообразно;

2) помещение театра перегружено ^{[29, л. 32]} (напомним, что летом 1941 г. во Дворец культуры перебазировался еще и русский театр, т. е. под одной крышей оказались почти все работавшие в Уфе труппы).

Аргументы Управления по делам искусств возымели действие. Работать уфимским и киевским артистам все-таки пришлось вместе. И в 1941-1942 гг. успешно прошли совместно подготовленные премьеры башкирских ("Карлугас", "Мергэн") и украинских ("Запорожец за Дунаем", "Наталка-Полтавка", "Катерина", "Мазепа") опер ^{[29, л. 29, 33]}, что отвечало спросу местных и эвакуированных из УССР зрителей.

Таким образом, эвакуационная волна внесла изменения в деятельность башкирских артистов. Были очевидные минусы (определенное стеснение в стенах родного театра) и очевидные плюсы (наставничество крупных специалистов из прославленных театров). Так или иначе, все театры работали и находили своего зрителя.

Заключение

Уфа находилась далеко от линии фронта, но войну ощутила в полной мере. Наиболее сильная и здоровая часть населения мобилизовалась в ряды РККА, оставив в тревоге свои семьи. Город стал участником беспрецедентно гигантской переброски стратегических предприятий и учреждений из западных областей СССР; принимал тысячи эвакуированных специалистов и беженцев. На предприятиях сверх нормы работали даже подростки. Производился широчайший спектр продукции: от бронепоездов и горючего до текстиля и спичек. Однако самим работникам сложно было купить даже одежду. По остаточному принципу осуществлялось обеспечение продовольствием. Люди стремительно беднели, но переводили деньги и материальные ценности в Фонд обороны. В суровые зимы отопительный кризис остро чувствовался не только в жилых домах, но и в учреждениях. Уфа военного времени жила в соответствии с лозунгом "Все для фронта, все для победы".

Казалось бы, суровые военные будни должны были оттеснить культурный досуг на последний план. Обычно элементарные физические потребности берут верх над потребностями духовными. Но это видение ситуации обусловлено, скорее, стереотипами (не случайно ведь появился афоризм "когда говорят пушки, музы молчат"). Жизнь, на самом деле, сложнее, а мировая история войн и искусства в периоды войн отнюдь не стереотипна. Следовательно, и к вопросу зрительской мотивации в условиях военного времени нельзя подходить со стандартными мерками, потому что мерок этих нет. Зрительская мотивация формируется под влиянием разных обстоятельств, существующих в текущий период времени, и изучать ее нужно системно.

Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов.

Во-первых, Великой Отечественной войне предшествовало десятилетие крупных реформ. И.В. Сталин, не исключавший возможность внешней агрессии, инициировал экономический рывок, что называется, любой ценой, то есть ценой тотальной мобилизации трудовых сил и преследования за даже незначительные признаки недовольства или неблагонадежности. Центральная власть понимала, что не в силах обеспечить народу-исполнителю социальные блага. Театр в тот "дотелевизионный" период рассматривался как важный инструмент воздействия на сознание людей, руками которых без социальных гарантий экономический рывок осуществлялся. Грубо говоря, от театра и других видов искусства требовалось внушить населению, что честный, самоотверженный труд и временные бытовые жертвы - это верный путь к процветанию Родины и всеобщему благополучию. Власть была далека от заблуждений, что трудовое воодушевление возникнет в бедствующей пролетарской и крестьянской среде само по себе. Важно также понимать, что агитационная сила театра ничего бы не стоила, если бы зрительные залы пустовали. Но в 1930-е годы велась большая работа по организации зрителя. В системе мер по воспитанию высокоморального гражданина социалистического государства предусматривалось формирование моды на культурный досуг. Попросту говоря, ходить в театр стало престижно. Из изложенного следует, что к 1941 г. крупный сегмент советского социума уже был заинтересованным зрителем. Ситуация осталась под контролем партийно-государственного аппарата и после начала войны. На театр были возложены конкретные функции. В Уфе власть занялась "мерами по улучшению" его работы, чтобы зрительные залы не опустели. Особо подчеркнем ценовую доступность спектаклей и концертов, что в тот период было чрезвычайно важно. Льготные категории зрителей обслуживались бесплатно.

Во-вторых, для творческой интеллигенции, как и для других категорий советских граждан, война явилась личной трагедией. Поэтому факт существования государственного заказа на патриотические произведения не может умалить личный вклад в это дело авторов и исполнителей (достаточно вспомнить творческий порыв Д.Д. Шостаковича, вложившего душу в Седьмую симфонию, и инициативу дирижера оркестра Военно-политической академии И.В. Петрова, привезшего это произведение в Башкирию без указки сверху). Реакция зрителей на созвучные внутренним переживаниям произведения в статье представлена. Воспоминания очевидцев есть свидетельство того, что и на фронте, и в тылу потребность в талантливых сценических действах была очень высока - их ждали, на них ходили.

В-третьих, в Уфе во время войны работали прославленные эвакуированные театры и, кроме того, в плотном режиме стали проходить гастроли всесоюзных знаменитостей. Никогда раньше уфимцы не имели возможности так часто вживую соприкасаться с творчеством именитых исполнителей. Не будем забывать, что зрительные залы заполняла также эвакуированная публика, в том числе привыкшая к столичным театральным мероприятиям. театр публика агитационный художественный

Не все шло просто в организации театрального дела. Например, эвакуационная волна 1941-1943 гг. изменила в Уфе зрительский спрос - приезжие, понятно, не владели башкирским языком. Поэтому постановки башкирской драмы в стенах родного театра стали редкостью. С другой стороны, труппа не была распущена (как иногда случалось в других регионах страны). Более того, она перенимала профессиональный опыт признанных мастеров отечественной сцены и активно гастролировала по республике, выступая в больших и малых населенных пунктах, где была популярна с довоенных времен и где также отмечалась высокая зрительская активность. Даже в стесненных условиях башкирский театр жил.

В статье использовано большое количество воспоминаний, сближающих текст с публицистикой. Такое авторское решение обусловлено тем, что невозможно достичь полноты раскрытия заявленной темы, ссылаясь на сухие факты официальных документов, потому что речь идет о личностных приоритетах в стрессовой военной ситуации. Напоследок приведем еще один фрагмент письма свидетеля событий: "У нас лето, жара. Театральная жизнь, концерты на площадях и … еженощные обстрелы окраин". Письмо не имеет отношения к Великой Отечественной. Оно получено автором статьи в июне 2016 г. из города Донецка. Параллель очевидна.

Библиография

1. Без антракта. Актеры города Ленина в годы блокады. - Л.: Лениздат, 1970. - 368 с.

2. Искусство в боевом строю: воспоминания, дневники, очерки. - М.: Искусство, 1985. - 399 с.

3. Нам дороги эти позабыть нельзя: статьи, воспоминания, дневники. - М.: ВТО, 1985 - 383 с.

4. Городецкая В.В. Спектакли шли и в зареве войны / В.В. Городецкая // Краеведение Приамурья. - 2010. - № 2. - С. 41-45.

5. Зяблицева С.В. Специфика репертуарной политики театров Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны / С.В. Зяблицева // Вестн. Красноярск. гос. пед. ун-та им. В.П. Астафьева. - 2011. - № 2. - С. 245-251.

6. Национальный архив Республики Башкортостан (НА РБ). Ф. П-122. Оп. 22. Д. 334.

7. Хайретдинова Н.Э. Основные противоречия партийно-государственного механизма регулирования деятельности уфимского театра в первые годы нэпа (1921-1924 гг.) / Н.Э. Хайретдинова // Вестн. Волжск. ун-та им. В.Н. Татищева. - 2013. - № 3 (13). - С. 186-195.

8. Матвеева Л.Д. К вопросу о формировании единого органа государственного управления театрами в г. Уфе в 1920-1930 гг. / Л.Д. Матвеева, Н.Э. Хайретдинова // Вестн. Академии наук Республики Башкортостан. - 2016. - Т. 21. № 1 (81). - С. 46-52.

9. Хайретдинова Н.Э. Финансовый аспект организации театрального дела в Уфе в первый год Великой Отечественной войны // Новая наука: от идеи к результату: междун. науч. периодич. изд-е по итогам Международн. науч.-практ. конф.: в 3 ч. Ч. 3. - Стерлитамак, 2016. - С. 143-147.

10. НА РБ. Ф. П-122. Оп. 21. Д. 296.

11. НА РБ. Ф. Р-91. Оп. 2. Д. 809.

12. НА РБ. Ф. П-122. Оп. 21. Д. 299.

13. НА РБ. Ф. Р-775. Оп. 2. Д. 25.

14. Красная Башкирия. - 1941. - 1 июля; 2 июля; 3 июля и др.

15. Красная Башкирия. - 1941. - 24 июля.

16. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК: в 15 т. Т. 7. 1938-1945. - М.: Ин-т Марксизма-Ленинизма при ЦК КПСС, 1985. - 574 с.

17. Известия ЦК КПСС. - 1990. - № 6.

18. История Уфы. Краткий очерк / под ред. Р.Г. Ганеева. - Уфа: Баш. кн. изд-во, 1981. - 608 с.

19. Шалагина С.В. Некоторые аспекты эвакуации населения в Республику Башкортостан в годы Великой Отечественной войны / С.В. Шалагина, Е.А. Казанцева // Научный потенциал. - 2013. - № 2 (11). - С. 93-97.

20. Малышева С.Ю. Основы архивоведения: учебное пособие / С.Ю. Малышева. - Казань: Хэтер, 2002. - 169 с.

21. Шкурко Э. Эвакуация: взгляд в прошлое [Электронный ресурс] / Э. Шкурко // Бельские просторы. - 2014. - № 5 (186). URL.: http://www.bp01.ru/public.php?public=3818 (дата обращения 23.06.2016).

22. Махней С.И. Русские композиторы и Башкирия: автореф. дис. … канд. искусствоведения / С.И. Махней. - Магнитогорск, 1997. - 26 с.

23. Семенов С. Это и мой День / С. Семенов // Республика Башкортостан. - 2010 - 8 мая.