В данном разделе постановления речь шла о необходимости изменить подход к назначению уголовной репрессии. Постановление предлагало применять суровые меры лишь в отношении классовых врагов, деклассированных преступников-профессионалов и рецидивистов. Для лиц, совершивших преступление случайно (социально-неустойчивых элементов), напротив, рекомендовалось избирать меры социальной защиты, не связанные с лишением свободы1.
Видно, что законодатель явно оставался на позициях, занятых ещё в период формирования советской государственности: важнейшее значение при определении меры репрессии имеет «качество» личности преступника. Такой подход отражался буквально во всех основополагающих нормативных актах в сфере уголовного права тех лет: Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. , Уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 г. , Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г.
Рабкрин в своих рекомендациях, утверждённых по итогам проверки судебноследственной системы в 1927 г. , предлагал при назначении наказания учитывать «качество» личности следующим образом: наиболее «тяжких преступников» отправлять в отдалённые местности с обязательными работами, а для трудящихся развивать сеть трудовых колоний При этом рекомендовалось создавать для осуждённых из трудящихся максимально возможную привычную обстановку. Например, крестьян следовало отправлять в сельскохозяйственные трудовые колонии2
Кроме того, учитывая загрузку мест заключения лицами, приговорёнными к незначительным срокам лишения свободы, Рабкрин считал целесообразным при вынесении приговора заменять лишение
свободы иными наказаниями К таковым, например, относились принудительные работы без содержания под стражей.
Итоговый текст постановления «О карательной политике...» отразил указанную рекомендацию РКИ следующим образом: Наркомату юстиции было предложено в максимальной степени развить практику назначения наказаний, не связанных с лишением свободы, для социально-неустойчивого элемента, не представляющего общественной опасности Постановление допускало даже вынесение преступнику оправдательного приговора (!), если назначение меры социальной защиты представлялось суду нецелесообразным. Целью введения подобной спорной нормы было не только предотвратить разложение случайно попавшего в колонии трудового элемента профессиональными преступниками Но таким образом должна была решаться и давно известная проблема переполнения существовавших мест лишения свободы Разгружать их в период нэпа пытались самыми разными средствами, включая вот такое экзотическое - вынесение оправдательного приговора виновному в совершении преступления лицу
Ещё одна любопытная инициатива, озвученная В.А. Радус-Зеньковичем в сентябрьском докладе 1927 г. и вошедшая в рекомендации РКИ, касалась изменения ИТК в части досрочного освобождения Докладывая 10 сентября 1927 г. руководству РКИ о результатах проверки судебно-следственной системы, В.А. Радус-Зенькович отмечал, что реальный срок отбывания наказания должен зависеть не от определения суда, а от характера совершённого преступления и личности преступника Итоговый текст постановления «О карательной политике» в части, касающейся неопределённых приговоров, вполне соответствует выраженной В.А. Радус-Зеньковичем идее Постановление ориентирует на дальнейшие изменения ИТК в части постановки вопроса «о необходимости продления сроков или принятия новых мер социальной защиты в отношении лиц, не поддающихся исправлению»1.
С одной стороны, коррекция срока пребывания осуждённого в местах лишения свободы не являлась новостью для советского законодательства периода нэпа. Ещё в 1922 г. нормы об условно-досрочном освобождении появились в УК РСФСР 1922 г. (ст. 52-56). Однако, с другой стороны, для понимания сути предложения Рабкрина и его дальнейшей судьбы следует иметь в виду, что условно-досрочное освобождение традиционно рассматривалось в тот период советскими криминологами в связи с институтом неопределённых приговоров, т е вопрос об уменьшении реального срока отбывания наказания рассматривался в комплексе с вопросом о его увеличении
В 1877 г. законодательство штата Нью-Йорк (США) впервые в мире закрепило возможность вынесения так называемых «неопределённых приговоров» (indeterminate sentence). Предполагалось, что суд определял максимальный срок лишения свободы, который преступник мог в принципе отбыть за своё преступление. Однако реальный срок мог быть уменьшен вследствие очевидности для администрации пенитенциарного учреждения факта постепенного исправления заключённого В конце XIX в. институт неопределённых приговоров был закреплён в законодательстве многих других штатов Северной Америки, а в XX в - в английском и норвежском законодательствах
К началу XX в в отдельных странах (Австралия, Новая Зеландия) существовала также практика вынесения абсолютно-неопределённых приговоров. Это означало, что срок лишения свободы для осуждённого не ограничивался никаким максимумом, и выход его на свободу зависел лишь от усмотрения администрации места отбывания наказания В 1921 г. в России был опубликован проект уголовного кодекса Италии, закрепивший возможность вынесения абсолютно-неопределённых приговоров (ст. 44, 57,
60). Переведённый на русский язык профессором М. Н. Гернетом, проект стал известен советской юридической общественности. Вплоть до конца 20-х гг. идея неопределённых приговоров обсуждалась на страницах юридических журналов, таких как «Вестник советской юстиции», «Еженедельник советской юстиции», «Право и жизнь», «Советское право».
Достижения зарубежной правовой мысли руководству советской юстиции были не только хорошо известны, но и приняты на вооружение. Уже в ноябре 1927 г. , не опасаясь быть уличённым в заимствовании «буржуазного арсенала», за введение в советское уголовное законодательство института неопределённых приговоров выступил Н. В. Крыленко, один из руководителей НКЮ РСФСР. Ему представлялась целесообразной такая постановка дела уголовной репрессии, когда за совершение преступлений определённых категорий назначались длительные сроки лишения свободы без точного обозначения их предела.
23 февраля 1929 г. на VI Съезде прокурорских, судебных и следственных работников прозвучал доклад Н В Крыленко, в котором был и такой тезис: «Приговоры к изоляции, как правило, не должны, однако, влечь за собой изоляции на этот или иной, точный, определённый и заранее фиксированный срок. Неопределённые приговоры с некоторым обязательным для отбывания единым минимальным сроком и предоставлением суду факультативного права продления этого срока, пока не будут установлены обстоятельства, нейтрализующие социальную опасность данного лица (в его личной психологии или окружающей обстановке), должны быть признаны практическим методом такого изолирования»4. В заключительном слове после прений по докладу Н. В. Крыленко внёс уточнение, что при вынесении неопределённых приговоров освобождение или продление срока будет зависеть не только от степени исправления заключённого, но и от условий внешней обстановки (I).
Нельзя, конечно, считать Рабочекрестьянскую инспекцию первым органом, который выступил с инициативой легализации в советском законодательстве неопределённых приговоров В конце концов, в советских законах уже существовали отдельные нормы, в которых прямо или косвенно содержалась идея неопределённости. Так, Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. предполагали назначение наказания в виде лишения свободы на определённый срок или на неопределённый срок до наступления известного события (п. «н» ст. 25). УК РСФСР 1922 г. предоставлял право распределительным комиссиям входить в народный суд с представлением о продлении пребывания несовершеннолетнего в исправительно-трудовом учреждении в случае отсутствия признаков его исправления к моменту окончания срока лишения свободы (ст. 56).
Однако Рабкин предлагал изменить лишь ИТК (как это и зафиксировано в постановлении «О карательной политике...»). А НКЮ был в то время ориентирован на подготовку изменений уголовного и уголовно-процессуального законодательства
Интересно проследить судьбу директивы, заложенной в постановлении «О карательной политике.». Её реализация выразилась в разработке Наркоматом юстиции не только новых норм ИТК, но и проекта новых статей УК, в которых закладывалась возможность вынесения относительноне определённых приговоров. По ограниченному перечню преступлений (контрреволюционные, некоторые преступления против порядка управления, растрата, взяточничество, групповое изнасилование и ряд других) суд в соответствии с проектом мог назначить минимальный и максимальный срок наказания для конкретного преступника Однако если преступник даже по отбытии максимума не утрачивал с точки зрения наблюдающих органов своей общественной опасности, пребывание в местах лишения свободы могло быть ему продлено В любом случае отбытие наказания не могло превышать срока, определённого в УК РСФСР в качестве максимального за конкретное деяние [1, с. 68].
Подготовленные Наркомюстом проекты введения в законодательство института относительно-неопределённых приговоров получили одобрение и поддержку в НКВД РСФСР. Начальник Главного управления мест заключения НКВД Е. Г. Ширвиндт был настолько захвачен идеей неопределённых приговоров как средства исправления преступников, что заслужил за это даже насмешку со стороны Н В Крыленко («пропагандирует неопределённые приговоры как чуть ли не всеспасающую панацею от всех недостатков нынешней карательной политики»).
Проекты НКЮ беспрепятственно прошли СНК и ВЦИК РСФСР, о них уже открыто говорили как о принятых законах Однако поскольку, согласно Конституции СССР 1924 г. , вопросы общей части уголовного права регулировались общесоюзным законодательством, вопрос о легализации неопределённых приговоров не мог быть решён без участия органов Союза ССР При положительном решении этого вопроса было бы необходимо внести изменения в Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. Однако на этом уровне у проекта нашлись противники В частности, «неконституционным» счёл проект П. А. Красиков, прокурор Верховного Суда СССР.
Не одобрил проект и председатель Верховного суда СССР А Н Винокуров На VI Съезде прокурорских, судебных и следственных работников он усомнился в возможности судей адекватно оценивать степень исправления отбывающих наказание преступников Следовательно, суд не смог бы обоснованно изменить время пребывания осуждённых в местах лишения свободы в рамках, очерченных относительно-неопределённым приговором. И уж тем более, считал А Н Винокуров, нет оснований менять общесоюзные Основные начала уголовного законодательства, как это проектировал НКЮ. Вообще же тезисы Н. В. Крыленко на съезде были, в основном, одобрены Но именно по вопросу об относительно-неопределённых приговорах докладчик не встретил единодушной поддержки
В итоге вопрос о неопределённых приговорах в 1929 г. был снят с повестки дня и более не поднимался ни на уровне Союза ССР, ни на уровне союзных республик [1, с. 72-73]. Такой исход дела следует признать правильным, поскольку советская исправительно-трудовая система совершенно не была готова к проектируемому порядку вещей. Это отмечалось и в печати, и на VI Съезде прокурорских, судебных и следственных работников РСФСР.
Кроме того, весьма неопределённо выглядела идея Н. В. Крыленко об «условиях внешней обстановки», которые могли влиять на судьбу отбывающих наказание преступников. Что предполагал будущий нарком юстиции? Обострение классовой борьбы на конкретном историческом отрезке и, как следствие, продление пребывания в местах заключения отдельных групп осуждённых?
Вообще же идея отказаться от точного определения наказания за конкретное преступление была очень близка Н. В. Крыленко. Не зря он в 1930 г. анонсировал проект Уголовного кодекса своей вступительной статьёй с характерным названием «Кодекс без Особенной части и дозировки»
Таким образом, Рабкрин оказался причастен к попытке введения в законодательство института относительно-неопределённых приговоров И хотя основными инициаторами этого процесса были Наркомат юстиции и НКВД, о поддержке этого начинания со стороны РКИ тоже нужно знать Возможно, если бы Наркомат юстиции остался в рамках, предписанных постановлением «О карательной политике...», и разработал бы лишь изменения ИТК, мы увидели бы легализацию института неопределённых приговоров и практику его реализации в 1930-е гг
Не все предложения Рабкрина по совершенствованию карательной политики были учтены при разработке исследуемого постановления Так, НК РКИ СССР настаивал на включении в документ специального пункта о практике работы Комиссии частной амнистии (КОМЧА) при ВЦИК. По мнению Рабкрина, Комиссия превра-тилась в инстанцию массового пересмотра приговоров и массового же применения досрочного освобождения Согласно собранной РКИ информации, в распоряжении КОМЧА имелось мало материалов по каждому делу, отсюда «случайность и кустарничество» в работе Однако в итоге инициатива Рабкрина по включению в по-становление «О карательной политике. » пунктов о КОМЧА была отвергнута «Б.В отношении исправительно-трудовой политики»
Среди задач, которые следовало бы решить в исправительно-трудовой сфере, постановление «О карательной политике. » определило превращение принудительных работ в экономически выгодное для государства дело Достигнуть этого предполагалось, в частности, за счёт бесплатности