Таким образом, отбывающие наказание в виде принудительных работ не должны были получать за это оплату1. Если по принципиальной задаче (экономическая выгодность для государства) Рабкрин был согласен с такой постановкой вопроса, то по вопросу о бесплатности в комиссии по подготовке постановления наметилось расхождение
Так, не было принято настойчивое предложение Рабкрина об оплате принудительных работ. По итогам доклада В. А. Радус-Зеньковича 10 сентября 1927 г. на объединённом заседании коллегий НК РКИ СССР и РСФСР было одобрено предложение рекомендовать оплачивать труд «принудработников» по минимальным тарифным ставкам. Однако по проекту НКВД вместо денежной оплаты «принудработникам» выдавался натуральный паёк. В итоговом тексте постановления «О карательной политике» в качестве принципа всё-таки была провозглашена бесплатность принудительных работ Впрочем, документ допускал и исключение: для лиц, отбывающих принудительные работы по месту работы и не имеющих никаких других средств к существованию, по решению суда допускалась денежная оплата
Постановление «О карательной политике...» предлагало Наркомату внутренних дел принять все меры к тому, чтобы устранить совместное заключение социально-опасных элементов и «случайных» преступников. Интересно, что на необходимость разделять осуждённых по различным местам лишения свободы в соответствии с их классовой принадлежностью и общественной опасностью Рабкрин обращал внимание ещё в период выработки ИТК [2, с. 134-143]. И эта инициатива РКИ нашла своё отражение в окончательной редакции кодекса (ст 47)
Законченная к осени 1927 г. комплексная проверка Рабкрином работы судебно-следственной системы показала недостаточность следования исполняющими наказание органами букве закона, а также настойчивым рекомендациям РКИ Постановление объединённого заседания коллегий наркоматов РКИ СССР и РСФСР от 10 сентября 1927 г. среди необходимых мероприятий назвало содержание в местах лишения свободы рецидивистов и «профессионалов» отдельно от «первичных правонарушителей»5 Рабкрин отчётливо осознавал: неустойчивый элемент, «случайные» преступники не могли быть успешно перевоспитаны, если в местах исполнения наказания на них сказывается влияние осуждённых со стойкой антиобщественной установкой
Таким образом, при разработке постановления «О карательной политике. » голос РКИ вновь был услышан и соответствующие директивы для НКВД были сформулированы
К числу отвергнутых относится предложенная РКИ реформа наблюдательных комиссий (их деятельность регулировалась ИТК) Рабкрин выдвинул идею существенно увеличить их сеть, чтобы одна комиссия приходилась на 50-200 заключённых Именно этим комиссиям предполагалось передать на разрешение вопросы досрочного освобождения исправляющихся преступников Для рассмотрения апелляций на решения «первичных» наблюдательных комиссий по проекту Рабкрина должны были образовываться губернские наблюдательные комиссии Предполагалась также подача протестов на решения о досрочном освобождении со стороны прокурора, чьё присутствие в наблюдкоме при рассмотрении вопросов о досрочном освобождении было обязательным Право обжаловать решение комиссии предоставлялось судье, входившему в её состав6
Комиссия по выработке постановления «О карательной политике. » при оценке этой инициативы РКИ указала, что в таком случае в деле досрочного освобождения будет царить полная неразбериха Однако с т. зр. комиссии, было бы целесообразно выработать что-то вроде исправительно-процессуального кодекса или инструкции по регулированию движения дел о досрочном освобождении1.
В итоге постановление «О карательной политике...» лишь констатировало, во-первых, сохранение за наблюдкомами функции наблюдения, а во-вторых, необходимость усиления элементов общественного контроля в их деятельности Предложенная Рабкрином новая система организации наблюдательных комиссий была отвергнута, как и предложенная процедура движения дел об условно-досрочном освобождении
Возвращаясь в связи с рассмотренным вопросом к проблеме неопределённых приговоров, надо сделать следующий вывод. Как следует из изученных материалов, два ведомства подошли к этому вопросу каждый со своей стороны. Наркомюст в лице Н В Крыленко в борьбе с формализмом и «аптекарской» точностью при опре-делении наказаний всячески приветствовал зарубежный опыт, позволявший без нового судебного решения продлевать при необходимости заключение преступному элементу Особенно лишними, с точки зрения НКЮ, были формальности и «дозировки» по отношению к ещё не добитому классовому врагу. Отсюда и настойчивые попытки провести в уголовное законодательство нормы о неопределённых приговорах Рабкрин, со своей стороны, не ставил вопрос столь остро и в политической плоскости. Этот орган занимался проверкой эффективности государственного управления и его оптимизацией В данном случае были предприняты попытки лишь предложить новую схему движения дел по досрочному освобождению, учитывая не-обходимость разгрузки забитых заключёнными мест лишения свободы
Уже к концу 1920-х гг. Советское государство начинает вполне осознавать вред того подхода, когда законностью жертвуют ради революционной целесообразности Неудивительно, что правовые новеллы Наркомата юстиции, превращавшие закон ради классовой борьбы в то самое «дышло» по известной поговорке, не могли быть одобрены здравомыслящим руководством юстиции, правоохранительных органов и государства в целом. Что было хорошо в годы Гражданской войны, оказывалось вредным и неприемлемым в годы мирного строительства
Однако заодно с инициативами НКЮ не были реализованы предлагаемые Рабкрином реформы по коррекции ИТК в части увеличения срока отбывающим наказание преступникам Впрочем, в 1939 г был вовсе ликвидирован и институт условно-досрочного освобождения: хозяйственная необходимость и предвоенные условия требовали не отпускать досрочно на свободу исправляющихся передовиков лагерного производства Напротив, была поставлена задача добровольно-принудительно оставлять уже отбывших наказание людей по месту их новой работы Так что с известной долей юмора можно утверждать: институт неопределённых приговоров всё-таки получил путёвку в жизнь, но совершенно не так, как это планировало руководство НКЮ РСФСР и Рабкрин в конце 1920-х гг
«В. В области следственного и судебного процесса»
В данном разделе постановления «О карательной политике. » предложения РКИ были учтены в наибольшей степени Это неудивительно: уже с начала 1920-х гг Рабкрин проводил систематические проверки судебно-следственной системы Выявлялись недостатки судоустройства, а также различных стадий производства по гражданским и уголовным делам. Если до образования Союза ССР такие ревизии НК РКИ РСФСР проводил лишь на территории своей республики, то с 1925 г. начался сбор и обобщение материалов аналогичных проверок по всему Советскому Союзу.
Постановление «О карательной политике...» можно считать своеобразным анонсом некоторых новелл Гражданско-процессуального и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР 1929-го и последующих годов, а также изменений в области судоустройства. Кроме того, в значительной степени предложения Рабкрина совпали с идеями, высказывавшимися в 1920-е гг. Наркомюстом об упрощении процессуальных норм, а также с политикой Верховного Суда РСФСР по регулированию деятельности нижестоящих судов [7]. И в этом смысле рассматриваемое постановление явилось успешным результатом совместной нормотворческой деятельности нескольких ведомств (НКЮ, НКВД, Верховный Суд РСФСР) с учётом рекомендаций РКИ
В советской и современной литературе уже анализировались предложения Рабкрина в области совершенствования процессуального законодательства и норм судоустройстве периода нэпа [5; 6; 7; 8; 10]. В настоящей статье выделены лишь те инициативы РКИ, которые отразились в тексте постановления «О карательной политике»
Один из пунктов постановления касался организации товарищеских судов на производстве и в сельской местности1
Имеющиеся данные убеждают, что и в Наркомате юстиции, и в Рабкрине не сразу пришли к выводу о необходимости повсеместной организации судов общественной самодеятельности. Ещё в середине 1927 г. НК РКИ однозначно высказывался лишь за создание товарищеских судов при фабрично-заводских комитетах и городских профсоюзных органах Создание же сельских товарищеских судов Рабкрин считал преждевременным. Таким же образом рассуждали и руководящие работники Наркомата юстиции В число сомневающихся входил, например, заместитель заведующего отделом судебного управления НКЮ Н. Я. Нехамкин, а также член колле-гии НКЮ Я. Н. Бранденбургский [8, с. 24]. Но, очевидно, в ходе работы комиссии по выработке постановления «О карательной политике...» был достигнут компромисс между представителями разных ведомств, и в окончательном варианте текста постановления появилась норма о необходимости организации товарищеских судов на фабрично-заводских предприятиях и в виде опыта - примирительных камер и третейских судов при сельсоветах3.
Уже после принятия постановления идея создания судов общественной самодеятельности встретила ещё одного противника в лице СНК РСФСР. Лишь в мае 1928 г. Президиум ВЦИК РСФСР положил конец разногласиям на эту тему, предписав самому российскому Совнаркому разработку положения о товарищеских судах [8, с 24]
Суть изменений в уголовном процессе, которые требовалось провести с т зр авторов постановления «О карательной политике. », была в его ускорении и упрощении В этом направлении Рабкрин провёл большую исследовательскую работу, итоги которой были отражены в докладе В. А. Радус-Зеньковича 10 сентября 1927 г. на объединённом заседании коллегий НК РКИ СССР и РСФСР Кроме того, имеются материалы аналитических записок на ту же тему за подписью В А Радус-Зеньковича, подготовленные для руководства Рабкрина СССР В какой степени проверки судебно-следственной системы, осуществлённые РКИ, повлияли на изменение в 1929 г. Уголовно-процессуального кодекса РСФСР описано в современной литературе [7, с. 46-57]. Сейчас хотелось бы отметить, что важным шагом на пути воплощения в процессуальном законодательстве инициатив Рабкрина явилось постановление «О карательной политике.». Можно сказать, что в нём были впервые сформулированы в общем виде те задачи, которые в 1929 г. нашли своё техническое воплощение в УПК РСФСР.
Какие же направления по изменению норм уголовного процесса были заданы в тексте постановления? И как на это повлияли предложения Рабкрина?
В ходе неоднократных проверок работы милиции, следствия и суда сотрудниками РКИ были установлены, как им казалось, существенные недостатки организации производства по уголовным делам. Например, излишней ,была передача дела от дознавателя следователю: ведь последний по новой производил буквально те же действия, которые до него производил первый. Допросы, обыски, выемки, очные ставки - всё это милиционер-дознаватель осуществлял в рамках дознания, а затем следователь - в рамках предварительного следствия. Эффект от такого дублирования был, по мнению проверяющих из Рабкрина, скорее отрицательный. Низкая квалификация милиционеров, производивших дознание, была частой причиной «простывания следов», что сильно потом затрудняло работу следователей. В значительном количестве случаев следователями привлекались в качестве свидетелей или даже подследственных лица, которые прежде даже не попадали в поле зрения дознавателей
Выход из создавшегося положения Рабкрин видел в следующем: расследование уголовных дел должно быть построено как единый процесс под руководством прокуратуры. Орган, начавший расследование, должен его и завершить. Такое видение нашло понимание в комиссии по подготовке постановления «О карательной политике», в итоговом тексте которого содержалось поручение Наркомюсту принять меры к «сокращению следственных инстанций»3.
Есть основания полагать, что инициативы Рабкрина по оставлению досудебного расследования «в одних руках», повлияла не только на текст рассматриваемого постановления, но и на позицию НКЮ по данному вопросу, а в перспективе - на изменение УПК в 1929 г.
Хронологическая линия здесь выстраивается так: проект УПК 1927 г. (подготовлен НКЮ) - постановление «О карательной политике» - проект УПК 1928 г. (подготовлен НКЮ) - изменения ст. 108 УПК РСФСР от 20 октября 1929 г., Первый из названных проектов страдает нечёткостью по вопросу о разграничении функций дознавателей и следователей по делам, по которым обязательно проведение предварительного следствия. Но уже во втором проекте (принят после совместной работы НКЮ и РКИ над текстом постановления «О карательной политике...») имеется указание: с разрешения прокурора следователь мог передать расследование любого дела иным органам. И именно в такой редакции с 20 октября 1929 г. будет существовать норма ст. 108 УПК РСФСР следующие несколько десятилетий
В результате применения новой редакции ст. 108 УПК сложилась широкая практика передачи органам милиции (и иными органами дознания) дел для производства предварительного следствия по сложным и тяжким преступлениям Вред такой практики сегодня особенно очевиден, однако уже в 1930-е гг. НКЮ и прокуратура были вынуждены при помощи отдельных циркуляров исправлять последствия рационализаторских изменений периода нэпа [7, с. 52-53, 55-56].
Вред же сложившейся практики состоял в том, что недостаточно квалифицированным работникам милиции для предварительного расследования передавались не только неподъёмные для них отдельные дела, но подчас - целые категории сложных дел К таковым относились, в частности, хищения социалистической собственности, вредительство, бандитизма, грабежи, разбои, убийства, мошенничество и т. д. 1 Впрочем, по оценке А. Я. Вышинского, данной им на I Всесоюзном совещании судебно-прокурорских работников в качестве заместителя Прокурора СССР, квалификация милиционеров и следователей была, по крайней мере, к середине 1930х гг. примерно одинаковой. Тем не менее, систематическое использование ст. 108 УПК, дающей возможность передавать сложные дела для расследования милиции, отрицательно сказывалось не только на качестве следствия, но и на состоянии законности в СССР в целом. Это прекрасно осознавали не только в Прокуратуре Союза ССР, но и рядовые судебно-прокурорские работники
В итоге предложение РКИ по оптимизации дознания и предварительного следствия, вошедшее в постановление «О карательной политике...», в некоторой степени повлияло на ухудшение качества предварительного следствия Однако, как было показано, вред от подобной инициативы был вскрыт достаточно быстро, и уже к середине 1930-х гг. началась «работа над ошибками»