Материал: 565

Однако более глубокий анализ диспозиции ч. 1 статьи 13.28 показывает, что речь идет о нарушении некоего алгоритма, порядка предоставления такой информации, который должен быть объективирован в виде отдельного акта или части акта. Во всяком случае с точки зрения формальной юридической логики передача сведений ограниченного доступа в принципе возможна в некоторых описанных рамках. Но эти нормативные рамки отсутствуют. И более того, специализированный законодательный акт – Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»1 наличие такого алгоритма даже не подразумевает.

Если уж следовать общей логике закона о внесении изменений в КоАП РФ, то на самом деле речь идет о юридической защите права граждан и организаций на доступ к информации о деятельности органов публичной власти. До вступления в силу Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления» любой чиновник, не желающий предоставления по запросу какой-либо информации, мог сослаться на то, что доступ к ней ограничен. И гражданин или организация не имели легальной возможности проверки данного факта помимо обращения в прокуратуру или в суд. Но, как показал авторский коллектив в предыдущих разделах настоящего исследования, установление истины в отношении отнесения сведений к категории ограниченного доступа во многих случаях сопряжено с определенными трудностями.

Вышеуказанный закон несколько облегчил решение данной задачи путем наличия в нем следующего правоположения, изложенного в п. 4 статьи 19: «В случае, если запрашиваемая информация относится к категории ограниченного доступа, в ответе на запрос указывается вид, наименование, номер и дата принятия акта, в соответствии с которым доступ к этой информации ограничен. В случае, если часть запрашиваемой информации относится к информации ограниченного доступа, а остальная информация является общедоступной, государственный орган или орган местного самоуправления обязан предоставить запрашиваемую информацию, за исключением информации ограниченного доступа».

Именно необходимость точного указания нормативного акта или отдельной нормы, послужившей основанием для ограничения доступа к испрашиваемой информации, во-первых, существенно ограничивает простор для административного произвола в принятии решения о предоставлении информации, во-вторых, дает данные для проверки обоснованности отказа.

1 Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления : федеральный закон от 09.02.2009 г. № 8-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

91

Исходя из вышеизложенного, ч. 1 статьи 13.28 КоАП РФ необходимо изложить в следующей редакции:

«Нарушение установленного порядка оформления отказа в предоставлении сведений о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления в случае установления правомерного ограничения в доступе к данным сведениям – …».

По мнению авторского коллектива, именно в данной редакции рассмотренная охранительная норма будет иметь наибольший эффект как в плане превенции, так и в плане кары за содеянное.

На этом рассмотрение данной проблемы можно было бы закончить, если бы она не выявила другой, не менее существенной проблемы. Речь идет о том, что в настоящий момент подавляющее большинство нормативных правовых актов, определяющих перечни информации, относимой к сведениям конфиденциального характера, сами ограничены в доступе путем проставления на них ограничительной пометки «Для служебного пользования». Гражданин или организация, получив отказ в предоставлении сведений со ссылкой на закрытый в доступе перечень, опять же самостоятельно правомерность отказа проверить не в состоянии. Получается замкнутый круг.

Но дело не только в этом. Ограничение в доступе к перечням сведений конфиденциального характера, а в большинстве случаев – и к перечням сведений, отнесенных к государственной тайне на ведомственном уровне, резко снижает возможности по оценке обоснованности содержащихся в них положений, в том числе и возможности их научного анализа, что явно не идет на пользу правовому регулированию данных отношений.

По мнению авторского коллектива, необходимо на законодательном уровне предусмотреть запрет на ограничение в доступе к перечням сведений конфиденциального характера, которые действуют в органах публичной власти и организациях. Это позволит существенным образом упорядочить отношения в сфере оборота конфиденциальной информации прежде всего за счет повышения уровня обоснованности введения юридических ограничений на доступ и распространение такой информации.

Последней из норм Особенной части КоАП РФ, которая, по мнению авторского коллектива, должна быть подвергнута анализу в рамках данного раздела исследования, является статья 17.13 «Разглашение сведений о мерах безопасности», которая представлена в кодексе в следующей редакции:

«Разглашение сведений о мерах безопасности, примененных в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа либо в отношении его близких, –

92

влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трехсот до пятисот рублей; на должностных лиц – от пятисот до одной тысячи рублей».

Сам факт нахождения в структуре Особенной части КоАП такой нормы никаких нареканий не вызывает. Однако, если подойти к данной проблеме более системно, то возникает достаточно много вопросов.

Первый из них – проблемы корреляции данной административноделиктной нормы и соответствующей нормы УК РФ. Там имеется близкая по содержанию статья 320 «Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа» следующего содержания:

«1. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа, а также его близких, если это деяние совершено в целях воспрепятствования его служебной деятельности, –

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев либо арестом на срок до четырех месяцев.

2. То же деяние, повлекшее тяжкие последствия, – наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо

лишением свободы на тот же срок».

При сравнении положений статьи 17.13 КоАП РФ и ч. 1 статьи 320 УК РФ несложно заметить, что разграничение между административным и уголовным деликтом лежит только в плоскости цели (направленности) деяния – если оно направлено на воспрепятствование служебной деятельности должностного лица, то это уголовно наказуемое деяние. Если такой направленности не установлено, то это административно-правовой деликт.

Как представляется авторскому коллективу, такое разграничение является весьма формальным и совершенно не учитывает потенциальной общественной опасности основного деяния – разглашения определенных сведений, которое может быть осуществлено в том числе и из корыстных побуждений.

Теперь обратим внимание на бросающуюся в глаза разницу в величине санкции – у административно-правовой максимальная ее величина – одна тысяча рублей. У уголовно-правовой, как и положено для таких наказаний, она существенно более весомая.

И если у уголовно-правовой санкции имеется особая направленность, то у административно-деликтной есть собственное основное поле применения – это норма, содержащаяся в статье 16 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных

93

и контролирующих органов»1, а именно содержащаяся в ней обязанность исполнения решений органов, обеспечивающих безопасность, должностными лицами предприятий, учреждений и организаций, в адрес которых они направлены.

Однако является странным то, что в административно-деликтном плане карается не это неисполнение, а только разглашение, причем столь мягко, что теряется смысл в привлечении к ответственности по данной статье. В результате превентивная роль рассматриваемой нормы КоАП РФ потеряна полностью.

Выход из создавшегося положения, по мнению авторского коллектива, только один – необходимо полностью пересмотреть подход к установлению административной ответственности за вышеуказанные деяния.

Но прежде чем сформулировать конкретные предложения, авторский коллектив хотел бы акцентировать внимание еще на одном существенном моменте: в УК РФ содержится еще одна статья, касающаяся конфиденциальных сведений в сфере обеспечения безопасности физических лиц, – статья 311 «Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса». Данная норма представлена в Особенной части УК РФ в следующей редакции:

1.Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, судебного пристава, судебного исполнителя, потерпевшего, свидетеля, других участников уголовного процесса, а равно в отношении их близких, если это деяние совершено лицом, которому эти сведения были доверены или стали известны в связи с его служебной деятельностью, –

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо арестом на срок до четырех месяцев.

2.То же деяние, повлекшее тяжкие последствия, –

наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок».

Конструкция этой охранительной нормы близка к рассмотренной авторским коллективом выше, за исключением ряда незначительных нюансов. Проблема в том, что у этой нормы нет корреспондирующей к ней нормы КоАП РФ. В соответствующем профильном законодательном акте – Федеральном законе «О государственной защите потерпевших, свидетелей

1 О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов : федеральный закон от 20.04.1995 № 45-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

94

и иных участников уголовного судопроизводства»1 также имеется норма (статья 22), согласно которой решения органов, обеспечивающих государственную защиту, обязательны для исполнения должностными лицами предприятий, учреждений и организаций.

Помимо указанного, Постановлением Правительства Российской Федерации от 03.03.2007 № 1342 утверждены Правила защиты сведений об осуществлении государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, соблюдение которых также, по мнению авторского коллектива, должно быть подкреплено охранительной нормой.

Формулировать в КоАП РФ две отдельные статьи, регулирующие рассматриваемые правоотношения, нецелесообразно, так как природа и уровень общественной опасности деяний практически одинаковы. Поэтому диспозицию новой охранительной нормы авторский коллектив предлагает в следующей редакции:

«Статья 17.13. Разглашение сведений о мерах безопасности

1.Несоблюдение либо неполное соблюдение решений органов, обеспечивающих безопасность судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, участников уголовного судопроизводства либо в отношении их близких, –

влечет …

2.Противоправное распространение, в том числе разглашение сведений о мерах безопасности, примененных в отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, –

влечет …

3.Противоправное распространение, в том числе разглашение сведений о мерах безопасности примененных в отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, если это деяние создало реальную угрозу их жизни и/или здоровью,–

влечет…».

Установление величины административно-правовой санкции является суверенным правом законодателя. Однако несомненно то, что эта санкция должна иметь величину, которая:

1О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства : федеральный закон от 20.08.2004 № 119-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

2Правила защиты сведений об осуществлении государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства : постановление Правительства Российской Федерации от 03.03.2007 № 134 // СПС «Консультант Плюс».

95