стал воровать, банки грабить, казну разорять, и никто его не мог поймать.
Караульщики решили разбросать деньги по полю: кто, мол, потянется за ними, тот и вор. Вдовий сын смазал по дошвы смолой, пошел по полю, и деньги стали липнуть к его ногам. Нагибаться не пришлось, а все собрал. Кара ульщики остались ни с чем.
Соседний государь узнал о беде страны и прислал ца рю женскую накидку: баба, мол, ты, вора не можешь пой мать!
Царь рассвирепел и приказал:
— Пусть вор придет ко мне, ничего я ему не сделаю, даже награжу.
Вдовий сын прослышал про приказ царя и бесстрашно пришел к нему.
—Я,— говорит,— граблю банки, разоряю казну. Царь попросил его:
—Ограбь соседнего государя, и я все тебе прощу, одарю по-царски.
—Самого его украду и приведу к тебе! — обещает па
рень.
Вдовий сын сшил плащ из шкур четырех козлов — весь в бубенчиках, звоночках да колокольчиках,— смастерил сундук-носилки и пошел в соседнее царство. Ночью подо брался к государевым воротам, накрылся плащом, от не го вокруг звон идет. Позвал государя:
— Меня прислал к тебе бог. Живым уведу, собирайся скорей!
Государь попросил:
— Погоди один день, повидаюсь с родственниками, по прощаюсь!
Вдовий сын разрешил. Сам пошел в город, попировал на славу, а на другой вечер опять явился к государю. По садил его в сундук-носилки, запер и не мешкая отнес к своему царю.
Открыли сундук, выволокли испуганного государя, при несли бабью накидку и надевают ему на голову:
— Вор у нас добро воровал, а тебя самого украл. Кто же ты, если не баба!
Государь от злости отправился на тот свет. А вдовий сын получил много подарков. Бросил разбойничать, же нился и остался служить при царе.
240
123.Не убивай меня, иначе перекати-поле весть разнесет
В одной деревне жили два бедных крестьянина. Дого ворились они и решили пойти на заработки, чтобы раз добыть хоть сколько-нибудь денег. Привели они свой за мысел в исполнение, отправились далеко, в чужие края, начали работать и заработали много денег. Наступила по ра возвращаться домой. Когда шли они по дороге, у од ного из них вдруг мелькнула коварная мысль: дай, дума ет, убью своего товарища, я ведь запросто с ним справ люсь, свидетелей в этом дремучем лесу быть не может, а я его деньгами как раз и разживусь.
Так он и сделал — кинулся на своего спутника, пова лил его и начал душить. В это время ветер пронес мимо них перекати-поле. Умирающий успел это заметить и про хрипел:
— Не убивай меня, иначе перекати-поле весть раз несет.
Убийца рассмеялся:
— Как это разнесет?
Еще крепче сжал он горло своему товарищу и задушил его. Оттащил труп в сторону и слегка землицей присыпал. Забрал, разумеется, чужие деньги и пошел домой. Все об радовались его возвращению, но стали о его товарище расспрашивать — где он и почему не вернулся. Тот чело век отвечал коротко: нашел-де хорошую работу и пока возвращаться не собирается.
Прошло много времени, и о пропавшем все забыли. Только жена и дети вспоминали и надеялись, что он всетаки вернется. Однажды отправился тот убийца в гости к родственникам жены. Когда они шли по дороге, ветер про нес мимо клубок сухого перекати-поле. Поглядел на него человек и рассмеялся. Жена его заметила это и спросила:
— Чего ты смеешься?
Муж ничего, конечно, не ответил. Но женщине этот вопрос запал в душу. Пришли они в гости, прекрасно про вели время, тот человек и пил, и пел, наконец устал и при лег отдохнуть. Рядом с ним прилегла и жена. Улучив мо мент, она спросила:
— Давеча, когда мы шли через поле, чему ты смеялся? Муж и так и сяк увиливал от ответа, но женщина не отступалась, любопытство снедало ее. Надоели ему рас спросы, и выложил он все начистоту. Дескать, решил я товарища удушить, а мимо как раз перекати-поле проно-
241
силось, тот бедолага просит: не убивай, мол, иначе пере кати-поле весть разнесет. Вот и вспомнил я об этом, когда по пути перекати-поле увидел. Угомонилась любопытная жена и дала мужу слово, что никому об этом не скажет.
Спустя некоторое время она собралась по воду — взя ла кувшин и отправилась к роднику. По дороге нагнала свою соседку, Кекелу *, начали они судачить, по обыкно вению, о том о сем. Наполнили кувшины, поставили на пле чо и остановились на полпути поболтать. Не утерпела же на и шепчет соседке на ушко:
—Слушай, Кекела, я тебе одну вещь скажу, только ты никому ненароком не проговорись.
—Да что ты, пусть лопнут мои глаза, разве я бала болка какая, чтобы языком трепать? — А сама платок от ворачивает, чтоб лучше слыщать.
—Ты помнишь, мой муж на заработки ходил с Васо Цицашвили?
—Как не помнить, его несчастная семья до сих пор
сдороги глаз не сводит!
—Так вот, дорогая, только ты язык за зубами держи: мой муя^ убил его, когда они домой возвращались.
Жена убийцы взяла с соседки слово, что та никому об этом не скажет, и разошлись они по домам. Кекела при несла кувшин домой и пулей помчалась к соседям:
—Слышали, люди, Васо-то Цицашвили убит, оказы вается!
—А кто убил его?
—Убил его такой-то, только вы никому не говорите, мне жена его сама призналась.
Кекела рассказала Марте, Марта — другим, и об этом
узнала вся деревня. Убийцу схватили и повесили...
Так перекати-поле весть разнесло...
Жили-были муж и жена. И дали они друг другу клят ву, что тот из них, кому суждено пережить другого, никог да не вступит в новый брак, будет всю жизнь чтить па мять покойного и состарится во вдовстве.
Жена клялась:
— Я любила тебя при жизни, буду любить и после смерти. Если потеряю тебя, никогда больше замуж не пойду.
Такую же клятву дал и муж.
242
Случилось так, что жену вскоре прибрал бог. Муж по хоронил ее по закону и обычаю, справил пышные помин ки и, убитый горем, дни и ночи проводил на ее могиле в плаче и стенаниях.
Однажды какой-то прохожий спросил его, по ком он так сокрушается, и, узнав о его несчастье, посоветовал:
— Попроси бога, пусть он вдвое сократит твои дни, а за это вернет к жизни твою жену.
Горемычный муж внял совету странника и попросил бога воскресить жену. Не успел он закончить своей мо литвы, как жена его ожила и восстала из могилы. Обра довались муж и жена и весело пошли домой.
В пути муж остановился и говорит:
— Уж целую неделю, как ты умерла, я ни минуты не спал. Посиди тут на этом камне, а я хоть чуточку посплю.
Лег он на траву, положил голову к жене на колени и тут же уснул.
В это время мимо проезжал какой-то разодетый всад ник. Женщина ему с первого взгляда приглянулась, и он крикнул ей:
— Что это за собачья голова лежит у тебя на коленях? Вставай-ка лучше да поедем со мной. Станешь моей же ной, будешь жить в холе да в роскоши. Разве что птичье го молока тебе не будет хватать.
Женщина переложила голову мужа на камень, под села на коня впереди всадника и была такова.
Через часок-другой муж проснулся, и что же он уви дел! Жены нет как нет, а сам он лежит головой на голом камне.
Обидно ему стало, поднялся он и пошел на поиски. Ходит, ищет, а жены и след давно простыл.
Пришел он в одну деревню. Идет мимо каменного двухэтажного дома, и показалось ему, будто на балконе сидит его жена. Пригляделся получше — так и есть, она! Только женщина, приметив своего бывшего мужа, мигом юркнула в комнаты. А он решил: «Никуда отсюда не пой ду, дождусь утра. Не признала она меня, должно быть, а то бы сразу пошла за мной — не камень же у нее вместо сердца, знает, что я за нее полжизни отдал».
Кликнул он хозяина, попросился на ночлег. Тот при гласил его в дом, усадил за стол. Одно невдомек мужу — что это жена глаз не кажет, даже на стол не вышла на крыть.
Пришло утро. Женщина снова не вышла. Тогда обма нутый муж решил идти жаловаться царю.
243
Царь призвал к себе всех троих, поставил женщину лицом к лицу перед двумя мужчинами и спрашивает:
—Кто из них твой муж и с кем ты хочешь жить под одним кровом?
Женщина указала рукой в сторону первого мужа и от ветила с раздражением:
—Этого человека я и в глаза никогда не видела. Не идти же мне замуж за первого встречного! Мало ли, что
яему приглянулась!
Разгневался царь и велел казнить обманутого мужа как бессовестного лгуна.
Обреченный на смерть попросил у царя разрешения сказать несколько слов. Царь снизошел к его просьбе.
— Я этой женщине отдал полжизни,— воскликнул бедняга,— а она не желает меня даже признавать. Пока рай же ее, всевышний, за ее коварство, отними у нее те годы, которые я, любя, ей уступил!
Не успел он произнести последние слова, как обман щица снопом рухнула наземь.
Жил когда-то мулла с тремя сыновьями. Повзрослели сыновья, и мулла решил разделить между ними свое иму щество.
Получив каждый свою долю, сыновья бросили отца на произвол судьбы.
Очень скоро у муллы кончились его запасы, и к старо сти он до того обнищал, что не имел даже куска хлеба.
Анеблагодарные дети и не вспоминали о нем.
Итак и этак прикидывал мулла, не знал, как же ему быть, и наконец придумал. Призвал он старшего из сыно вей и сказал ему:
— Сын мой, уж не думаете ли вы, будто я отдал вам все, что имел? Денег у меня еще много, но я спрятал их в таком-то месте и до своей смерти не возьму их оттуда. По куда я жив, позаботься обо мне, а как умру, все деньги достанутся тебе одному. Но смотри не проговорись брать ям, а то они обидятся на меня.
Вот старший сын и стал обхаживать отца, оберегать от малейшего дуновения. А мулла тем временем позвал к себе по очереди двух других сыновей и сказал им то же, что и старшему. И стали все трое втайне друг от друга за ботиться о старом отце.
244