отрублю тебе голову, вырежу печень и унесу,— сказал этот воин и уехал.
Бросился лентяй жать, весь хлеб снял, ни одного коло са не оставил. К вечеру упал чуть живой от усталости и заохал. Пришла жена, принесла еду — до еды ли ему? Еле жив сидит, чуть дышит.
Спрашивает жена:
— Что это ты утомился так?
Рассказал ей лентяй, что приехал человек от царя и пригрозил: «Не снимешь до вечера весь хлеб — приеду, убью тебя, вырежу печень и унесу».
— Не бойся,— утешила его жена,— сжал ведь все, ни чего уж он тебе не сделает.
Так кое-как увязали снопы, обмолотили и засыпали зерно.
У этого лентяя была одна свинья. Что ни есть в доме съедобного, все он этой свинье носит, откармливает ее.
Сказала жена:
—Нам и самим есть нечего, что ты все этой свинье таскаешь? Заколем ее лучше.
—Нет, не заколю, пока жир из нее не полезет,— гово рит муж.
Взяла жена масла, растопила, плеснула на свинью, по казала мужу и говорит:
— Видишь, как разжирела, так и лезет из нее жир. Взял тогда лентяй и заколол свою любимую свинью —
как ни любил он ее, а желудок свой, видно, любил больше. Очень скоро съел лентяй свою свинью, только один око
рок и успела жена спрятать.
Узнал лентяй, что у жены еще окорок есть, пристал:
—Дай и его!
—Нет,— говорит жена,— не дам.
—Умру, если не дашь.
—Умри,— говорит жена.— Умрешь, никому урона не принесешь.
Встал лентяй, лег на тахту, зажмурил глаза, замолк и лежит, не дышит. Заплакала жена над мужем, что над мертвым.
Привели попа, сколотили гроб, уложили лентяя и по несли в церковь.
Подошла все же жена еще раз к мужу, шепнула:
—Встань, не то похороним.
—Как же я встану? Умер ведь я.
—Встань, говорю,— повторяет жена.
—Дашь свиной окорок — встану,— говорит муж.
—Нет! — говорит жена.
—А нет, так я и не встану.
Понесли лентяя, как покойника, и уложили его в церк ви. Как стемнело, подошла жена этого лентяя к церков ным дверям и закричала:
— Эй, мертвецы, старые и новые! Слушайте — в небе новый храм строится, вставайте все кирпичи носить. Ста рым мертвецам носить по сто, новым — по двести.
Подумал лентяй: «Мне и пяти кирпичей не поднять, какого черта я им по двести носить буду?» Вскочил и ну бежать из церкви.
С тех пор не думает он ни умирать, ни свиных окоро ков просить, да и на боку больше не валяется. Стал он ра ботать, и зажили муж с женой счастливо и богато.
Мор — там, пир — здесь, Отсев — там, мука — здесь. Сказителя, слушателя От мора спаси.
Что было, то было, а жила одна вдова. Растила вдова сына, кое-как концы с концами сводила. Подрос сын, на нялся в работники. Трудится и себя и мать кормит. Быков купил, плуг и арбу.
Раз зимой съели они все свои запасы. Мать и говорит сыну:
—Зарежем, сынок, быка!
—Как же весной землю пахать будем? — отвечал сын.
—До весны времени много. Раздобудем чего-нибудь и купим другого быка. А не купим, я впрягусь в плуг,— по обещала мать.
Прошла зима, а быка так и не купили. Впряглась вме сто быка в плуг мать, пашет землю.
Проезжал мимо царь, увидел женщину, запряженную
вярмо, и говорит парню:
—Куда ты глядишь? Где это видано — человека в плуг запрягать?
—Нет у нас парного быка, как же пахать землю? — отвечал парень.
Царь рассердился и задумал убить парня.
— Ступай,— говорит,— в лес, там у меня есть бычок, пригони его и владей.
Думает он, что бычок убьет парня.
261
А парень, не будь дурак, смекнул, в чем дело, прихва тил с собой кукурузу и длинную крепкую веревку. Пошел в лес. Увидел бычка. Привязал веревку концами к двум де ревьям и показал бычку кукурузу. Бычок бросился к ней, съел всю, хотел забодать парня, да запутался в веревке. Целую неделю не мог выпутаться.
Парень не кормил его, вышиб из него силу, пригнал домой и впряг в плуг.
Царь узнал, что парень приручил бычка, удивился и пошел поглядеть на него. Пришел, видит: бычок пашет землю — и говорит парню:
—Есть у меня дочь-ленивица, отдам ее за тебя замуж.
—Хорошо,— согласился парень.— Только дай за ней то, что я скажу.
—По рукам!
—Отдай с ней твоего кривого коня, хромую собаку и кинжал.
Парень посадил ленивицу на кривого коня, пустил за ним собаку, сам подхватил кинжал.
Дорогой принялся кричать на собаку:
—Не хромай, негодница, не то зарежу вот этим кин жалом!
Собаке говори не говори — хромает себе по-прежнему. Парень взял да и прирезал ее. Поехали дальше.
Парень кричит на коня:
— Иди прямо, негодник, не сбивайся с пути, не то я и тебя прикончу.
Коню говори не говори — все одно. То и дело сослепу сбивался с пути. Парень выхватил книжал, конь с лени вицей упал да околел.
Ленивица лежит на земле, а парень не ждет ее, идет дальше своей дорогой.
—Погоди, и я с тобой пойду! — крикнула девушка.
—Иди, да только побыстрей! — отвечал парень. Напугалась ленивица, бегом бежит за парнем.
На другой день парень пошел работать в поле и нака зал матери:
—Не будет ленивица работать — не давай ей есть. Ленивица за весь день рукой не шевельнула.
Квечеру вернулся парень и говорит будто про себя:
—Труженик поест, ленивица голодной останется. Сели ужинать. Парень целый хлебец съел, мать — по
ловину, а ленивице ничего не дали.
И на другой день ленивица пальцем не пошевелила, к вечеру опять не дали ей поесть.
На третий день подмела она возле себя. Муж со свек ровью дали ей два ломтика хлеба. Мало ей, просит еще:
— Завтра больше потружусь! Парень и слышать не хочет посулов.
Что было делать бедняге? С тех пор свекрови и при тронуться ни к чему не давала. Приучилась работать.
Узнал про это царь и пошел поглядеть, как его дочка трудится.
Дочка говорит отцу:
— Принимайся и ты за дело, не то не получишь ужина. И вправду, долго продержали царя со свитой голодны
ми. Потом принесли-таки угощение. Царь говорит зятю:
—Я сегодня весь день не трудился, значит, не заслу жил ужина.
—Как не трудился, господин, весь мой двор вы со сви той утрамбовали. Я б и за неделю не управился,— отвечал парень.
Царю понравилась находчивость пария, и он отдал ему свой трон.
Жил один крестьянин. У него была красивая жена. Же на крестьянина завела шашни со старостой. Знал про это крестьянин, но молчал.
Пришел однажды крестьянин домой и говорит жене:
— Там на базаре мед появился, поди купи, только смотри — не покупай меду, который ослепляет, им чело века ослепить можно.
«Эге,— подумала жена,— теперь-то я знаю, что де лать. Куплю этот мед и ослеплю мужа». Пошла она к про давцу:
—Нет ли у вас меду, который ослепляет?
—Есть,— говорит продавец,— сколько угодно! Купила жена полный горшок меду и отнесла мужу.
—Не взяла ли того, который ослепляет? — спрашива ет муж.
—Нет,— говорит жена.
Сел муж, принялся за мед.
— Горе мне! Слепну, слепну! — кричит.— Ах ты про клятая, что же ты за мед принесла?
Радуется жена: теперь муж ничего видеть не будет.
2(53
—Все равно слепну, так уж хоть мед доем, чтобы дру гой кто не ослеп,— сказал муж и один съел полный гор шок меду.
Пошла жена к старосте, говорит:
—Ослепила я мужа, теперь наше время, приходи, ни кто нам не помешает.
Пожаловал староста. Зарезали хороших, жирных кур. Не хватило жене воды, выбежала она из дому, а староста прилег и задремал. Встал муж и влил спящему старосте кипяток в глотку — задохнулся староста.
Пришла жена, сварила кур, сготовила ужин, подошла
кстаросте и будит его:
—Вставай ужинать.
Мой враг пусть проснется, как он проснулся! Перепу галась женщина, стала просить мужа:
—Что хочешь бери, только возьми этого старосту и брось его куда-нибудь в воду.
Встал муж, взвалил мертвого старосту на спину и по тащил его к нему домой. Донес, втащил на балкон и кри чит басом, словно сам староста:
—Эй, жена, отворяй двери!
— Ах ты такой-сякой, напьешься — бежишь к другой, а протрезвишься — так домой плетешься? Сиди там у две рей — и не открою, и рукой не двину.
—Открывай, а то упаду с балкона! — кричит кре стьянин.
—И прекрасно, падай на здоровье.
Бросил крестьянин старосту, загрохотал тот с лестни цы и ударился о порог, а крестьянин отошел и спрятался недалеко. Выбежала жена, видит: убился староста — и да вай кричать:
— Горе мне! Я его убила, что теперь будет, несдобро вать мне!
Вышел крестьянин.
— Что ты кричишь, убиваешься? — А сам будто ни при чем.
—Так и так,— плачет жена старосты,— я виновата в его смерти, помоги, спаси меня.
—Давай две тысячи — унесу его,— говорит кре стьянин.
Что делать? Дала ему жена старосты две тысячи. Взва лил крестьянин старосту на спину и поволок к мельнице. Закрыл воду, поставил старосту, как живого, на ноги, так что он руками опирался о перекладины колес, сам отошел и спрятался.
264