Материал: Kozyreva_N_V_Ocherki_po_istorii_Yuzhnoy_Mesopotamii

Глава IV. Население городов Южной Месопотамии в первой половине III тыс. до н. э.

в 26‒25 вв.до н. э.злоупотреблениявластьюсостороныправителяилигородской элиты могли привести к более серьезным для высшей администрации последствиям22.

В25 в.до н. э.внекоторыхтекстахизЮжнойМесопотамиидляобозначения различных групп горожан стали использоваться новые термины, которые носили определенный социальный оттенок и отражали, по-видимому, реально существовавшеевгородскомобществеразделениегорожаннадвесоциальные группы:

1)«важныелюди/господа»(lúigi.nigín) —вэтугруппувходилилюди,зани- мавшие руководящие должности разного уровня;

2)люди,«подчиненные господину»(RU/šub.lugal.ke4.ne)23, — в этугораздо более многочисленную группу входили люди, работавшие под чьим-то руководством.Изэтихдвухгруппболеевысокоеположение,естественно,занимали «важные»люди,т. е.те,ктоисполнялопределеннуюадминистративнуюдолжность или руководил профессиональной группой, но и среди них тоже была своя градация.

Так,вхозяйствеé.míвГирсувгруппуlúigi.nigínвходили40‒50 чиновников. Среди этих высоких должностных лиц упоминаются управитель хозяйства, главный певец, хранитель склада, главный купец, главный пахарь, посланник, главный администратор, надзиратель, землемер. По документам хозяйства видно, что персональный состав этой группы (т. е. имена собственные) иногда менялся, но должностной состав оставался постоянным, высокий статус этих лиц был тесно связан с занимаемой ими должностью. При этом и среди людей, занимавших руководящие должности, не было полного равенства. В одном из списков представителей группы lú igi.nigín первые 10 лиц названы lú igi.nigín. gal.gal.me, т. е. «самые важные». Вероятно, это были люди самого высокого статуса (Prentis 2010: 181 ff.).

описывается в шумерской версии эпоса, продолжался только один день. Жалобы вдов — матерей притесняемых — вызвали быстрый и эффективный отклик богов. Интересно, что в аккадском варианте эпоса, составленном гораздо позднее на основе шумерских сказаний, Гильгамешвыступает уже как могучий царь мощного города-государства с абсолютной властью над всем населением. Он притесняет все население, и мужчин, и женщин, и найти управу на него непросто даже богам. Дело, вероятно, в историческом контексте двух разных эпох, которые отразились в разновременных вариантах эпоса.

22В надписях правителей Лагаша нашли свое отражение способы, которыми пользовались доведенные до крайности горожане, чтобы решить свои проблемы. Среди тех кар, которых достойны главы враждебных Лагашу городов (в частности, города Уммы), неоднократно упоминается такое (вероятно, достаточно реальное) наказание, как изгнание или даже убийство правителя вследствие восстания горожан (SARI I: 34, 40, 55, 56).

23В одном из текстов этого времени, содержащем перечень работников крупного хозяйства, весь персонал при подведении итога объединен в две группы: «важные люди (и) (люди) подчиненные господину»(lúigi.nigínRU/šub.lugal.ke4.neBIN8347).Большинствоисследователейпереводиттермин RU/šub.lugal как «подчиненные царю», но одно из основных значений шумерского слова lugal (букв. «большойчеловек») —«господин».Этоттерминвстречаетсяивархаическихтекстах,когданиокаком царенебылоиречи.Логичнеепереводитьегокак«подчиненныегосподину»,темболеечтобольшин­ стводокументовсерединыIIIтыс.н.э.,гдевстречаетсяэтоттермин,дошлидонасизЛагашаисоставлены в тот период, когда правители Лагаша носили титул ensí (правитель), а не lugal.

111

Очерки по истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности

Городской социум в середине III тыс. до н. э. Социальное неравенство

излоупотребленияадминистративнойвластью.Несмотрянаопределенные изменения в системе управления и социуме, происходившие в ходе формированияистановлениягородовЮжнойМесопотамии,хозяйственноеустройство городскихсистемсерединыIII тыс.до н. э.взначительнойстепенисохраняло фундаментальные принципы, на которых была основана хозяйственная дея­ тельность южномесопотамских поселений V, а возможно, и VI тыс. до н. э. В его основе лежало, вероятно, традиционное представление (уже во многом противоречившеереальнойпрактике)отом,чтоземляисредствапроизводства находятся в коллективном владении города (= во владении городского бога),

икаждый член коллектива имеет право получать свою долю совместно произведенного продукта.

РеальнаяэкономическаяситуациявсерединеIII тыс.до н. э.была,по-види- мому, достаточно противоречивой, поскольку в ней были смешаны и старая традиционнаяпрактика,итеновации,которыевозникаливсистемеуправления

исоциуме по мере становления и развития городских структур. Деятельность городскиххозяйственныхсистем,какивболеераннийпериод,поддерживалась

ирегулировалась с помощью разных вариантов обмена: постоянного добровольноговзаимообмена(реципрокция)излишкамипродукции,административного распределения и постепенно расширяющегося коммерческого обмена (Prentis 2010: 210). Каково было соотношение между этими альтернативными регулятивными принципами, неясно, но вместе они формировали и поддерживали хозяйственную жизнь городов.

Вэкономическойсферегородскихсистемприсутствоваликакбудтовсетри типаобмена,новтекстахсамоебольшоеотражениенашелраспределительный, вследствиетого,чтоименноэтасторонадеятельностихозяйствфиксировалась административными документами. При этом характер распределительного обмена тоже не оставался неизменным. Если в начале становления городов в его основе лежало, вероятно, право каждого члена коллектива на долю общего продукта, то со временем он стал приобретать характер своего рода платы за услуги.

Изнутри эта система скреплялась целой сетью взаимных обязательств, объединявших всех членов хозяйства снизу доверху, от простого работника до правителя города. В самом общем плане это были обязательства между хозяй­ ством (в лице администрации) и персоналом хозяйства. С одной стороны, хозяйство предоставляло своим членам (в разном объеме, но как минимум до­ статочном для существования) часть общих ресурсов и обеспечивало им безопасность. С другой стороны, взамен хозяйство требовало от получателя определенной «компенсации». Размер ее в рассматриваемый период, как правило, рассчитывалсявсеребре,хотя выплачивалась такаякомпенсация, скорее всего, натуральными продуктами или изделиями либо отрабатывалась исполнением определенной работы/службы. Взаимные обязательства существовали междуруководителямивсехуровнейиихподчиненными.Главныйуправитель крупногохозяйстванесихпередправителемгородаилипредставителемвысшей

112

Глава IV. Население городов Южной Месопотамии в первой половине III тыс. до н. э.

городской администрации, а находившиеся в его распоряжении должностные лица имели, в свою очередь, обязательства перед главой хозяйства. Таким же образом складывались отношения и между начальником небольшой группы работников и его подчиненными.

На практике такого рода обязательства могли, вероятно, рассматриваться каквзаимнаязадолженность.Вдокументаххозяйстваé.míнеоднократноупоминаются долги отдельных лиц, которые должны были быть выплачены в серебре. «Должниками» выступают руководители различных профессиональных групп (пастухов, земледельцев, ремесленников), арендаторы полей, а «кредиторами» (т. е. лицами, у которых каждый из них был «в долгу») — их начальники, стоявшие на более высокой ступени административной лестницы. Чиновники со своими ресурсами имели, конечно, большие преимуществапосравнениюсотдельнымиработникамиилигруппамиработников,но и сами находились в положении «должников» по отношению к вышестоящим начальникам.

Смешение в хозяйственной и правовой сферах старых общинных традиций

иновой административной практики, возникавшей в ходе управления мас­ штабными материальными и трудовыми ресурсами развивающихся городских систем, создавало благоприятную почву для злоупотреблений, и этим пользовались,вероятно,начальникивсехуровней,чтоприводилосовременемксерь­ езным конфликтам внутри городского сообщества24.

В25‒24 вв. до н. э. социальное неравенство внутри городского сообщества

излоупотребления административной властью усилились настолько, что это не только отражалось на повседневной жизни отдельных горожан, но и сказывалось на хозяйственной жизни городов. Очень серьезной была проблема долговой зависимости населения. Все горожане, имевшие право на земельный надел,неслиопределенныеобязательствапопоставкампродуктовилиизделий илипоисполнениютрудовойповинности.Тот,ктопокакой-топричиненемог их выполнить, оказывался в полной зависимости от администрации. В результате могло последовать заключение в тюрьму за долги и даже продажа должника в рабство25. Следствием этого могла быть потеря социального статуса

24К середине III тыс. до н. э. очень значительным стало различие между размерами земельных наделов среди горожан, т. е. лиц изначально относительно равного социального статуса (Maekawa 1987). Если надел главы города достигал площади в несколько сотен гектаров, то у простого ремесленника он мог составлять всего 1 га. При этом городская администрация, вероятно, использовала разные возможности, сокращая число получателей наделов, и даже скупая земельные наделы у тех, кто имел на них право, но по каким-то причинам не мог исполнять связанные с держанием поля обязательства.

25Индивидуальное владение частными рабами засвидетельствовано в текстах из Южной Месопотамии уже в 26 в. до н. э. (Шуруппак). С этого же времени появляются первые свидетельства того, что среди частных рабов были не только пленные и чужеземцы, но и жители городов. Покупка рабов впервые зафиксирована письменными договорами в правление Энметены (25 в. до н. э.). Большинство такого рода договоров отражает обращение в рабство свободного человека, а не пере­ купку рабов. Почти в каждом третьем случае в рабство продают члены семьи (родители, братья, мужья). В основе таких продаж, по-видимому, часто лежали долговые обязательства. Документов,

113

Очерки по истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности

значительной частью горожан, что сужало группу налогооблагаемого населения, т. е. уменьшало доходы города. Со временем масштабы такой зависимости, вероятно, настолько выросли, что правители городов вынуждены были приниматьопределенныемеры,чтобыобеспечитьучастиедостаточногоколичества работников в своих строительных проектах или выполнении воинской повинности.

«Реформы» Энметены и Уруинимгины. В 25‒24 вв. до н. э. в надписях правителей Лагаша, сообщавших о проведении особо крупных строительных проектов, исполнение которых требовало мобилизации значительной части городского населения Лагаша и даже привлечения жителей союзных городов, появился термин «освобождение» (ama.ar.gi4)26. Так, правитель Лагаша Энметена в ряде надписей, посвященных выполнению различных строительных проектов, сообщал, что он освободил жителей Лагаша от выполнения старых долговыхобязательств,втомчислеотуплатыпопроцентнымдолгамназерно, и«вернулдетейматерииматерейдетям»27.Подразумевалось,по-видимому, что правитель отменил долги по обязательствам горожан перед администрацией и освободил должников из тюрем28. Тем самым Энметена избавил их от обращенияврабство,азаоднопредоставилимвозможностьучаствоватьвисполнении

которые фиксировали сделки по продаже людей в рабство, от III тыс. до н. э. сохранилось немного, но показательным является то, что количество таких договоров со временем все увеличивалось:

до 24 в. до н. э. — 10, от 24‒23 вв. до н. э. — 56, от 22‒21 вв. до н. э. — более 95 (Gelb 1991, 14).

26Шумерскийтерминama.ar.gi/gi4буквальноможноперевестикак«возвращениекматери»,в пере­ носном смысле — «возвращение в исходное состояние». В аккадском языке, который долгое время сосуществовал с шумерским, но в конце III тыс. до н. э. вытеснил его из сферы разговорного языка ЮжнойМесопотамии,этомусловосочетаниюсоответствовалословоandurārum,котороеобычнопере­ водится как «освобождение». Это могло быть «освобождение» от долговых обязательств, трудовой повинности, рабского статуса (CAD v. I part II 115). И шумерский, и аккадский термины изначально были связаны не с понятием «свободы» как таковой, а с понятием «освобождения», т. е. снятия с человека неких обязательств и возвращения его в исходное состояние, когда его не связывали эти обязательства, т. е. он был «свободен». Свободным считался тот, кто вовремя и полностью выполнял все свои обязательства перед хозяйством и городом.

27В надписи Энметены, посвященной строительству и обустройству нескольких храмов в Лагаше (SARI I, 58), говорится об освобождении жителей Лагаша от уплаты долговых обязательств, в том числе от уплаты по процентным долгам на зерно. Далее в этой же надписи сообщается, что жители трех соседних городов (Урука, Ларсы и Бад-тибиры) были мобилизованы Энметеной для строительства храма в городе Бад-тибира. По окончании работ они были освобождены от дальнейших обязанностей по исполнению трудовой повинности и вернулись в свои города под власть городского божества (соответственно Инанны, Уту и Лугаль-эмуша). В другой надписи (SARI I, 67), составленной по случаю строительства огромного резервуара для воды (скорее, реконструкции, поскольку строил этот резервуар еще его дядя Эанатум), Энметена сообщает, что он «установил освобождение», вероятно, от уплаты налогов и долговых обязательств по ним для жителей Лагаша.

28Как и в любом крупном сообществе, в южномесопотамском городе в середине III тыс. до н. э. наблюдалсядостаточновысокий(потемвременам)уровеньпреступности.Уголовныепреступления (кража ячменя, раба, осла, поджог дома, убийство) наказывались заключением в тюрьму. Однако

втюрьмах сидели не только воры и убийцы. Горожане попадали в тюрьму за долги или служебные злоупотребления. В тюрьму сажали и тех, кто мошенничал с мерами, увеличивал их объем при получении зерна или уменьшал при выдаче зерна. Сохранился список, составленный, возможно, представителем администрации тюрьмы, в котором перечисляются эти преступления (Wilcke 2003: 176).

114

Глава IV. Население городов Южной Месопотамии в первой половине III тыс. до н. э.

трудовойи,чтонеменееважно,воинскойповинности. Такиеединовременные меры могли принести, вероятно, только сиюминутные результаты, поскольку система организации хозяйственной жизни и административной структуры оставалась прежней.

Примерночерез60‒70 летпослеправленияЭнметеныЛагашоказалсяв очень сложнойвнешнеполитическойиэкономическойситуации(см.ниже).Приэтом по-прежнемупродолжалисьзлоупотребленияадминистрации,которыенетоль- ко вызывали недовольство населения, но и сокращали трудовые и воинские ресурсы, находившиеся в распоряжении правителя. Тюрьмы, вероятно, были полны не только уголовными преступниками, но и людьми задолжавшими (администрации), и теми представителями администрации, которые оказались не в состоянии выполнить обязательства перед вышестоящим начальством. Серьезной проблемой для центральной власти могло быть и то, что отдельные группы городской элиты продолжали усиливать свое влияние.

Последний представитель I династии Лагаша Уруинимгина предпринял радикальные шаги, чтобы вернуть обществу обязательный для дальнейшего болееилименеестабильногосуществованиявнутреннийбаланс.Уруинимгина надеялсядостичьэтогоспомощьюисполненияцелогорядамер,перечисленных в его пространной надписи (Реформы Уруинимгины)29, которая появилась, предположительно, во второй год его правления. Действие «указа» Уруинимгины, так же как в свое время «указов» Энметены, распространялось на всех жителей Лагаша. И простые горожане, и представители администрации были обязаны их исполнять. Была вновь объявлена «амнистия» и освобождены жители Лагаша, сидевшие в тюрьме как за уголовные преступления, так и за долги и мошенничество. В одном из разделов текста перечисляются те, кто попал под амнистию: «жители Лагаша — те, кто жили в долгах, те, кто пользовались фальшивоймеройите,ктонеправильнонаполняли(установленную)мерузерном, воры и убийцы — от всех их он очистил тюрьму и свободу (ama.ar.gi4) их установил» (Steinkeller 1983: 232). Проведение в жизнь всех этих мер должно было,вероятно,нетолькосмягчитьсамыеострыеуглысоциальныхиэкономических противоречий, но и способствовать ослаблению влияния отдельных особо сильных групп городской элиты.

Содержание «указа» вкратце можно изложить следующим образом. Вводная часть является посвящением главному богу Лагаша Нингирсу, а также описывает строительные деяния Уруинимгины. Во второй части приводится длинный список злоупотреблений, укоренившихся в обществе, в том числе присвоение прежним правителем и его семьей имущества, принадлежавшего богам. Третья часть — описание вступления Уруинимгины на престол путем избрания (бог Нингирсу выбрал его как самого достойного из 36 000 жителей

29 В тексте, который изучается в течение десятилетий, многое по-прежнему остается непонятным (Foster 1981; Дьяконов 1983: 207 сл.). Даже сама цель проведения реформ разными исследователями трактуется по-разному. Тем не менее все они сходятся во мнении, что этот текст, несомненно, отражает серьезные изменения, которые происходили в обществе Южной Месопотамии в первой половине III тыс. до н. э.

115