Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики. Ковалев Л.В

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

родного языка значим для многонациональной России» (21.02.2019), «Ильдар Гильмутдинов: необходимо разработать концепцию преподавания родных языков» (21.02.2019) [13]).

В результате анализа новостных лент сайтов Комитета и ФАДН выявлено, что в число наиболее часто обсуждаемых и решаемых (в соответствии со Стратегией) входят вопросы, связанные с обеспечением прав и свобод человека и гражданина независимо от его национальной, конфессиональной, языковой принадлежности, содействие этнокультурному и духовному развитию народов России, проблемы в сфере укрепления общегражданской идентичности, в сфере укрепления единства многонационального народа РФ, сохранения и поддержки этнокультурного и языкового многообразия страны [10]. По итогам изучения контента сайтов за первое полугодие 2019 года мы пришли к выводу, что деятельность ведомств затрагивает многие аспекты государственной национальной политики Российской Федерации, при этом обнаруживает себя доминирующая линия их работы, касающаяся сохранения и поддержки языкового многообразия России.

Библиографический список

1.Указ Президента Российской Федерации от 19.12.2012 г. № 1666 о стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года. Электронный ресурс: http://www.kremlin.ru/acts/bank/36512/page/1 (дата обращения - 07.03.2020).

2.Болотина И.И., Исаева А.Ю. Анализ Стратегии государственной национальной политики России до 2025 года // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2016. № 1. С. 31–39.

3.Константинов М.В. Этносоциальная ситуация в свете Стратегии государственной национальной политики // Известия Иркутского государственного университета. Серия История. 2013. № 1. С. 167–173.

4.Заметина Т.В. Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2013. № 4 (93). С.

244–248.

5.Гладкова А.А. СМИ в контексте реализации государственной национальнолй политики Российской Федерации // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. № 1. Т.

1.2019. С. 175–183.

6.Рева Е.К., Арехина Д.В. Роль журналистики в реализации задач Стратегии государственной национальной политики на период до 2025 года // Вопросы теории и практики журналистики. 2016. № 4. Т.5. С. 629–640.

7.Лобеденко Л.К., Шестерина Л.П. Социалные медиа как новое пространство развития коммуникаций // Социальные медиа как ресурс интегрированных коммуникативных практики: монография / под ред Л.П. Шестериной. Челябинск: Изд.центр ЮУрГУ, 2017. С. 13–27.

8.Шарков Ф.И. Политическая коммуникация в современном информационном обществе // PolitBook. № 2. 2012. С. 121–130.

9.Морозова О.Н. Политическая интернет-коммуникация: ее роль, функции и формы // Политическая лингвистика. 2011. № 1(35). С. 156–161.

10.Указ «О внесении изменений в Стратегию государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденную Указом Президента Россий-

11.Новиков А.И. Доминантность и транспозиция в процессе осмысления текста // Проблемы прикладной лингвистики. – М.: Ин-т языкознания РАН, 2002. С. 155–180.

12.Федеральное агентство по делам национальностей. Электронный ресурс: http://fadn.gov.ru (дата обращения - 07.03.2020).

126

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

13. Комитет Государственной Думы по делам национальностей: http://komitet2- 4.km.duma.gov.ru/Novosti-Komiteta (дата обращения - 07.03.2020).

References

1.The decree of the President of the Russian Federation of 19.12.2012 No. 1666 about the strategy of the state national policy of the Russian Federation until 2025. Electronic resource: http://www.kremlin.ru/acts/bank/36512/page/1

2.Bolotina I.I., Isayeva A.Y. Analysis of the Strategy of State National Policy of Russia till

2025//News of the TulState University. Humanities. 2016. № 1. S. 31-39.

3.Konstantinov M.V. Ethnic social situation in the light of the Strategy of State National Policy // News of the Irkutsk State University. Series History. 2013. No. 1. C. 167-173.

4.T.V. State National Policy Strategy of the Russian Federation//Journal of the Saratov State

Law Academy. 2013. № 4 (93). Рp. 244-248.

5.Gladkova A.A. mass media in the context of the implementation of the state national policy of the Russian Federation//The Journal of the Volga University named after V.N. Tatischev. № 1. Vol. 1. 2019. P.175-183.

6.Reva E.K., Arekhina D.V. The role of journalism in the implementation of the tasks of the Strategy of State National Policy for the period up to 2025//Issues of theory and practice of journalism. 2016. № 4. Т.5. P.629-640.

7.Lobedenko L.K., Shestina L.P. Social Media as a New Space for Communication Development//Social Media as a Resource of Integrated Communicative Practices: Monograph/under the Red L.P. Shesterina. - Chelyabinsk: Published Center of YuurSU, 2017. P. 13-27.

8.Sharkov F.I. Political Communication in the Modern Information Society//PolitBook. - №

2.2012. Рр. 121-130.

9.Morozova O.N. Political Internet communication: its role, functions and forms//Political linguistics. 2011. № 1 (35). P.156-161.

10.Decree «On Amendments to the Strategy of the State National Policy of the Russian Federation for the Period up to 2025, approved by Decree of the President of the Russian Federation No. 1666 of 19 December 2012» Electronic resource: http://www.kremlin.ru/acts/news/59348

11.Novikov A.I. Dominance and transposition in the process of understanding the text//Problems of applied linguistics. M.: In-t of linguistics of RAS, 2002. Рр. 155-180.

12.Federal Agency for Nationalities. Electronic resource: http://fadn.gov.ru

13.State Duma Committee on Nationalities: http://komitet2-4.km.duma.gov.ru/Novosti-

Komiteta

127

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

ЯЗЫК СМИ

LANGUAGE OF MASS MEDIA

А.Б. Алексеев

ПОЛИТЕЙНМЕНТ: ПРАГМАТИЧЕСКИ ОБУСЛОВЛЕННЫЙ ГИБРИДНЫЙ ДИСКУРС

В статье рассматривается вид политического дискурса – политейнмента, по своим характеристикам превращающегося в коммуникативное явление, имеющее много общего с масс-медийным и бытовым общением. В этом свете политейнмент трактуется как гибридный тип дискурса, все более отдаляющийся от собственно политической тематики, актуализирующий формы языкового самовыражения и самоидентификации, традиционно несвойственные политикам. Конструирование политейнмента как сильного, доминантного дискурса современности совпадает с рядом политических, экономических, коммуникативных тенденций. В частности, диагностируется все более четко выраженное неприятие политики в обществе, продолжающееся становление общества потребления, отвержение моральных императивов. Политическая коммуникация не может не реагировать на эти социальные трансформации, не только отражая, но и своеобразно опосредуя их. Установлено, что в политейнменте политики манипулируют аудиторией, оскорбляют, обвиняют своих противников, навешивают на них диффамирующие ярлыки; могут делать грубые намеки, в том числе сексуального характера.

Ключевые слова: политейнмент, гибридный дискурс, языковая игра, оскорбления, манипуляция, кол-

кость.

A.B. Alexeyev

POLITAINMENT AS A PRAGMATICALLY BASED HYBRID DISCOURSE

The article analyzes a type of a political discourse called politainment which is often transformed into a communicative phenomenon which has a lot in common with mass-media and everyday discourses. In this sense, politainment is understood as a hybrid type of discourse that is distancing itself from political themes and is bringing about the untraditional forms of politicians‘ self-identification and language expression. The construction of politainment as a strong, dominant contemporary discourse corresponds with a number of political, economic and communicative trends. Thus, the social aversion towards politics, the formation of the society of mass consumption, the rejection of moral imperatives are diagnosed. The political communication cannot but react towards these developments – in fact, it does not only reflect but also recreates them. It is found out that in politainment politicians manipulate the audience, insult and accuse their opponents, call names. They can make rude hints, including the ones involving sexual content.

Key words: politainment, hybrid discourse, language game, insults, manipulation, taunt.

____________________________

© Алексеев А.Б.., 2020

128

Actual issues of modern philology and journalism № 2(37) 2020

Термин «гибридный дискурс»может быть понят как особое коммуникативное пространство, интегрирующее элементы разных дискурсивных сред. Дискурсивная гибридность носит обязательный или прагматически обусловленный характер [1, с. 35].

Политейнмент – слово, происходящее от двух английских лексем –politics и entertainment – и обозначающее политику, ориентированную на развлекательную функцию. Это упрощенная, примитивизированная политика, где собственно политический контент редуцирован, но степень его редуцированности может варьироваться. А. Дернер различает понятия «развлекательная политика» и «политическое развлечение»: первое – относится к дискурсу, где политическая составляющая играет более важную роль, чем развлекающая, второе – символизирует дискурсивное пространство, контролируемое преимущественно гедонистическими мотивами [2, c. 31]. Другие ученые, определяя политейнмент, не выдвигают в качестве обязательного требования превалирование развлекающего компонента над политическим – важно лишь наличие их обоих и своеобразное совмещение в пределах дискурса [3, с. 461].

Становление политейнмента в качестве одного из сильных, доминантных типов дискурса современной эпохи опосредуется рядом экономических, политических, лингвистических и морально-нравственных факторов.

Общество потребления, описанное в работах Г. Маркузе, проявляет себя во всех областях человеческой жизни. Создается специфическая культура, связанная исключительно с материалистическими ценностно-нормативными устремлениями, подавлением любого проявления духовности.

Политейнмент немыслим вне товарно-денежных отношений: с одной стороны, он продуцируется влиятельными людьми и социальными институтами, в первую очередь СМИ, а с другой - потребляется (отнюдь не бесплатно!) рядовыми гражданами. Если даже формально последние не платят за политическое развлечение, то они проводят немало свободного времени перед экранами телевизоров или в социальных сетях, позволяют манипулировать своим сознанием, формируют те политические убеждения, которые выгодны правящим элитам.

Апатия людей к политике и всему политическому была диагностирована Ж. Бодрийяром [4, с. 2]. Сейчас может создаваться иллюзия, что крайняя точка (nadir) падения интереса граждан к актуальным политическим событиям осталась в прошлом. Изменения, произошедшие и уже зафиксированные словарями в коннотативном поле лексем «политика», «политик» [5, с. 135], заставляют нас усомниться в такой оценке. Сами политики теперь вынуждены (!) говорить о том, что они не политики – только так они могут заручиться доверием избирателей.

CLINTON: I am not a natural politician, in case you haven't noticed, like my husband or President Obama. (Если вы вдруг не заметили, я по природе своей не политик, как мой муж или президент Обама).

Заявления «Я не-политик» или «Я нетипичный политик», рассматриваемые нами в связи с явлением коммуникативной маргинализации [6], или даже точнее самомаргинализации, все чаще слышатся из уст политиков.

ЗЕЛЕНСКИЙ: У меня есть юридическое образование – и это плюс. Но у меня нет опыта работы в политике – и это жирный плюс [смех].

Оратор использует эффект обманутого ожидания и эпифорический повтор (...и это плюс ...и это жирный плюс). Употребляя противительный союз «но», политик как бы хочет назвать свою слабость – на самом же деле, он апеллирует к глубоко укорененному в обществе стереотипу, что все политики – нечестные.

ЗЕЛЕНСКИЙ: ... можно ли стать президентом и не воровать? Вопрос риторический. Пока никто не пробовал [аплодисменты]. Есть другой вопрос: можно ли воровать, но так, чтобы никто не заметил? Все пробовали, ни у кого не получилось [смех].

Обращаясь к вопросно-ответной форме подачи информации, применяя параллельные конструкции, повторы (...никто не пробовал ...Все пробовали...; ...можно ли ... можно ли...),

129

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 2(37) 2020

манипуляцию, выраженную генерализацией («все», «никто»), политик добивается необходимого лингвопрагматического воздействия на адресата.

В высказываниях В. Зеленского наличествуют элементы политейнмента: смех аудитории является экстралингвистическим индикатором этого. Лингвистически же политейнмент конструируется с помощью языковой игры, трактуемой Д. Кристалом как использование языка «с целью развеселить себя или других» [7, с. 328].

У термина «языковая игра» есть и более широкое лингвофилософское осмысление, восходящее к трудам Л. Витгенштейна, который трактовал языковую игру как «форму жизни», «организованный между собой массив текстов и правил их употребления» [цит. по: 8, с. 4]. О.С. Подольская, принимая за основу это определение австрийского мыслителя, ведет речь о двух возможных вариантах языковой игры: первый – имеет отношение к коммуникации, протекающей по строго заданным правилам, где изменение какого-либо пласта значения крайне затруднительно; второй вариант языковой игры предполагает выработку новых смыслов, по существу, новых правил игры. Право называть составляет основу символической власти, за которую борются субъекты дискурса [Там же].

Языковая игра в узком, чисто лингвистическом понимании данного явления должна интерпретироваться положительно: она указывает на лингвокреативность языковой личности, ее адаптируемость к специфической дискурсивной реальности. Однако лингвофилософский подход к феномену языковой игры, осознание последней в качестве основного фактора социальных трансформаций высвечивает всю сложность рассматриваемой проблемы. Как пишет Х. Схроуф, «[политики] захватывают понятия, которые определяют государственный порядок, наши права и обязанности...» [9, с. 26].

Парадоксальным образом в современном политическом дискурсе одним из важнейших концептов, вокруг которого ведется основная борьба, является именно «политика». Если это слово, а значит, и концепт, передаваемый им, маркируется знаком «минус», то политики вынуждены искать новые формы самоидентификации и самовыражения. Отвержение норм политкорректности, превращение политического дискурса в политейнмент, самомаргинализация политических деятелей – это те политико-коммуникативные тренды современности, которые, по сути, взаимосвязаны друг с другом, поскольку проистекают из одного источника – неприятия и отвержения всего политического. При этом сами они, разумеется, не только не уничтожают негативные проявления политического дискурса (например, его высокую манипулятивность, неискренность, мифологичность, оторванность от реальности и др.), но и есть основания думать, что усиливают их.

Стереотипы «все политики воруют», «все политики ничего не делают» нельзя считать продуктивными и содействующими социальному прогрессу, но, к сожалению, они определяют поведение и агентов, и клиентов политического дискурса, причем грань между ними формально стирается – политики начинают говорить, как их избиратель, самоидентифицироваться, как он, и т.д.; однако на самом деле водораздел между политиками и рядовыми гражданами по-прежнему остается. Наивно полагать, что в политейнменте фактор социальной дистанции будет нивелирован, поскольку главная роль, которую исполняет политик в политейнменте, это роль «звезды», знаменитости [10, с. 349], гламурной персоны [11, с. 228].

Политейнмент локализован на пересечении политической и масс-медийной коммуникативных сред. Он является гибридным типом дискурса не только потому, что обслуживается институтом СМИ [2, с. 62] – в современном мире вся политика освещается, интерпретируется, конструируется СМИ. Но, помимо этого, политейнмент может быть осмыслен как гибридный дискурсивный феномен на основании изучения его тематического наполнения, средств выражения языковой личности, действующей в его пространстве, ее когнитивнопрагматических установок, ролевых номинаций и сравнения полученного лингвистического материала с традиционной теорией политического дискурса, в которой одним из требований,

130