Во второй половине XIX в. возможности, которые дает звание повивальной бабки или стремление получить такое образование, значительно расширяются. В период Великих реформ императора Александра II был поставлен вопрос о высшем женском образовании, однако идея о допуске женщин к прохождению университетского курса и даровании им права получения ученой степени не встретило поддержки в большинстве российских университетов. В связи с этим девушки уезжали учиться за границу, главным образом в Цюрих, «где набирались чуждых социальных идей». Постернак А. В. Очерки по истории общин сестер милосердия. М.: Издательство «Свято-Димитриевское училище сестер милосердия», 2001. С. 170. Только в 1872 г. при Медико-хирургической Академии были учреждены четырехлетние курсы «ученых акушерок». Россия стала первым в Европе государством, учредившим курсы высшего медицинского образования исключительно для женщин. Barbara Engel, “Women Medical Students in Russia, 1872-1882: Reformers or Rebels?”, Journal of Social History 12, no. 3 (Spring 1979): 394. Они просуществовали всего 10 лет: в рамках начатой политики контрреформ в 1882 г. курсы перестали принимать новых учениц, а в 1887 г. состоялся последний выпуск; всего было выпущено порядка 700 женщин, которые получили право врачебной практики. Постернак А. В. Очерки по истории общин сестер милосердия. М.: Издательство «Свято-Димитриевское училище сестер милосердия», 2001. С. 170. Высшее медицинское образование станет доступно женщинам только в конце XIX - начале XX вв., когда откроется Санкт-Петербургский женский медицинский институт (1897 г.), а Императорский Повивальный институт получит права высшего ученого учреждения (1900 г.).
В 1870-х гг. практикующие повивальные бабки начали активно писать в Столичное врачебное управление прошения об открытии частных родильных приютов и убежищ. 7 мая 1870 г. Министр Внутренних Дел утвердил правила, позволявшие экзаменованным повивальным бабкам открывать родильные приюты в собственных квартирах. ЦГИА СПб. Ф. 212. Оп. 8. Д. 14. Об открытии повивальными бабками убежищ для беременных и рожениц. 1874-1875. Для этого повивальная бабка должна была подать официальное прошение и приложить свое свидетельство. Один из акушеров, состоявший на службе во врачебном управлении, приезжал освидетельствовать квартиру и делал вывод о ее пригодности для принятия рожениц. Там же. Если решение было положительным, то информация о новом приюте публиковалась в суточных приказах городской полиции. Так, например, в 1875 г. повивальная бабка Анастасия Сенаторская просила «разрешить открыть в квартире под №10, состоящей в Литейной части 1-го участка, по Моховой улице в доме №15, убежище для рожениц на две кровати». Там же. Проверявший ее квартиру акушер в рапорте в канцелярию Санкт-Петербургского Градоначальника отметил, что «означенное помещение найдено удобным для предназначенной цели, инструменты, белье и прочие принадлежности оказались в надлежащего количества и качества», в связи с чем Анастасии Сенаторской дозволялось принимать у себя рожениц. Примечательно, что она окончила акушерские курсы с отличием в том же 1875 г., т. е. могла заниматься частной практикой сразу же по окончании института.
Повивальная бабка Мария Соколовская также подавала такое прошение. В своем рапорте акушер написал следующее: «находя предназначенную комнату бабкою Соколовскою вполне удобною для убежища роженицам, а также имея в виду, что Соколовская занималась частной практикою больше 10-ти лет и ныне вдовствуя ведет себя благонравно, не оказывая предосудительного поведения, я полагаю возможным разрешить ей иметь убежище для рожениц». ЦГИА СПб. Ф. 212. Оп. 8. Д. 68. Об открытии убежища для рожениц по прошениям повивальных бабок. 1879. Среди отсмотренных прошений, поданных за 1870-1879 гг. не было обнаружено ни одного отказа, что, по всей видимости, свидетельствует о том, что врачебное управление, канцелярия Санкт-Петербургского Градоначальника и Министерство Внутренних Дел не препятствовали открытию таких приютов, поскольку жительницы столицы остро нуждались в грамотной акушерской помощи. Повивальная бабка Варвара Руднева в своем прошении писала, что в приюте рожениц в приюте собирается принимать бесплатно. ЦГИА СПб. Ф.212. Оп. 10. Д. 2. Прошения повивальных бабок о разрешении принимать рожениц в своих квартирах; разрешения и свидетельства осмотра помещений. 1872. Возможно, Министерство Внутренних Дел также распорядилось обеспечить вольнопрактикующим повивальным бабкам выплатами за их услуги.
Повивальные бабки даже могли изготавливать и продавать медицинские средства. По уставу 1816 г. им было разрешено выписывать роженицам легкие лекарства, например, ромашку, розмарин, ревенный сироп, миндальное масло и коричную воду. Высочайше утвержденное мнение Государственного Сената об отпуске из Государственного Казначейства на жалование Акушерам и повивальным бабкам в обеих Столицах по прилагаемому штату, и об утверждении Устава повивальным бабкам и наставления Городовым Акушерам // ПСЗ РИ. Собрание 1649-1825. Т. XXXIII. № 26515. 1816 г. Прошение повивальной бабки Иды Лурии, написанное в 1884 г., свидетельствует о расширении возможностей повивальных бабок и в области фармакологии. Ида Лурия обратилась в Медицинский департамент с просьбой разрешить ей изготавливать и продавать дезинфекционные духи и противохолерный пояс. ЦГИА СПб. Ф. 212. Оп. 3. Д. 15. О разрешении приготовления дезинфекционных духов повивальной бабке Иде Лурии. 1884. Решением Медицинского Совета ей было дозволено изготавливать дезинфекционные духи как дезодорирующее средство, при условии, что она будет продавать его по цене ниже, чем была заявлена в прошении, не заявлять об их доказанных свойствах и воздерживаться от рекламы. Там же. Эти же условия действовали при производстве и продаже ею противохолерных поясов.
На протяжении 1820-1880 гг. положение сертифицированной повивальных бабок заметно меняется. Действительно, их деятельность довольно быстро, уже к 1820-1830 гг., перешла под контроль сразу нескольких властных структур, требованиям которых они вынуждены были подчиняться. В то же время издавались указы и предписания, воздававшие повивальным бабкам за их службу. В Полном собрании законов Российской Империи отражен по крайней мере один случай, когда повивальная бабка удостаивалась государственной награды -- Мариинского знака отличия, который выдавался за беспорочную службу. Именный указ, объявленный Исправляющим должность Товарища Министра Юстиции о награждении главной повивальной бабки Родовспомогательного заведения и помощниц ее Мариинским знаком отличия // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIX. № 18225. 1844 г.
Со второй половины XIX в. повивальные бабки обретают большую свободу в плане выбора дальнейших карьерных траекторий: они могли все так же поступать на государственную службу, становиться надзирательницами и учительницами при повивальных институтах, заниматься частной практикой, стать фельдшером, открыть собственный приют, поступить в высшее учебное заведение на медицинские курсы. В связи с не вполне справедливыми кажутся заявления историков медицины классического направления об упадке женского родовспоможения перед лицом научного акушерства. Несомненно, врачи-мужчины участвовали в клинических исследованиях и писали монументальные труды, они определяли порядок прохождения повивальной бабкой обучения, испытания и определения ее на государственную службу. Вмешательство врача в родовспомогательные мероприятия также имело свои лимиты: оно происходило только в экстренных случаях и в основном ограничивалось операциями или применением инструментов. Непосредственно акушерская практика в Санкт-Петербурге была сосредоточена в руках женщин.
Заключение
На протяжении многих веков родовспоможение являлось исключительно женским занятием и участие мужчины в нем не допускалось. Рождение детей происходило в основном дома с помощью бабки-повитухи. Рост авторитета научной медицины в XVII-XVIII вв. оказал влияние на лечебные практики, в том числе на практики родовспоможения. Пришедшие на смену повитухам акушеры критиковали их за неученость и веру в суеверия, настаивали на своем вмешательстве. Такие же установки отражены в работах, написанных в духе классической истории медицины. Фокусом этих работ являются открытиях и достижения рациональной медицины, медицинские учреждения, биографии великих врачей. Между ними и действительными практиками врачевания, преимущественно народными, -- огромная пропасть. За этот разрыв современные исследователи в области социальной истории медицины критикуют традиционный подход. Roy Porter, “The Patient's View: Doing Medical History from below”, Theory and Society 14, no. 2 (March 1985): 175-176. Главной особенностью нового направления является не строго медицинское рассмотрение какой-либо проблемы, а ее изучение в контексте исторического развития общества. Афанасьева А. Э. История медицины как междисциплинарное исследовательское поле / Историческая наука сегодня: теории, методы, перспективы. Сборник статей. Под ред. Л. П. Репиной. М., 2011. С. 423. Исследования по социальной истории медицины занимаются широким спектром тем: вопросами восприятия тех или иных форм лечения и медицинского вмешательства, трансформации медицинских практик, взаимодействия разных акторов (врачи - пациенты, врачи - средний медицинский персонал), социальных функциях медицинских учреждений и т.д., то есть на вопросах, которые оставались вне зоны интересов классической истории медицины. Одной из таких тем является и история акушерских служб.
Зарубежная историография располагает довольно большим корпусом исследований об истории родовспоможения, акушерок и трансформации практик деторождения в XVIII - начале XX вв. Одним из важных обобщающих результатов этих работ является возросшее понимание того, что приход в акушерскую профессию врачей-мужчин и последовавшая за этим медикализация родов является очень неравномерным, сложным и неочевидным явлением. В разных уголках Европы он имел свои особенности. Например, сильные позиции акушерок в Швеции объясняются тем, что они могли использовать инструменты -- щипцы или вакуумные экстракторы. Christina Romlid, “Swedish Midwives and Their Instruments in the Eighteenth and Nineteenth Century” in Midwives, Society and Childbirth: Debates and Controversies in the Modern Period. Ed. Hilary Marland, Anne Marie Rafferty. (New York: Routledge, 1997), 38. К концу XIX в. 72% шведских акушерок имели право проводить несложные операции. Christina Romlid, “Swedish Midwives and Their Instruments in the Eighteenth and Nineteenth Century” in Midwives, Society and Childbirth: Debates and Controversies in the Modern Period. Ed. Hilary Marland, Anne Marie Rafferty. (New York: Routledge, 1997), 38. В Англии же вмешательство врачей-мужчин было поначалу встречено довольно враждебно: исследовательница Лиза Коди утверждает, что существовала оппозиция как со стороны акушерок, так и со стороны мужей, которые обвиняли врачей в соблазнении их жен. Lisa Forman Cody, “The Politics of Reproduction: From Midwives' Alternative Public Sphere to the Public Spectacle of Man-Midwifery”, Eighteenth Century Studies 32, no. 4 (Summer 1999): 489.
Современная российская историография также начинает воспринимать идеи социальной истории медицины и пополняется работами, посвященными истории родовспоможения. Несмотря на рост интереса к данной теме, эти исследования по большей части представляют собой небольшие обзорные статьи. Значительные сборники или монографии отсутствуют.
Врачи-мужчины действительно устанавливали контроль над работой акушерских служб Санкт-Петербурга: повивальные бабки подчинялись Министерству Внутренних Дел, Санкт-Петербургскому Физикату, а затем и Столичному врачебному управлению, Императорской Медико-Хирургической Академии, школам и институтам, в которых они проходили обучение. Контроль проявлялся в вопросах обучения, аттестации и администрирования, но сама практика оставалась прерогативой женщин. Вторым лимитом женской повивальной практики являлись акушерские щипцы. Устав 1816 г. запрещал повивальным бабкам проводить какие-либо операции и предписывал обращаться к акушеру в случае ее необходимости. Высочайше утвержденное мнение Государственного Сената об отпуске из Государственного Казначейства на жалование Акушерам и повивальным бабкам в обеих Столицах по прилагаемому штату, и об утверждении Устава повивальным бабкам и наставления Городовым Акушерам // ПСЗ РИ. Собрание 1649-1825. Т. XXXIII. № 26515. 1816 г. Вмешательство врача-мужчины происходило не регулярно, а только в экстренных ситуациях.
Как было продемонстрировано в настоящей работе, история повивальных бабок Российской империи в XIX в. -- это намного больше, нежели приход врачей-мужчин, который стал причиной притеснения повитух и медикализации родов. На период 1820-1880 гг. приходится открытие повивальных школ и институционализация женской акушерской практики. Повивальные бабки оказываются одной из очень немногих категорий женщин, допущенных к государственной службе (с середины XIX в. другой такой категорией станут телеграфистки), а также первыми женщинами, официально обладавшими ученой степенью. Они пользовались правами и привилегиями, которые давали медицинский чин и звание. Кроме того, это была довольно разнообразная группа в плане происхождения, возраста, социального статуса и семейного положения. Таким образом, несправедливо утверждать, что в России XIX в. женское родовспоможение переживало упадок. Притеснение повивальных бабок не было целью медицинского сообщества или государства. Скорее, преследовалась цель привлечь как можно больше женщин к обучению, прохождению экзамена и поступлению на государственную службу.
Использованные в работе источники дают довольно поверхностное представление о нелицензированной повивальной практике. По-видимому, ощутимая нехватка в повивальных бабках вынуждало государство не создавать законы, которые криминализировали бы деятельность доморощенных повитух. По оценке Г. Е. Рейна, по состоянию на 1889 г. «значительно более 90 процентов родов в России проходят лишь при помощи повитух». О русском народном акушерстве. Речь профессора Г. Е. Рейна произнесенная в торжественном заседании III Съезде врачей 6-го января 1889 г. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1889. С. 57. В фондах Санкт-Петербургского Физиката отсутствуют сведения или доносы о вольной практике женщин без диплома. В Полном собрании законов Российской империи содержится как минимум один указ относительно деятельности неэкзаменованных повитух -- официальное разрешение им практиковать при учреждении карантинов. Высочайше утвержденное Положение Комитета Министров, объявленное Сенатом, о дозволении определять при Карантинах неэкзаменованных Повивальных Бабок // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. VIII. № 6570. 1833 г. Эти факты могут также свидетельствовать в пользу мнения об отсутствии официального запрета на нелицензированную вольную практику. Однако вопрос о том, кем были доморощенные повитухи, остается открытым.
Список использованных источников
1. Санкт-Петербургское государственное казенное учреждение «Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга»