Функционирование и деятельность нетрадиционных религиозных организаций в казахстанском обществе, к сожалению, обнаруживает и тревожные тенденции, что требует объективного научного исследования. Модернизационные процессы дали толчок актуализации религиозного чувства у казахстанцев. Соответственно, обращение к религиозным ценностям - это один из значимых векторов ценностных трансформаций в казахстанском обществе и в мировоззрении людей. Практически все исследователи указывают на феномен религиозного возрождения, религиозный подъем в казахстанском обществе. В феномене религиозного возрождения, казахстанские исследователи выделяют количественные показатели и качественную характеристику роста религиозности. Обратимся к количественным параметрам. Среди них выделяют возрастание количества верующих, количества религиозных объединений, появление новых для Казахстана деноминаций. По данным Комитета по делам религий МЮ РК можно проследить динамику роста численности религиозных объединений в РК. В 1993 году общее количество религиозных объединений составляло 997, в 1995 году - 1180, в 1997 году - 1642 религиозных объединения, в 2001 году - 2299, в 2003 году - 3016, в 2006 году - 3420, в 2010 - 4001 религиозное объединение, в 2012 г. более 4200. При этом динамика роста нетрадиционных, новых для Казахстана конфессий опережает соответствующие показатели ислама и православия. В республике в 2012 самым большим было количество исламских религиозных объединений. Религиозных объединений, относящихся к Русской православной церкви, значительно меньше, чем религиозных объединений протестантского направления. Рост численности протестантских деноминаций обусловлен догматическими, организационными особенностями протестантизма, позволяющими продуцировать большое количество новых деноминаций. В связи с этим, наблюдается общая тенденция увеличения количества протестантских деноминаций, то есть новых протестантских объединений, в том числе харизматических. Вопрос о количестве верующих является более сложным и неоднозначным. Количество зарегистрированных религиозных организаций еще не говорит о числе верующих того или иного вероучения.
Простое констатирование увеличения числа верующих не даст адекватного представления о росте религиозности. Здесь невозможно обойтись без качественных характеристик. Подлинно верующий - это человек, все аспекты жизни которого определяются религиозными установками в целостности религиозной догматики, культа, этики и аксиологии. Таких людей немного в современном казахстанском обществе. Поэтому, правильный подход, на наш взгляд, заключается в структурировании населения страны. Согласно Г.Т. Телебаеву, можно выделить следующие группы казахстанского общества по отношению к религии. Это «соблюдающие все религиозные установления…; верующие, но не участвующие активно в религиозной жизни…; не верующие, но соблюдающие обряды по традиции…; не верующие, но уважающие религию; противники религии (атеисты)…; равнодушные к религии (агностики)…» [28, с. 280]. Среди верующих ученый выделяет активно и пассивно верующих. Значительным является число тех, кто просто соблюдают обычаи по традиции. Эту особенность религиозности казахстанского общества отмечают и другие исследователи. Далее, он приходит к выводу о восстановлении позиций ислама как элемента традиционной культуры. Сотрудники Центра гуманитарных исследований г. Алматы В.Д. Курганская, А.Г. Косиченко и другие, подводя итог изучению уровня и глубины религиозности населения Казахстана, отмечают: «…во-первых, количество верующих в РК завышено; во-вторых, присутствует облегченное (аморфное) отношение к вере: часто все сводится к отправлению обрядов. Значителен объем «околорелигиозной» среды - «вроде верю, а вроде нет» [29, с. 7]. Таким образом, количественный рост показателей религиозности населения не отражает качественной ее стороны. На сегодняшний день все исследователи отмечают довольно низкую глубину религиозности людей, ее еще обозначают как поверхностную религиозность. Значительное число верующих составляют «околорелигиозную среду», придерживающуюся мнимой религиозности. Такая ситуация вызывает обеспокоенность, поскольку мнимо религиозные люди, не зная сущности религии и не следуя ее положениям, являются благоприятной средой для опасных псевдорелигиозных тенденций «религиозного» экстремизма, тоталитарных, деструктивных религиозных объединений, в которых нет места подлинной религиозности. Религиозный плюрализм, который характерен для демократического дискурса усложняет религиозную ситуацию и высвечивает следующие проблемы. Во-первых, это отношения традиционных религий и нетрадиционных конфессий в демократическом пространстве. Возможен ли диалог между Духовным управлением мусульман Казахстана, Русской православной церковью, с одной стороны, и нетрадиционными конфессиями, с другой стороны? Причем речь идет не о формальном диалоге, а о диалоге конструктивном. Во-вторых, взвешенная государственно-конфессиональная политика, которая, с одной стороны, гарантирует свободу вероисповедания, с другой стороны, направлена на укрепление стабильности и безопасности казахстанского общества и профилактику деструктивных тенденций. Данная проблема актуализирует, прежде всего, правовые аспекты. В религиозном пространстве Казахстана существуют и конфликтогенные факторы, связанные с активным распространением нетрадиционных конфессий. Активному их распространению способствуют проблемы социально-экономического плана, поиск индивидом духовных оснований жизни. Не учитывать их нельзя. Несмотря на небольшое число приверженцев этих «нетрадиционных» религий, составляющих по данным Центра гуманитарных исследований (г. Алматы) около 4% [4, с. 46), они отличаются значительной активностью по сравнению с другими конфессиями. Среди «нетрадиционных» для Казахстана религий можно выделить конфессии протестантского направления, которые получили распространение в последние десятилетия. Протестантские деноминации в Казахстане стали функционировать еще в XIX веке. Однако со времени обретения независимости республикой возникли и религиозные организации протестантской направленности. В частности, Новоапостольская церковь, Свидетели Иеговы и др. Далее, среди «нетрадиционных» выделяются так называемые харизматические движения: «Агапе», «Новая жизнь», «Новое небо», «Илия», «Благая весть» и др. «Нетрадиционными» для республики являются такие религиозные организации как Вера Бахаи, Церковь Объединения, Церковь Последнего Завета, Церковь Сайентология и другие. К причинам распространения «нетрадиционных» конфессий на территории Казахстана можно отнести следующие. Во-первых, наличие значительного количества «околорелигиозного» населения, колеблющегося между верой и неверием. Эти «мнимо религиозные» люди представляют собой благодатную почву для миссионеров «нетрадиционных» религий. Второе, религиозная неграмотность, отсутствие элементарных религиозных знаний, что дезориентирует людей в современной религиозной ситуации и делает их удобным объектом для религиозной пропаганды. Третье, это догматические, культовые, организационные особенности «нетрадиционных» конфессий. В догматическом отношении новые религиозные движения отличает облегченная догматика, более приспособленная к сознанию человека массового потребительского общества, ищущего легких путей и ответов. Для новых религиозных движений характерна тенденция проникновения светского в саму религию, что сопровождается процессами дедогматизации и секуляризации непосредственно самой религии, что также делает их привлекательными для человека современного светского общества. В культовом аспекте наблюдаются более демократичные, на первый взгляд, формы богослужений, отвечающие вкусам современного человека. Нетрадиционные религии больше открыты для новшеств, учитывающих меняющиеся вкусы подрастающих поколений. В организационном отношении «нетрадиционные» конфессии соответствуют сетевой структуре современного общества с его децентрированным социальным пространством, мировоззренческим плюрализмом. Организационная структура «нетрадиционных» конфессий более соотносима, чем традиционные религии, с рыночными отношениями, ориентированными на успех в посюсторонней и бонусы в потусторонней жизни. Значительное количество новых для Казахстана движений являются организациями протестантского направления. Этика протестантизма, согласно социологу М. Веберу, формирует в человеке такие качества, которые способствуют успеху личности в экономической сфере. Эти идеи привлекают людей в условиях развития рыночной экономики в Республике Казахстан. Четвертое, адепты новых религий очень активны в своей миссионерской деятельности. Им свойственно умение приспособиться к различным условиям, действовать с учетом обстановки, психологических особенностей различных групп населения. Большое внимание ими уделяется молодежи, ее меняющимся потребностям и вкусам. Исследование, проведенное Центром гуманитарных исследований г. Алматы на тему «Влияние религиозных организаций на молодежь в Казахстане» выявило, что абсолютное большинство адептов «нетрадиционных» религий, в том числе новых протестантских деноминаций составляет молодежь. Объяснение этого феномена следующее: «Здесь сказывается свойственный молодежи общий протестный потенциал, «желание быть не как все» (из ответов респондентов). Кроме того, молодые люди отмечают, что «нетрадиционные религии» используют современные психоделические технологии для вовлечения молодежи; говорят о хорошей психологической подготовке проповедников этих религиозных движений» [5, с. 30]. Какие последствия может иметь для казахстанского общества дальнейшее развитие описанной ситуации религиозного плюрализма в виде распространения новых для Казахстана религиозных движений? По этому вопросу казахстанских исследователей можно разделить на две группы. Первая группа исследователей, к которым относится, в частности, А.И. Артемьев, Я.Ф. Трофимов, считает данный религиозный плюрализм проявлением свободы вероисповедания, без чего не может существовать демократическое общество и соответственно, неприемлемыми являются попытки ужесточить «Закон о свободе вероисповедания и религиозных объединениях» 1992 года, самый либеральный закон на постсоветском пространстве.
Другая группа исследователей, в числе которых, А.Г. Косиченко, В.Д. Курганская, А.Н. Нысанбаев, Г.Т. Телебаев, Н.Ж. Байтенова и др. занимает более осторожную и настороженную позицию. Свобода вероисповедания не означает вседозволенности в религиозной сфере, позволяющей всем заявившим конфессиям абсолютно бесконтрольно функционировать на территории Казахстана. В условиях глобализации, когда страна стала открытой для зарубежных миссионеров новых религий, когда множится число «нетрадиционных» конфессий встаѐт вопрос о конфессиональной безопасности государства. Не подвергая сомнению ситуацию религиозного плюрализма, следует констатировать «неопределенность их деятельности и ее последствий для идейного и нравственного климата РК…» [30, с. 46]. В республике нет опыта в этой области, поэтому необходимо глубокое и целостное изучение их деятельности как внутри страны, так и за рубежом. Второй момент, отмечаемый перечисленными исследователями, заключен в том, что даже в считающихся демократическими странах, юридически закрепленное равенство конфессий не всегда означает их фактическое равенство. Так, например, казахстанская исследовательница Н.Ж. Байтенова, анализируя опыт зарубежных стран, приходит к выводу: «Особый интерес для нашей страны представляет практика европейских государств, которые в целях сдерживания роста и распространения новых религиозных образований используют ряд мер, основанных на дифференцированном подходе, например, систему закрепления различных правовых статусов за традиционными религиозными объединениями и новыми религиозными образованиями». [31, c. 242] По мнению этих исследователей, невозможно по исторической, культурной, смысложизненной значимости для казахстанского общества уравнять ислам и православие, с одной стороны, и «нетрадиционные» религии, с другой. Поэтому, нужен дифференцированный подход к различным конфессиям на основе всестороннего исследования их деятельности, и ее влияния на духовно-нравственное состояние казахстанского общества.
Таким образом, современная религиозная ситуация в Казахстане неоднозначна и динамична. Распространение «нетрадиционных» для Казахстана религий следует рассматривать не только как проявление религиозного плюрализма, но и как привнесение новых идеологических идей, принципов в общественную жизнь казахстанского общества и в сознание казахстанцев. Важно исследовать насколько эти новые принципы соответствуют духовно-нравственным критериям, насколько они способствуют духовному восхождению человека к Богу и, соответственно, насколько они озабочены охраной духовной безопасности казахстанского общества или, наоборот, разрушают ее. Мы не можем не учитывать, что одним из главных вызовов глобализма является аксиологический, предполагающий коренной пересмотр всех раннее существовавших ценностей. Во многом это может привести к деформации сознания личности, разрыву с культурными ценностями нашего народа.
Проблема экстремизма актуальна для многих стран мира, несмотря на их уровень политического и экономического развития. Мировой опыт показывает, что как средство решения социально-экономических, политических, религиозных, экологических и пр. задач экстремизм может возникнуть в практически любом обществе, государстве, в том числе и в экономически развитом и политически стабильном. Примеров того, что экстремизм в разных формах и проявлениях имеет место в наиболее экономически и политически продвинутых государствах мирового сообщества, огромное количество (протестантские «ультра» в Ольстере, Аум Синрекё в Японии и т.д.).
Вместе с тем та же мировая практика отчетливо демонстрирует, что степень подверженности общества экстремизму наиболее высока в так называемых «странах переходного периода». Именно в этих странах, вынужденных в короткие сроки заново выстраивать собственную политическую и экономическую систему, отмечается наибольшая активность проявлений различных деструктивных явлений, в том числе и экстремизма. Учитывая антиобщественный и антидемократичный характер экстремизма, можно утверждать, что эффективная и своевременная борьба с проявлениями экстремизма и будет служить гарантом сохранения прав и свобод граждан, безопасности государства.
В целом под экстремизмом понимается деятельность по распространению таких идей, течений, доктрин, которые направлены на:
разделение людей по классовому, имущественному, расовому, национальному или религиозному признакам;
отрицание прав человека как высшую конституционную ценность;
ликвидацию самой возможности легального плюрализма, свободного распространения и обмена идеями;
установление единственной идеологии в качестве государственной [32].
Мирский Г. предлагает следующее определение: экстремизм - есть крайнее проявление идей, действий, взглядов, направленных на радикальное изменение существующих общепринятых политических, социальных, идеологических основ государства и общества, и тем самым создающий реальную угрозу обеспечения прав, интересов и безопасности личности, общества и государства[33].
Наряду с исследованием экстремизма, современные авторы пытаются провести сравнительный анализ взаимосвязанных, содержательно близких экстремизму явлений, как для построения логичной схемы их взаимозависимости и взаимодействия, так и для их четкого разграничения, с целью нахождения естественного компромисса удобства и одновременно необходимости сохранения терминологической корректности дальнейшего исследования. С одной стороны, действительно, важнейшая роль в достижении собственных целей, экстремистами отведена террористической деятельности. В этом плане термины «экстремизм» и «терроризм» всегда были более употребимы для характеристики таких действий, которые имели деструктивную антиобщественную, антигосударственную и вообще античеловеческую направленность.
Вместе с тем, несмотря на весьма тесную взаимосвязь этих двух явлений, они не являются синонимами, необходимо четко различать экстремизм и терроризм. Различие между экстремизмом и терроризмом, по нашему мнению, наиболее четко определил российский эксперт Г. Мирский: «Экстремизм и терроризм - явления достаточно близкие, хотя автоматической связи между ними нет: если видно, что всякий террорист - это экстремист, то неправильно было бы полагать, что каждый экстремист - террорист. Разумеется, экстремизм как определенное умонастроение логически ведет к оправданию террора, но вовсе не обязательно доходит до этой точки» [33].
Среди определений, в той или иной степени отражающих крайние проявления человеческой деятельности мировоззрений, наиболее близкое, на наш взгляд, понятие к экстремизму - радикализм.
Российский исследователь Д.В. Ольшанский определяет радикализм (от латинского radix - корень) как «социально-политические идеи и действия, направленные на наиболее кардинальное, решительное («радикальное», «коренное») изменение существующих социальных и политических институтов» [34, с. 225]. В целом в содержательном, концептуальном плане экстремизм и радикализм выступают как близкие, практически тождественные друг другу явления. Для двух этих явлений характерна крайность позиций, действий в отстаивании и достижении поставленных задач и целей. Но и между ними существует определенная разница. «В отличие от экстремизма, радикализм фиксируется, прежде всего, на содержательной стороне тех или иных («корневых», крайних, хотя и не обязательно «экстремальных») идеях и во вторую очередь на методах их реализации. Радикализм может быть исключительно «идейным», а не действенным, в отличие от экстремизма, который всегда бывает действенным, но не всегда идейным» [34, с. 215].
В рамках исследования основных видов экстремизма, в прошедшем XX веке, прежде всего во второй половине столетия, а также в настоящее время - в начале XXI века, среди всех разновидностей экстремизма на передний план выдвинулся религиозно-политический экстремизм. Как показывает мировая практика, религиозная принадлежность является лишь одним, хотя и достаточно важным фактором в деятельности различных экстремистских организаций. Доминирующими моментами их деятельности является преследование конкретных политических целей. Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с предложением «различать собственно религиозный экстремизм, возникший в среде верующих, и религиозно-политический, искусственно внедряемый в религиозное сознание, направленный на достижение конкретных политических целей» [35].
Исходя из характерных основных признаков религиозно-политического экстремизма его субъектами, как правило, выступают религиозные, националистические, сепаратистские организации различной конфессиональной принадлежности, использующие в своей экстремистской деятельности религиозную форму, с целью достижения конкретных политических целей.
Со второй половины XX века список экстремистских группировок именно конфессионального происхождения стал увеличиваться в геометрической прогрессии. Здесь уместно и необходимо отметить существование разных направлений религиозно-политического экстремизма. Так, к примеру, в 70-е годы XX века в Латинской Америке возникло мощное религиозное течение, известное как «теология освобождения». Его идеологи (Густав Гутьеррес, Леонардо Боффа, Серхио Менендес и др.) бросили вызов мировой капиталистической системе, основываясь на собственной трактовке религиозных принципов христианства. По мнению «теологов освобождения», жизнь и учение Христа представляли собой социальное восстание против Римской империи и эгоизма знати. По сути дела, они выдвинули концепцию некоего католического «джихада» - революционной религиозной войны против капитала [36]. В рамках индуизма, следует назвать ультрарадикальную организацию «Шивсена» («Армия Шивы»), прославившуюся своими силовыми акциями против «осквернения индуизма». Радикальные индуисты в 1992 году снесли знаменитую мечеть в Бабри-масджид в городе Айодхъе (штат Утар Прадеш), построенную исламскими завоевателями на месте храма бога Рамы [37].
Однако самым заметным событием минувшего XX века стал беспрецедентный процесс возрождения и распространения именно исламского политического движения, радикального толка. Во всем мировом сообществе в академических кругах, среди политиков, простых обывателей возникла серьезная заинтересованность т.н. феноменом «исламского» религиозно-политического экстремизма.
В целом анализ религиозно-политического экстремизма, его разных направлений позволяет сделать ряд принципиальных обстоятельств:
история человечества показывает, что с экстремальными, крайними ситуациями и проявлениями, а, равно как и с прецедентами выхода из них, сталкивались практически все народы и религии мира с момента зарождения цивилизованных форм существования человечества, появления основ той или иной религии, их эволюции. Поэтому религиозно-политический экстремизм не является новым явлением, спецификой современного мира;
в периоды нестабильности, вызванные начавшимися трансформационными процессами в рамках религии, с одной стороны, и одновременно, как правило, процессом политических, экономических изменений в конкретном обществе, группе обществ, и отмечаются зарождение и всплески активности экстремистских религиозно-политических течений, идей;
прогрессивный рост экстремистских религиозно-политических организаций, различной конфессиональной направленности отчетливо демонстрирует, что ни одна из мировых (христианство, ислам, иудаизм, индуизм и т.д.) религий потенциально не свободна от экстремистских течений, искажающих суть любого религиозного учения[38, с.5].
В контексте же тенденции роста исламофобских настроений во многих странах мира можно утверждать, что экстремизм и терроризм не являются изобретением мусульманской цивилизации. Совершенно очевидно, существуют различные ответвления христианского, индуистского и пр. конфессиональных разновидностей религиозно-политического экстремизма и потенциально ни одна из религий не может иметь иммунитета от их влияния.
Механизм распространения радикальной идеологии в рамках концепции «чистого ислама» представляет весьма сложную и высокочувствительную конструкцию. С одной стороны, учитывая высокую степень популизма, акцентированное употребление лозунгов социальной справедливости и равенства, идеология радикальных исламистов потенциально легко находит отзыв среди населения мусульманских обществ. Однако уровень популярности и поддержки со стороны населения радикальных исламистов, размах их деятельности находятся в прямой зависимости от масштаба происходящих в мусульманских обществах изменений политического, экономического, военного, культурного характера.
В этом русле на протяжении всей истории развития исламского мира существовали периоды великих перемен, разрушительных катаклизмов, но по своей насыщенности, интенсивности изменений для исламского мира беспрецедентным периодом, как впрочем, и для всего мирового сообщества, стала вторая половина XX века. Это время стало под воздействием ряда фундаментальных причин периодом небывалого расцвета деятельности различных экстремистских религиозно-политических организаций, выступающих от имени ислама[38, с.6].