ФЕДЕРАЛЬНОЕ ЕОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Выпускная квалификационная работа
Человеческое тело как философская проблема в творчестве
Минаев Даниил Кириллович
Москва 2020
Оглавление
Введение
Глава 1. Болезнь как переопределение и перестройка человеческого тела
1.1 Ранние опыты Дэвида Кроненберга
1.2 Изолированное заражение («Судороги»)
1.3 Глобальное заражение («Бешеная»)
1.4 Радикальная психосоматика («Выводок»)
Глава 2. Трансгрессивная сексуальность: умножение тел
2.1 «Новая плоть» («Видеодром»)
2.2 Двутелость («Связанные насмерть»)
2.3 Сексуальность как зона единства и изоляция смерти («Автокатастрофа»)
Глава 3. Комбинаторика болезни и сексуальности
3.1 Старение тела («Муха»)
3.2 Творческий процесс («Голый завтрак»)
3.3 Насилие как болезнь («Оправданная жестокость»)
Заключение
Библиография
Введение
Актуальность исследования. Чтобы лучше сформулировать предмет нашего исследования философских аспектов конструирования человеческого тела в творчестве Дэвида Кроненберга и философских импликаций этой проблемы, мы предлагаем небольшую «перемотку» - обратимся к XVI столетию. В наследие одного из столпов европейской литературы - Франсуа Рабле - входит и само его имя: прилагательное «раблезианский» всё-таки имеет редкие вхождения и в русском языке, обладая значением огромного или сатирического, зачастую сохраняя лишь скупую часть коннотаций исключительной телесности, регулярно транслируемых, к примеру, аналогичным английским прилагательным «rabelaisian», закрепленным в том числе в словаре Мерриама-Вебстера в значении «мерзкого юмора и голого натурализма». Говоря на английском, мы могли бы произнести каламбур: «What does the word rabelaisian mean? It means сronenbergian, or something like that».
Что оправдывает эту шутку и свидетельствует об актуальности завяленной нами темы?
В одной из серий популярного мультсериала «Рик и Морти» приключения героев заканчиваются тем, что человечество настигает специфический апокалипсис, пришедший изнутри собственных тел: бесконтрольные и чудовищные мутации всего живого вынуждают Рика Санчеза признать, что они «откроненбергили» собственный мир Павлов А.В. (2019) Престижное удовольствие. Москва: Рипол-Классик..
Это не единственный случай, когда имя канадского режиссёра в массовой культуре используют как нарицательное для обозначения телесных деформаций, уже упомянутых мутаций, монструозного или просто изображения избыточной и извращенной телесности; настолько не единственное, что спустя несколько лет после выпуска упомянутого эпизода, один из выпусков журнала «Новое обозрение исследований кинематографа и телевидения», посвященный творчеству Дэвида Кроненберга, будет начинаться с вопроса Адама Лёвенстайна: «Что именно мы имеем в виду, когда называем что-то «“кроненбергским”?» Lowenstein A. (2017) A Cronenberg Question // New Review of Film and Telivision Studies Volume 15. Issue 2.. Иными словами, здесь мы можем сформулировать то, почему Кроненберг так актуален сегодня в философском аспекте - его наследие находит отклик не только в массовой культуре, но и философы и в целом гуманитарии постоянно обращаются к творчеству.
Цель нашего исследования - изучить принципы формирования образов человеческого тела в творчестве Дэвида Кроненберга, позволяющие им выступать основой для философской рефликсии о сущности и границах человеческого тела.
В нашем исследовании мы ставим перед собой три задачи:
Первая задача - проанализировать конфигурации образов болезни, медицины и науки, обращаться к которым Дэвид Кроненберг начинает с самого начала своего творческого пути.
Вторая задача - описать различие в репрезентации трансгрессивной сексуальности вне изображения её Кроненбергом как подчиненной болезни.
Третья задача - выявить, каким образом Кроненберг реализует основные принципы собственной поэтики человеческого тела для сборки отдельных образов, концентрирующих вокруг себя такие экзистенциальные проблемы, как осмысление старения и творчества, а также такую социально-политическую проблему, как насилие.
Объект нашего исследования - творчество Дэвида Кроненберга.
Предмет нашего исследования - это присутствующая в творчестве Дэвида Кроненберга совокупность художественно-выразительных практик, изображающих трансгрессивный потенциал таких модусов человеческого существования как болезнь, мутация, аддикция, сексуальность. Мы исследуем принципы поэтики Кроненберга, обеспечивающие триадические отношения между произведениями Кроненберга, автоинтерпретацией самого Кроненберга и тем множеством философских интерпретатаций, в которых человеческая телесность исследуется с помощью обращения к творчеству Кроненберга.
Эмпирическая база нашего исследования состоит из: четырёх ранних некоммерческих фильмов Кроненберга («Передача» (1966), «Из канализации» (1967), «Стерео» (1969), «Преступления будущего» (1970)), девяти полнометражных фильмов Кроненберга («Судороги» (1975), «Бешеная» (1977), «Выводок» (1979), «Видеодром» (1983), «Связанные насмерть» (1988), «Автокатастрофа» (1996), «Муха» (1986), «Голый завтрак» (1991), «Оправданная жестокость» (2005)).
Теоретико-методологическая база исследования и степень научной разработанности проблемы. Таким же вопросом задаётся, например, другой исследователь творчества Дэвида Кроненберга - Пол О'Салливан используя, впрочем, слово «кроненбергундский» (Cronenbergundian) O'Sullivan P. (2013) Dead Flesh: The Presence of Norman O. Brown in the Work of David Cronenberg. Amazon Digital Services LLC.; он определяет это слово как обозначение «плотского гротеска», как «жестокую избыточность зловредной и чужой плоти», «исчезающую в поздних картинах», положение, которое мы подвергнем пересмотру в третье главе нашей работы.
Какие обстоятельства позволяют связке раблезианский/кроненбергский обрастать смежными значениями? В обоих случаях нам явлен гротеск. Обратимся к знаменитой работе отечественного философа М.М. Бахтина, посвященной творчеству Франсуа Рабле, к пятой главе, в которой Бахтин разрабатывает Бахтин М. М. (1990) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. Москва: Художественная Литература. С. 335-407. понятие гротескного тела, полемизируя с работой Генриха Шнееганса «История гротескной сатиры». Бахтин протестует против частносатирического понимания гротеска как осмеяния недолжного и возведения недолжного до невозможного. Он замечает Бахтин М.М. (1990) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. Москва: Художественная Литература. С. 338-342., что преувеличение - это не единственный и не главный аспект гротеска; более того, гротескная избыточность в корне лишена сатирического пафоса; сатирическая интерпретация исключает даже сам «радостный избыток» гротеска, который она истолковывает. Затем Бахтин перерабатывает примеры Шнееганса. Арлекинаду он истолковывает через акт рождения как драму телесного порождения слова, где локализация смещена с артикуляционного аппарата на чрево и зад; «Энеиду, вывернутую наизнанку» Поля Скаррона Бахтин интерпретирует как трансформацию образов Энеиды в область телесной жизни; анализируя примеры из романа Рабле, Бахтин говорит о «снижении и обновлении… материально-телесного низа предметов», о производстве новой телесности, об амбивалентности тела Бахтин М.М. (1990) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. Москва: Художественная Литература. С. 348,360.. Говоря о концепции гротескного тела, он подчеркивает Бахтин М.М. (1990) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. Москва: Художественная Литература. С. 353-375., что важнейшими её составляющими являются а) «становление», «творение», «строительство» самого тела, его бесконечный, но вечно незавершенный характер, б) размыкание естественных границ человеческого тела - его поверхности, кожи - вглубь, в сторону «впадин», «дыр», «отверстий» или, наоборот, новых телесных образований «наростов», «выпуклостей», в) происходящая из предыдущих пунктов специфическая «событийность» тела, когда оно предстаёт нам как «оплодотворяющее-оплодотворяемое, рожающее-рожаемое, пожирающее-пожираемое, пьющее, испражняющееся, больное, умирающее». То есть гротексный образ тела - это тело в режиме «двутелости», где из мертвого тотчас вырастает новая жизнь, не одно индивидуальное тело, но тела в их множестве и изоморфизме, в их космическом и коллективном бессмертии.
Идея приложения и самого понятия гротеска в его общем и гетерогенном виде и конкретно идеи гротескного тела Бахтина к творчеству Кроненберга не нова. В обширном предисловии в работе «Дэвид Кроненберг: Автор или Фильм-мейкер?» исследователь Марк Браунинг, критикуя различные Мы имеем в виду его критику использования понятий репрессии и монстра у Робина Вуда, проблематичность идеи «монструозно-феминного» Барбары Крид и др. Мы вернёмся к этим контекстам в соответствующих местах. психоаналитические интерпретации творчества Кроненберга, пишет Browning M. (2007) David Cronenberg: Author or Film-maker? Bristol: Intellect. P. 25-26., что именно в бахтиновском анализе гротескного у Рабле мы находим ключи для интерпретации как отдельных образов Кроненберга («новая плоть» в Видеодроме), так и общих черт эстетики режиссера. Браунинг цитирует работу Stam R. (1989) Subversive Pleasures: Bakhtin, Cultural Critisim and Film. Baltimore: John Hopkins Uvinersity Press. американского теоретика кино и бахтиниста Роберта Стэма «Субверсивные удовольствия»: «Для Бахтина тело это фестиваль становления, множественность, постоянный эксперимент…», «Бахтин видит отверстия не как символ утраты, но как открытия, как каналы коммуникации…», чтобы показать, что эти идеи сопоставимы с фундаментальной тенденцией творчества Кроненберга: пересмотром границ и очертаний человека через перестройку и умножение тела Под «перестройкой и умножением тела» мы подразумеваем конкретные образы и конкретные кадры: паразит из «Судороги», орган из фильма «Бешеная», мутации в картине «Выводок», техника и тело в работе «Видеодром». Обо всём этом речь пойдет позже., что, суммируя, черты гротексного тела вполне сопоставимы с конфигурацией тела в творчестве Кроненберга.
Разумеется, подобное сопоставление влечёт за собой некоторые методологические проблемы. Бахтин проводит генеалогию гротеска у Рабле через смеховую культуру Средневековья, через его обрядово-зрелищные формы - карнавалы, выстраивая на этом материале собственную, сложную и проблематичную концепцию карнавала с его механизмами «увенчания-развенчания» Махлин В. Л. (2001) Карнавализация // Литературная энциклопедия терминов и понятий. Москва: Интелвак. , с встречей космического плодородия материально-телесного низа и религиозно-церковного верха. Кроненберг, стоит бесконечно далеко от таких материалов теории Бахтина, как Киприанов Пир. Хотя в некотором смысле Браунинг правомерно именует его эстетику карнавальной в том смысле, что за ярлыком Кроненберга как автора ужасов стоит то же самое позитивное ядро: утверждение внутренней коллективной витальности через внешнюю гибель индивида.
У этого сопоставления есть, однако, одно прочное основание. Приведенные нами фрагменты Бахтина - суть описания трансгрессивных механизмов, заложенных в понятие гротеска. Следуя мысли русского философа и исследователя трансгресии В.Т. Фаритова Фаритов В.Т. (2016) Философские аспекты творчества М. Бахтина: онтология трансгрессии // Вопросы философии. № 12., творчество Бахтина имплицитно содержит онтологию становления Ср.: Подорога Б.В. (2019) Поэтика Мёртвой Плоти: Дэвид Кроненберг как читатель Нормана Брауна // Галактика Медиа: Журнал Медиаисследований. №3. В начале этой статьи автор говорит о Кроненберга как о том, кто развивает онтологию становления. Подобную оптику использует и Линда С. Кауффман в: Kauffman L. S. (1998) Bad Girls and Sick Boys: Fantasies in Contemporary Art and Culture. Los-Angeles: University of California Press., опирающуюся на понятие трансгрессии, которая пронизывает все его основные идеи: смех, полифонию и - что особенно важно для нас - тело. Фаритов пишет о том, что телесная трансгрессия открытого типа существует в двух конфигурациях: во временном аспекте Это актуализирует наш анализ фильма «Муха» в третьей главе нашей работы. - длящееся тело, противящееся завершению, всегда-уже-другое тело, и в пространственном аспекте - постоянная смена регистров внешнего и внутреннего. Также он отмечает телесную трансгрессию другого типа - разъятое тело, космическая вершина трансгрессии, исключающая стабильный и статичный субъект.
Что касается трансгрессии у Кроненберга, то она настолько повсеместна, что едва ли можно говорить о его творчестве, не обращаясь к этому понятию. Теме трансгрессии в творчестве Дэвида Кроненберга посвящена докторская диссертация Demangeot F. (2018) La transgression dans l'њuvre de David Cronenberg. Paris. французского исследователя кино и литературы модерна Фабиана Деманжо, в которой он не только исследует основные векторы трансгрессии у самого Кроненберга (трансгрессию морали, телесную трансгрессию, трансгрессию реальности и трансгрессию кино), но и описывает взаимосвязь В кратком виде эту взаимосвзяь проговаривает и Уильям Бирд в главах «Стерео» и «Преступления будущего» в: Beard W. (2001) The Artist as Monster: The Cinema of David Cronenberg. Toronto: University of Toronto Press. ранних работ Кроненберга с контекстом андерграундного кинематографа и движения «Трансгрессивного кинематографа» Никка Зедда. Телесную трансгрессию у Кроненберга мы обозначили выше, сопоставив его творчество с гротескном телом, более того - вся наша работа будет в той или иной степени посвящена этому вопросу. Под трансгрессией реальности у Кронеберга обыкновенно подразумевают нарушения диегезиса в картинах «Видеодром», «Экзистенция», «Паук», а также вопросы философии техники и стирания грани органического и неорганического, что сопряжено, впрочем, и с телесной трансгрессией; к этим вопросам мы вернемся в основной части нашей работы.