Эффективность СТ. основана на том, что субъект СТ. способен выбирать время и место совершения атаки, не думая о спасении своей жизни. Это позволяет ему нанести максимальный ущерб невиновным жертвам и тем самым максимально подтвердить эффективность СТ. атак. Эти действия производят эффект неспособности государственных структур противостоять этой форме терроризма и подталкивают правительства к изменению своей политики. Поэтому основной вывод, который можно сделать (на основании анализа), состоит в том, что террорист-самоубийца мотивирован рациональными соображениями и его/ее нельзя недооценивать как неадекватную личность.
Проблеме мотивации террористов-смертников посвящены многие работы и отечественных психологов [2;5;1;13;7;8;9;10;11;12] и др.
Террористы-самоубийцы зачастую мотивированы «религиозным оптимизмом», основанным на расхождении с представлениями других религиозных конфессий в поиске новой, более позитивной идентичности . Ряд мотивов террористов-смертников можно суммировать в следующем порядке: религиозные побуждения, самооценка (социо-религиозная идентификация), этнонациональный патриотизм. В настоящее время угроза СТ. стала реальным кошмаром для многих стран и цивилизационных мировоззрений, а также для политических руководителей государств в современном мире.
Анализ духовно-религиозной нравственной мотивации суицидального терроризма представляется актуальным и оправданным в контексте современных геополитических тенденций развития цивилизации и возможных путей противодействия этому социо-политическому и социо-религиозному геополитическому феномену. Поэтому возникает экзистенциальный вопрос - какие мотивационные тенденции людей, принадлежащих к разным этно-религиозным цивилизационным основаниям, толкают их к террористической деятельности, - в том числе, - к суицидальному терроризму?
Идейно-религиозные (духовно-нравственные) основания СТ
Чтобы понять мотивацию террориста-самоубийцы, необходимо понять его мировоззренческие взгляды на мир, на его отношения к членам своей этно-культурной и религиозной группе, а также на его отношения к членам других этно-религиозных групп и отношения к жизни и смерти в рамках своей этно-религиозной ориентации.
Все культуры имеют свою теорию поведения (даже если они имплицитны) и представления о связях между поведением и мировоззрением, картиной мира, в котором они живут. Эта картина мира (сконструированный мир) одновременно и формируется, и поддерживается в процессе социализации, который объединяет людей во взаимосвязанных институциональных образованиях (сообществах, организациях, учреждениях), включающих семью, школу, а также различные политико-экономические и религиозные образования. В конечном счете, именно через изменения в этой институциональной матрице человеческая психика может изменяться и структурироваться в направлении более широких и менее этноцентричных взглядов на реальность окружающего мира.
Тенденции глобализации цивилизационного развития дают основания рассматривать проблему международного терроризма, прежде всего, в контексте развития взаимоотношений исламской и христианской цивилизаций - их геополитической динамики и анализа причин исламского религиозного возрождения и роста исламского фундаментализма и воинственности. Признавая основными причинами роста международной напряженности борьбу за доминирование в современном мире - за ресурсы, власть и, в конечном счете, за выживание - столкновение двух цивилизационных парадигм существования, западной и восточной - христианской (особенно католической, протестантской) и исламской - становится важнейшим компонентом современного мирового развития и одним из оснований для понимания возникновения международного терроризма[3].
Одной из главных тем в принципиальном разрешении проблемы международного терроризма в современном мире становится проблема взаимного понимания - сложного и противоречивого процесса постижения друг друга, никогда не прекращавшегося между двумя культурами, что необходимо для реализации межкультурного диалога и выработки новой парадигмы существования[4].
Понимание фундаментализма и возрождения религиозной воинственности ислама: современная геополитическая ситуация
Атака на США 11 сентября 2001 г. явилась актом терроризма и необъявленной войны негосударственными национальными субъектами, разбросанными на территории ряда стран. Всех их объединяла общая установка, общее восприятие и психологическое переживание геополитической ситуации в современном мире:
«…чувство гнева, ненависти и негодования по отношению к Соединенным Штатам, поскольку они воспринимали Соединенные Штаты как агрессивно-гегемонистскую военную, политическую, экономическую и культурную державу с долгой историей несправедливого отношения и нанесения вреда исламу и исламскому миру» [34].
Легко понять ярость традиционного мусульманина, оказавшегося лицом к лицу с западным миром. Он, воспитанный в религиозной культуре, где правота изначально отождествлялась со строгой иерархией, видел, что господство в мире перешло к Западу, господство в его стране - к иноземным гостям, а господство в собственном доме - к эмансипированным женщинам и непокорным детям. Воспитанный в сложной системе иерархических социальных связей и обязанностей, он видел как эти связи, определяемые верой и родством, обзывают сектантством, устаревшими традициями, а религиозными обязанностями пренебрегают в угоду материального накопления.
В 2001 году президент Буш объявил «модернизацию» исламского мира в соответствии со шкалой ценностей западной цивилизации одной из стратегических целей США. Большинство политических, экономических и религиозных элит стран исламского мира отдают себе отчет в том, что в этой глобальной конкуренции один из главных ударов будет наноситься по Исламу как главной цементирующей духовной основе. Поэтому цивилизационная экспансия западного мира во главе с США для многих стран, не входящих в «золотой миллиард», и особенно стран исламского мира, с точки зрения восприятия ими ситуации в мире, оценивается как аналог цивилизационного терроризма. Таким образом, притязание группы государств на доминирование в мировом сообществе становится психологической почвой для возникновения ненависти и мести, особенно при соответствующем идеологическом и религиозно-фанатическом оформлении, а так называемый исламский терроризм -- это лишь одна из форм проявления этих чувств. Специфика ситуации на современном этапе развития цивилизации состоит в том, что большинство стран не способно вести военные действия традиционными способами. Но многие страны арабского мира обладают большим экономическим потенциалом. Эта ситуация объективно толкает многих лидеров арабского мира на асимметричный ответ вызовам западной цивилизации. И международный терроризм является одним из таких экстремальных ответов.В целом, современный мусульманский радикализм является своеобразным ответом мусульманского мира на экспансию секуляризированной западной цивилизации - ее отторжения в сочетании с новой масштабной миграцией мусульман в Европу, Америку и другие страны христианского мира [4, c. 69].
Во всем мире раздаются голоса против США и ее символов. Многие люди рассматривают США как мировую державу, проявляющую полное безразличие к страданиям остального мира, вносящую основной вклад в политическое подавление бедных сообществ. В современном мире США зачастую воспринимаются как нечувствительные к культурному многообразию и важности социокультурных идентичностей других сообществ. Массовое технологически-коммерческое общество, возникающее из американской (шире - западной) культуры и проникающее в остальные части мира, рассматривается реальной и ощутимой угрозой традиционным идентичностям и способам жизни [34, p. 30; 36].
Западная массовая культура «благоволит» и поддерживает ценности индивидуализма, материализма и конкуренции, тогда как не-западные культуры поддерживают дух коллективизма, религиозной духовности, стабильности и совместного владения и управления ресурсами. Поэтому угроза идентичности становится решающей частью «уравнения насилия»: «Культурная идентичность является той ретортой, в которой человеческое выживание и целеполагание сливаются воедино, давая смысл человеческому существованию, жизненным целям и групповой сплоченности» [34, p. 314; 22;45;54].
В этом контексте восприятия и суждения становятся искаженными, и невиновные граждане других государств начинают восприниматься как сознательные проводники западной культурной деструкции. Этот процесс усиливается призывами лидеров исламских террористов о западном, прежде всего американском, лицемерии. Они утверждают, что США призывают к добродетели, а фактически являются эгоистической, этноцентричной и сатанинской державой [20].
Подобный цикл ненависти интенсифицируется процессами демонизации отдельных индивидов и культур по обе стороны противостояния. Так метакоммуникационный анализ публичных посланий и высказываний О. Бен-Ладена против США, проведенный А. Марселлой [34, p. 40] вскрыл следующие позиции:
· Бог на нашей стороне.
· Наше дело (мусульман) правое.
· Нас мусульман слишком долго оскорбляли, обижали и надругались над нами. Вы должны убрать свои войска из наших священных земель и прекратить свои многочисленные войны против наших людей (Ирака, Чечни, Палестины).
· Мы (Аль-Каида и другие воинствующие террористические группы) выражаем интересы бедных и угнетаемых во всем мире.
· Сейчас для вас (Соединенных Штатов) настало время страдать так же, как и мы долго страдали.
· Культура, которую вы создали и насильно навязываете остальному миру, прямо противоположна исламскому образу жизни из-за своего материализма и лицемерного поведения, злоупотребления власть имущих и привилегированных членов ваших обществ.
· История сама сказала свое слово - даже президент Буш признал, что, начиная с крестовых походов одиннадцатого века, она, история, является продолжением борьбы и насилия. Мы победили в прошлом и победим снова.
Тот факт, что США проводят политику протекционизма для своих корпораций дома и за границей за счет обнищания развивающихся стран, также сформировали чувство глубокого негодования у людей, лишенных необходимых условий для нормальной жизни [40;56;57].
США зачастую воспринимаются другими странами державой, пытающейся единолично править остальным миром. Они проводят свою международную политику фактически без консультаций или координации с лидерами других стран. Особенно это заметно в политике на Ближнем Востоке, которая была и продолжает оставаться непоследовательной и необъективной. Это вызывает раздражение, поскольку эта политика либо отрицает явные факты, либо игнорирует и остается безразличной к воле народов этого региона. Арабы и мусульмане особенно раздражены действиями американского правительства из-за его безоговорочной поддержки Израиля. Тот факт, «…что Соединенные Штаты дают “карт-бланш” Израилю и одобряют его политику и действия безотносительно их оценки, оскорбляют и вызывают раздражение у многих лидеров социополитических групп в арабском и исламском мире» [55].
Кроме этого, постоянная игра США военными мускулами, угроза использования военной силы и односторонняя международная политика являются в ряду основных факторов и причин гнева и негодования. Такое поведение воспринимается как заносчиво-высокомерное и [40].
США заявляют свое «…право нападать и наносить упреждающий удар любому государству, если они решат, что оно разрабатывает оружие массового поражения или оказывает поддержку терроризму. Это фактически - карт-бланш на ведение войны в остальном мире» [49, р. 12, 14].
Радикальные исламские группы убеждены, что мусульманская земля священна и не должна загрязняться немусульманским присутствием, особенно присутствием иностранных войск, которые ассоциируются в их коллективной памяти с прошлыми крестовыми походами европейцев. США, по всей видимости, являются в этом отношении самым притягательным «магнитом» для терроризма. Обсуждение этой темы можно закончить словами Абу-Хашема, как признанного специалиста по этой проблематике:
«Соединенные Штаты крайне нуждаются в культурном просвещении, особенно в сфере глобального осознания и чувствительности. Пребывание мощной державой мира и “номером один” во многих областях жизни не означает автоматического перехода в состояние зрелой, внимательной или даже адекватной державы в культурном отношении»[15, р. 83].
Многие исследователи рассматривают исламский фундаментализм как «современный продукт» столкновения традиционных ценностей и идеологий с ценностями капитализма и социализма западного мира. Исламские фундаменталисты отрицают секуляризацию и рассматривают ее как разрушительное влияние западной христианской традиции [21, 51].
Ряд исламистов даже воспринимают секуляризм как источник коррупции, диктатуры и серьезного нарушения гражданских прав и свобод [50; 52].
Фундаментализм обычно ассоциируется с религией. В разных формах фундаментализм зависит от важных социальных, политических, технологических и интеллектуальных аспектов переходного периода.
СМИ до отказа заполнены обсуждением тем, связанных с исламской воинственностью. Но фактически религиозную воинственность можно обнаружить во многих других вероисповедованиях. Этот феномен исторически был неотъемлемой частью конфликтов и войн. Некоторые исследователи признают, исходя из духовно-религиозной мировоззренческой доктрины ислама, что исламский фундаментализм имеет тенденцию переводить социополитические концепции в религиозно-идеологические и наоборот. Конкретные теологические положения ислама могут переводиться в политические требования и предписания в ситуации непосредственного воинственного действия [52, 41,29;18;48, р.99-107].