Таковы в общих чертах две различные позиции ученых, на одну из которых вынужден становиться каждый задумывающийся над проблемой целей уголовного наказания. И так может продолжаться бесконечно.
Между тем, как представляется, ситуация не является такой уж безысходной. В современных условиях отмеченные расхождения, большинство которых носит субъективный характер, могут и, на наш взгляд, должны быть преодолены. Необходимо взаимопонимание, поиск компромиссов на основе того общего, что объединяет различные позиции.
По нашему мнению, это вполне осуществимо: предпосылки для этого созданы в новом уголовном законе (ч. 2 ст. 43 УК), шаг навстречу взаимопониманию делают сторонники цели кары, позиция которых, действительно, как это вполне обоснованно отмечает В. Д. Филимонов, говоря о модификации цели кары, (133, с. 96) существенным образом смягчена. (Ср, напр.: точку зрения М.М. Исаева и Б.С. Маньковского – 83, с. 428-430; 197, с. 341; и Н.А. Беляева - 41, с. 115 и след.; И.И. Карпеца - 84, с. 138-152). В настоящее время ученые отказались от многих идеологических догматов, определявших их воззрения, в частности, и на проблему кары, продвинулись в понимании содержания и значения в современных условиях таких понятий как «справедливость», «кара», «возмездие» и т. д. Наконец, основой для сближения указанных позиций могло бы стать и предлагаемое нами видение проблемы действительного содержания и значения кары в уголовном праве.
Такое сближение, безусловно, должно быть встречным, двусторонним. С одной стороны, следовало бы, по нашему мнению, согласиться, что провозглашенная в новом Уголовном кодексе цель «восстановления социальной справедливости» имеет своим основным содержанием кару: осуждение, порицание совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и адекватное (справедливое) воздаяние виновному за содеянное и в соответствии с тяжестью содеянного. Провозглашение указанной цели в законодательстве есть, на наш взгляд, официальное признание законодателем кары в качестве одной из целей уголовного наказания, хоть и в такой - завуалированной, «облагороженной» форме. (Вспомним, что именно подобную формулировку цели кары предлагали в свое время Н. А. Беляев и некоторые другие ученые: “удовлетворение чувства справедливости членов общества”. – См., напр.: 41, с. 115-120).
В соответствии с этой целью, суд должен назначить наказание в каждом случае (и только в таком случае), когда совершенным преступлением нарушены отношения социальной справедливости, которые могут быть восстановлены не иначе как при помощи мер уголовного наказания, при этом избранная судом мера наказания должна быть способна по своим потенциальным возможностям (по характеру и размеру) восстановить нарушенную преступлением социальную справедливость. Официальное признание указанной цели законодателем представляется нам вполне закономерным и обоснованным. Заложенные в ее содержание требования неотвратимости и соразмерности воздаяния лицу, виновному в совершении преступления – наиболее разумные и отвечающие идее справедливости критерии того, какой должна быть реакция государства на преступление, эти требования объективно необходимы.
С другой стороны, необходимо признать, что рассматриваемая цель – назовем ли мы ее «восстановлением социальной справедливости» или карой – не предполагает «намеренное причинение страданий», необоснованное стремление к устрашению или ужесточению наказаний.
Представляется бесспорным утверждение А. В. Наумова и других авторов, что наказание, даже самое суровое, не может применяться для того, чтобы причинить осужденному моральные и физические страдания. Безусловно, это так. С этим нельзя не согласиться. Но это не аргумент против признания кары целью уголовного наказания. Поскольку, как было показано выше – и в этом нам видится одна из предпосылок для нахождения согласия в упомянутом споре – кару и страдание не следует отождествлять, это не одно и то же.
Кара – это справедливое осуждение совершенного преступления и личности виновного, объективное в своей основе соразмерное воздаяние ему за содеянное. Страдание же – это субъективное восприятие кары конкретным виновным. Соответственно, они не обязательно сопутствуют друг другу. Как страдание зачастую имеет место независимо от применения кары, так и кара не всегда причиняет страдание; кроме того, кара может вызывать и иные, кроме страдания, чувства у осужденного: раскаяние, стыд, страх, жалость и т. п. Отождествление кары со страданием является ошибочным, и уж тем более намеренное причинение страданий не может становиться перед наказанием в качестве его цели.
Кара, безусловно, связана с причинением страданий лицу, виновному в совершении преступления, хоть и не всегда, и не сводится к ним. По этой причине следует подходить с пониманием к высказываемым опасениям, что признание кары целью наказания может привести «к превалированию задач устрашения и к умалению задач исправления и перевоспитания преступника в процессе отбытия наказания» (119, с. 36) и к ужесточению карательной практики в целом. Такие опасения родились не на пустом месте, у них имеются исторические корни, в том числе и в недалеком историческом прошлом нашей страны, когда сторонники цели кары отождествляли ее со страданием и прямо связывали эту цель с необходимостью усиления наказаний. (См., напр.: 130, с. 55-56; 199, с. 319; 198, с. 46-51; и др.).
К сожалению, и в наше время многие авторы, среди которых и сторонники признания кары целью наказания, усматривают смысл кары в страдании, (41, с. 64) а иные даже признают, что страдания могут быть целью наказания, (210, с. 100) что, на наш взгляд, является ошибочным и создает предпосылки для указанных выше опасений, а это служит серьезным аргументом против признания кары целью уголовного наказания.
И тем не менее, изложенное не может служить достаточным основанием для отрицания того факта, что кара может и должна быть признана одной из целей уголовного наказания. В современных условиях содержание этого понятия изменилось, кара несводима к причинению страданий или ужесточению наказания, и внимательный анализ аргументов и позиций сторонников признания кары целью наказания показывает, что в большинстве своем они не связывают признание этой цели с необходимостью ужесточения карательной практики, усиления элементов страдания и устрашения в наказании. (41, с. 115; 84, с. 138-152; и др.). Как уже отмечалось выше, «кара в уголовном праве – не месть, возмездие или требование ужесточения санкций, а цивилизованная мера справедливости, проявляющаяся в применении к лицу, виновному в совершении преступления, предусмотренных уголовным законом неблагоприятных для него последствий (осуждения и, при необходимости, тех или иных правоограничений) за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило в целях обеспечения торжества справедливости, исправления виновного и предупреждения новых преступлений». (68, с. 68).
При таком понимании содержания кары ее установление в качестве цели перед уголовным наказанием не может создать опасности ужесточения карательной практики. К слову сказать, имеющийся опыт зарубежных государств, где кара рассматривается в качестве одной из целей наказания, показывает, что в тех странах, в которых эта цель находит правильную трактовку (это цивилизованные страны с развитой демократией – Англия, Франция, США и др.), (171, с. 40, 78, 176-178) ее наличие не приводит к неоправданному ужесточению карательных систем. Здесь уместно сослаться на М. Д. Шаргородского, который, выступая против признания кары целью наказания, вместе с тем, обоснованно отмечает, что дело не в термине, а в том содержании, которое вкладывается в этот термин, «против слова «кара» никто не возражает». (120, с. 216).
3. Как указывалось выше, содержание и характер целей, которые следует ставить перед уголовным наказанием на конкретном историческом этапе, определяются сложной совокупностью субъективных и объективных факторов, их наличием, интенсивностью проявления и соотношением. Соответственно, и вопрос о том, признавать ли кару целью наказания, определяется вовсе не только субъективным усмотрением законодателя, решающим – формулировать ли эту цель в качестве самостоятельной в норме уголовного закона, и если формулировать, то в каком виде, а прежде всего и в конечном итоге целым рядом объективных обстоятельств. К числу таких обстоятельств, по нашему мнению, относятся:
экономическая ситуация в стране, от которой зависят фактические возможности общества по реализации целей наказания;
социально-политическая ситуация, а точнее, уровень социальной и политической стабильности в обществе, развитость демократических традиций и т. п.;
правовой и фактический статус личности в данном обществе, насколько признаются, уважаются и гарантируются ее права и свободы;
характер принципов, на которых строится законодательство, в т. ч. уголовное, и вся уголовно-правовая политика;
острота криминогенной ситуации в стране и др.
Анализ этого рода обстоятельств в современных условиях показывает, что эти обстоятельства не препятствуют признанию кары (в том понимании, которое предлагается нами) в качестве одной из целей наказания. Более того, напротив, по нашему мнению, они обусловливают необходимость, объективную потребность в установлении такой цели, которая стимулировала бы суд при вынесении обвинительного приговора назначать наказание в соответствии с тяжестью совершенного преступления. С точки зрения объективных условий наказание должно явиться законной и обоснованной, неотвратимой и справедливой мерой воздаяния лицу, виновному в совершении преступления. Других, более логичных и надежных критериев реагирования государства и общества на преступное поведение лица человечество не выработало.
Безусловно, на признание или непризнание кары целью наказания оказывают воздействие и субъективные факторы: уровень культурного и духовно-нравственного развития общества, уровень правовой культуры, содержание и характер господствующих философских и правовых взглядов, идей и представлений в первую очередь лиц, занимающихся законотворческой деятельностью и т. п.
Как нам представляется, спор о том, признавать ли кару в качестве цели уголовного наказания – это составная часть более общего исторического спора между представителями классической и социологической школ, это лишь один из аспектов проблемы приемлемости в целом идей классической или социологической школы об основаниях, целях и принципах привлечения к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении преступления.
Представители классического (неоклассического) направления в уголовном праве при решении вопроса об основаниях, целях и принципах уголовной ответственности виновного во главу угла ставят идею справедливого воздаяния виновному за содеянное в соответствии с его тяжестью. Из приоритета этой идеи вполне логично следует признание необходимости постановки перед наказанием цели кары, поскольку именно данная цель стимулирует реализацию самой идеи справедливого воздаяния.
Представители же социологического направления полагают справедливым и соответствующим образом ориентируют суды на избрание меры ответственности в отношении виновного, исходя прежде всего из личности последнего, а точнее – из степени его опасности для общества. Тяжесть совершенного преступления, а зачастую также и наличие вины лица в содеянном признаются вторичными, необязательными критериями при решении вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности и избрании ему меры уголовно-правового воздействия. Мера наказания, согласно воззрениям «социологов», должна избираться в зависимости не от тяжести содеянного виновным, а от степени его «испорченности» и в каждом конкретном случае должна быть способной преодолеть эту его «испорченность», исправить негативные свойства его личности. С этих позиций, вполне естественно, кара не признается целью наказания. Наказание должно быть ориентировано на «социально полезные» цели: исправления виновного, предупреждения преступлений и т. п., кара к числу таковых не причисляется. Вместе с тем, считается, что наказание может быть назначено и в отношении лица, не виновного в совершении преступления, если это лицо будет признано «социально опасным».
Каждая из упомянутых позиций имеет свои достоинства и недостатки. Исторический спор между их приверженцами еще ее завершен, он оказал и продолжает оказывать существенное воздействие на развитие теории уголовного права, уголовное законодательство и карательную практику многих стран, в том числе и на решение вопроса о признании или непризнании кары целью уголовного наказания. Многие ученые и законодатели стали искать «золотую середину» на пути сочетания идей указанных двух направлений, что породило ряд «промежуточных» школ, по разному решающих и вопрос о каре как цели наказания. В законодательстве ряда западных стран появились т. н. «дуалистические» системы ответственности, включающие как традиционные системы наказаний, так и предложенные «социологами» меры общественной безопасности, стала допускаться ответственность без вины и т. п. Вместе с тем, следует признать, что в последние годы такие заманчивые некоторое время назад идеи «социологов» выглядят все менее привлекательно: размытость и неуловимость критериев определения степени «испорченности» лица, ориентация на «опасную личность», допущение объективного вменения и т. п. зачастую порождают произвол, служат разрушению законности, снижают уровень правовой защищенности граждан, за что все чаще подвергаются резкой критике в теории и на практике. (См., напр.: 110, с. 5-8, 29-36, и др.).
Отечественное уголовное законодательство и карательная практика всегда основывались на идеях классицизма, в соответствии с которыми, в частности, наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного преступления.
Вместе с тем, идеи «социологов» не обошли нашу уголовно - правовую доктрину, под их воздействием и в отечественном уголовном праве допускались некоторые отступления от принципов классицизма: в частности, декларативный отказ в первых нормативных актах Советского государства от целей возмездия и кары, замена понятия «наказание» на понятие «меры социальной защиты» в Основных началах 1924 г. и УК РСФСР 1926 г., предложения в ходе последней уголовно-правовой реформы допустить объективное вменение, и т. п.
Некоторые из идей представителей социологического направления находят отражение и в действующем уголовном праве, и в этом, в принципе, нет ничего предосудительного. Суть проблемы в другом. Основой действующего уголовного законодательства России служат все же идеи неоклассицизма. В рассматриваемой нами сфере эти идеи формализованы, в частности, в ст. ст. 6, 43, 60 и др. УК РФ, согласно которым суд должен назначить виновному справедливое наказанием, т. е. наказание, соответствующее, прежде всего, характеру и степени общественной опасности совершенного преступления.
Эта классическая идея соразмерного воздаяния лицу, совершившему преступление, пронизывает все наше уголовное законодательство и практику его применения. А поскольку это так, то вполне логична постановка перед наказанием цели кары. Поскольку во главу угла и все законодательство, и судебная практика ставят деяние, его тяжесть, то мы не можем утверждать, что цель кары перед наказанием не стоит. По нашему мнению, цель кары неизбежно проистекает из «духа», из смысла уголовного законодательства, она присутствует (зачастую незримо) в каждой почти норме уголовного закона, даже независимо от того, провозглашается ли она сознательно и официально в отдельной специальной статье уголовного закона. Представляется нелогичным, непоследовательным проведение идеи соразмерности во всем уголовном законодательстве, по существу построение последнего на этой идее, и отрицание ее при формулировании целей наказания в соответствующей статье закона (ст. 43 УК РФ).
Идея «социологов» о том, что наказание виновному должно назначаться не в соответствии с тяжестью содеянного, а в зависимости от степени опасности виновного лица, представляется нам более уязвимой в связи с отмечавшейся выше «неуловимостью» критериев определения степени «испорченности» субъекта преступления и вечной проблемой – «а судьи кто? ».
Жизнь показывает, что иных критериев, более надежных и обоснованных, чем тяжесть содеянного, которые позволяли бы с большей точностью судить о совершенном преступлении и преступнике, и о том, что же следует в отношении их предпринять, какую меру наказания назначить, человечество не выработало, их, к сожалению, просто не существует в природе.
Наиболее явственно, по нашему мнению, цель кары проявляется в следующем:
в факте провозглашения в ст. 43 УК РФ цели «восстановления социальной справедливости»;
в законодательном закреплении принципа справедливости, основным требованием которого является назначение уголовного наказания в соответствии с характером и степенью общественной опасности совершенного преступления (ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ);
в факте законодательного закреплении смертной казни как одного из видов уголовного наказания, применение которого невозможно объяснить никакими другими целями (ст. 59 УК РФ);
в законодательном установлении формализованных пределов фактического отбытия наказания, только при наличии которых осужденный может быть условно-досрочно освобожден; в силу запрета уголовного закона (ст. ст. 79, 93 УК РФ) осужденный не может быть условно-досрочно освобожден, даже если он фактически исправился и в отношении его дальнейшее исполнение наказания является нецелесообразным;
в вытекающей из закона практике назначения наказания (зачастую довольно строгого) лицу, виновному в совершении, к примеру, неосторожного или умышленного ситуационного преступления даже в тех случаях, когда такое лицо фактически не нуждается ни в исправлении, ни в специальном предупреждении с его стороны новых преступлений – за сам факт совершения преступления в соответствии с принципом справедливого воздаяния виновному; объяснять назначение наказания в таких случаях целью общего предупреждения, как это обычно делается, предоставляется неэтичным. Как не без оснований риторически вопрошал К. Маркс: «Но какое право вы имеете наказывать меня для того, чтобы исправлять и устрашать других?». (131, с. 530; см. также: 97, с. 133).
в тех многочисленных случаях, когда в результате исполнения назначенного уголовного наказания не достигнуты цели исправления виновного и предупреждения преступлений: субъект не исправился, а в иных случаях еще более закоренел в своем пороке, продолжает совершать все новые преступления, общее предупреждение не достигнуто в силу того, что мало кто знал о факте осуждения или по другим причинам, не следует считать такое наказание бессмысленным, т. к. цель кары («восстановления справедливости») достигнута, и это имеет важное нравственно-психологическое и воспитательное значение как для осужденного, так и для общества; к слову сказать, такого рода случаи, когда кара является единственной реально достигнутой целью назначенного и исполненного наказания зачастую очевидны уже при назначении наказания – например, если субъект уже неоднократно судим и в данном случае также нет предпосылок надеяться, что он встанет на путь исправления, или в случаях, подобных осуждению небезызвестного маньяка-убийцы А. Чикатило.
Находит свое проявление цель кары и в иных положениях уголовного законодательства, и в судебной практике.
4. Одним из основных аргументов против признания кары целью уголовного наказания было распространенное мнение, что кара и наказание – это тождественные понятия, в связи с чем «нельзя рассматривать кару как цель наказания, ибо такое утверждение означало бы, что наказание для нас самоцель». (120, с. 39). Поскольку же, по мнению сторонников данной точки зрения, указанные понятия тождественны не только между собой, но и с понятием страдания, получается, что цель кары имеет своим содержанием причинение страданий.
Однако этот аргумент не срабатывает, потому что, как уже было показано выше, понятия кары и наказания не являются тождественными между собой и несводимы к страданию. Уголовное наказание применяется судом не ради наказания же, и не в целях причинения страданий виновному – оно применяется во имя утверждения идеи социальной справедливости, которая состоит в требовании неотвратимой и справедливой кары: чтобы каждое лицо, виновное в совершении преступления, и само это преступление, получили соответствующую (соразмерную, адекватную-справедливую) оценку государства в форме осуждения, порицания, и виновное лицо претерпело неблагоприятные последствия содеянного на личном жизненном опыте, что способствовало бы его исправлению и предупреждению новых преступлений.
На наш взгляд, и мы об этом уже писали, цель кары несет в себе все-таки, несмотря на известное предубеждение против нее, более позитивную, чем негативную нагрузку, значительный положительный заряд, который заключается в следующем:
цель кары не имеет своим содержанием намеренное причинение физических или психических страданий и лишений, либо каких-то «излишних», обусловленных только этой целью специальных правоограничений в отношении виновного;
цель кары состоит в справедливой реакции государства на совершение преступления, которая проявляется в форме осуждения, порицания совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и применении при необходимости предусмотренных законом правоограничений в отношении последнего за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило, с тем чтобы оказать на осужденного необходимое воспитательно-психологическое и иное предупредительное воздействие, вызвать определенные положительные изменения в его личности и т. п. Следует отметить, что реализация цели кары удовлетворяет чувство справедливости и общественности, и самого осужденного. Конечно, последний не очень задумывается над этим и далеко не всегда согласен со справедливым воздаянием, не прочь уклониться от него, однако, отсутствие справедливого воздаяния отрицательно сказывается на его правосознании и, соответственно, на реализации целей наказания: если воздаяние не последует вовсе, либо будет необоснованно мягким, субъект оценивает это как проявление слабости власти и воспринимает как безнаказанность и вседозволенность; если же воздаяние будет чрезмерно строгим, оно оценивается субъектом как несправедливая жестокость и вызывает у него чувство озлобленности. И в том, и в другом случаях реализация целей исправления осужденного и предупреждения новых преступлений будет связана с дополнительными трудностями. Справедливой кары требует в отношении преступников и общественное правосознание, и не учитывать его при определении наказания виновному было бы неправильно, (см. об этом: 33, с. 114-120) хотя бы из тех соображений, что мы рассчитываем на ее содействие в борьбе с постигшим нас валом преступности;
цель кары предполагает также неотвратимость и равенство ответственности виновных: каждый виновный в совершении преступления должен ответить за содеянное, но ни один безвинный не может быть привлечен к ответственности; все лица, совершившие одинаковые по степени тяжести преступления, при прочих равных условиях подлежат одинаковой ответственности, при разной степени тяжести преступлений – ответственность разная, поскольку иное несправедливо;
кара является не единственной и не главной, но непременной и весьма важной целью уголовного наказания. Это ближайшая, т. н. «промежуточная» цель уголовного наказания, которая служит необходимым этапом на пути осуществления других – перспективных его целей – исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. Причем во многих случаях эта цель оказывается единственной реально достигаемой в результате применения уголовного наказания.