Уголовное наказание применяется, безусловно, ради рациональных целей исправления осужденного и предупреждения новых преступлений как со стороны осужденного, так и со стороны иных неустойчивых в социально-нравственном отношении граждан, но достижение этих перспективных, отдаленных во времени целей невозможно, если не будет достигнута первая из целей, ближайшая из них: если, к примеру, наказание не будет назначено виновному или, напротив, будет назначено невиновному, либо мера наказания будет избрана необоснованно мягкая или необоснованно строгая.
Поэтому первая из целей, встающая перед судом, решающим вопрос об избрании меры ответственности в отношении виновного – это цель: как воздать по справедливости, обеспечить справедливое наказание ему с учетом всех обстоятельств уголовного дела, т. е. цель кары, «восстановления социальной справедливости». Такой «приоритет» цели кары вытекает, в частности, и из закона – из ч. 2 ст. 43 и ч. 1 ст. 60 УК РФ.
Те другие – перспективные цели будут достигнуты лишь в будущем, в перспективе, для их реализации необходимо еще приложить дополнительные, порой весьма значительные усилия, использовать многие возможности и в первую очередь потенциальные возможности уголовного наказания. Но эти цели могут и не быть достигнуты – нередко именно таким результатом и заканчиваются исполнение назначенного виновному наказания: отбывшее меру наказания лицо не исправилось и вновь совершило преступление, т. е. в отношении его не достигнуты ни цели исправления, ни специального предупреждения, под вопросом и общепредупредительный результат. Как оценивать в таких случаях всю ту большую, зачастую огромную работу, проделанную компетентными органами по раскрытию преступления, изобличению виновного, осуществлению правосудия, исполнению наказания – признавать ли ее безрезультатной и бессмысленной?
По нашему мнению, нет, одна цель – кары, справедливого воздаяния достигается практически всегда (конечно, при условии правильного избрания справедливой меры наказания, а это имеет место хоть и не всегда, но в подавляющем большинстве случаев) – и это немалый урок лицу, претерпевшему наказание, и иным неустойчивым лицам, и это положительная эмоция иных граждан, общественности, испытывающих удовлетворение от справедливого наказания виновного. (Следует, по нашему мнению, поддержать Н. А. Беляева в его критике позиции авторов, отрицающих целесообразность и необходимость удовлетворения чувства справедливости граждан государства при назначении уголовного наказания. (См.: 41, с. 114-120.) Вправе ли мы призывать граждан к активному противодействию преступным проявлениям, без чего невозможна успешная борьба с ними, отказываясь уважать их правовые воззрения и чувства?).
Если же встать на позицию отрицания цели кары, то указанный труд придется признать «сизифовым», безрезультатным. Реализуемая в основном гипотетически, да и то не всегда, цель общего предупреждения, сама по себе, когда другие цели наказания не достигнуты, не может, с нашей точки зрения считаться достаточным результатом применения наказания, как это полагают некоторые авторы.
Реализация цели кары служит необходимой предпосылкой, определенной ступенью и, следовательно, в какой-то мере средством осуществления иных – перспективных целей, стоящих перед наказанием.
5. И. С. Ной и некоторые другие авторы полагают, что кара не может быть признана целью уголовного наказания, потому что она (авторы обычно отождествляют ее со страданием) входит в содержание уголовного наказания и служит средством реализации стоящих перед наказанием целей, смешивать же цель наказания со средством, необходимым для ее реализации, недопустимо. (158, с. 62).
По мнению же Н. А. Беляева, «такая постановка вопроса неправильна с позиции диалектического материализма. Нельзя одно явление рассматривать всегда только как средство, а другое – всегда только как цель. Диалектика заключается в том, что одно и то же явление может выступать как цель и в то же время быть средством достижения другой цели. Например, исправление и перевоспитание преступника есть цель наказания, и одновременно исправление и перевоспитание выступают как средство достижения цели ликвидации преступности, которая в данной взаимосвязи выступает в качестве цели». (41, с. 115). Такого же мнения придерживается А. Н. Тарбагаев, полагающий, что указанное положение И. С. Ноя «противоречит диалектической взаимосвязи философских категорий «цель» и «средство». В практической деятельности средство, до овладения им, само служит целью». (210, с. 100). И с точки зрения Д. А. Керимова, каждая ближайшая правовая цель является ступенью, звеном в цепи, связывающей ее с перспективной целью, которая в свою очередь является средством достижения конечной цели. (89, с. 378).
Таким образом, упомянутыми авторами единогласно признается, что кара (лишения, ограничения, страдания) входит в содержание наказания, является его неотъемлемым свойством и служит средством осуществления целей наказания. Но одни авторы полагают, что это исключает признание кары также целью наказания, другие – что такая возможность не исключается: кара, по их мнению, является ближайшей целью наказания и одновременно средством реализации других целей наказания: исправления виновного и предупреждения новых преступлений.
Имея собственную точку зрения на данную проблему, мы полагаем, что решаться она должна в общем контексте нашей концепции о соотношении кары и уголовного наказания на общеметодологической основе философского учения о соотношении сущности и явления, содержания и формы, целей и средств их осуществления. С этих позиций нам представляется наиболее логичной следующая схема.
Уголовное наказание является по своей сути карой за совершение преступления, эта его суть проявляется (не может не проявляться) в его же содержании в качестве одного из основных свойств наказания, которое является средством реализации стоящих перед наказанием целей и прежде всего ближайшей, одноименной цели – воздать за содеянное, покарать, «восстановить справедливость».
На наш взгляд, то обстоятельство, что кару мы признаем одновременно: сущностью уголовного наказания, одним из элементов его содержания и одной из его функций, вовсе не противоречит идее признания кары одной из целей наказания. Напротив, четко обозначенная цель кары указывает смысл и направление реализации сущности уголовного наказания и одноименных элемента его содержания и функции. Более того, один из элементов содержания и одна из функций наказания потому и именуются карой, что одной из целей наказания является кара, ибо цели определяют выбор средств их реализации. Данная ситуация свидетельствует лишь о полисемии, т. е. многозначности употребления термина «кара».
Диалектика взаимного соотношения понятий наказания и кары, с учетом многозначности последнего, нам представляется следующим образом. Всякая вещь, явление или понятие обладает своей внутренней сущностью, т. е. основными, самыми главными специфическими свойствами, которые составляют ее «самость», собственное лицо и позволяют отличить от всех иных вещей, явлений, понятий. «Социальная сущность всего того, что порождено человечеством – это их роль, назначение в обществе». (94, с. 12). Сущность, т. е. самое главное, атрибутивное свойство уголовного наказания, определяющее смысл его существования в обществе – выше мы уже обстоятельно аргументировали это: быть материализованным выражением - формой реагирования государства на акт преступного поведения виновного, формой негативной оценки, осуждения, порицания государством совершенного преступления и личности виновного, т. е. быть формой реализации кары.
Это главное, сущностное свойство неизбежно находит выражение в содержании соответствующей вещи, явления или понятия. Сознательное использование человеком того или иного предмета, явления или понятия производится в соответствии с их сущностью, с их предназначением в обществе, ради реализации их сущностных свойств: данная вещь, явление или понятие потому и используются человеком, что последнему потребовались соответствующие сущностные, «потребительные» свойства данного предмета, явления, понятия.
Человек создает, приобретает и использует соответствующие предметы, явления, понятия, реализует их сущностные свойства для достижения каких-то интересующих его целей, т. е. сущностные свойства входят в содержание понятия, предмета, явления и, соответственно, становятся средствами реализации поставленных субъектом целей.
Применительно к предмету настоящего исследования изложенное означает, что кара, являющаяся главным атрибутивным свойством наказания, его сущностью, находит выражение в содержании уголовного наказания в качестве одного из его свойств, одного из элементов содержании наказания в виде выраженного в обвинительном приговоре осуждения виновного и совершенного им преступления и определенной судом в соответствии с законом меры правоограничений. Это выраженное в содержании наказания его сущностное свойство и есть то главное «потребительное свойство», ради использования которого наказание существует и применяется, оно и служит основным специфическим средством реализации стоящих перед наказанием целей: исправления виновного, предупреждения преступлений, но прежде всего одноименной цели – кары, «восстановления социальной справедливости». Цель определяет выбор средств ее осуществления, т. е. в конечном итоге и выбор соответствующих сущностных свойств наказания и характер функций, т. е. основных направлений наиболее целесообразного использования выбранных средств.
Исходя из изложенного, представляется вполне логичным сущность уголовного наказания, ее проявление вовне в качестве элемента содержания наказания, основного направления реализации соответствующего сущностного свойства и элемента содержания, а также цель, на осуществление которой направлена реализация указанного свойства, именовать одним и тем же термином – «кара». Если кара как сущность наказания означает укор, осуждение, порицание виновного в совершении преступления, за то, что он совершил преступление, и в меру того, что он совершил; кара как элемент содержания наказания – это отрицательная оценка, осуждение, порицание виновного и совершенного им преступления и применение объективных правоограничений к виновному, которые не обязательно всегда, но как правило, влекут субъективные переживания, страдания, иные эмоции осужденного; карательная функция наказания состоит в практической реализации сущности и содержания указанного элемента наказания; наконец, кара как цель уголовного наказания предполагает, что упомянутые осуждение и правоограничения должны быть неотвратимыми и справедливыми, мера наказания, назначенная виновному, должна служить утверждению справедливости, исправлению осужденного и предупреждению новых преступлений.
Понимать кару только как сущность наказания недостаточно, в качестве таковой она не раскрывает весь свой потенциал и, в частности, не стимулирует желаемое поведение осужденного, стимулируют лишь мотив и цель. Поэтому суд, имеющий в виду обеспечить справедливое наказание подсудимому, должен сознательно, целенаправленно к этому стремиться – иметь перед собой обеспечение справедливости в качестве влекущей к себе цели.
Кроме того, на наш взгляд, утверждать, что кара является сущностью наказания (или его содержанием), и не признавать кару в качестве цели наказания – все равно, что успокаивать подсудимого: «суд приговаривает вас к лишению свободы (варианты – к лишению права занимать определенные должности, к конфискации имущества, к смертной казни и т. д.), но при этом не ставит цели лишить вас свободы (варианты – должности, имущества, жизни и т. д.) ...» .
6. В литературе существуют расхождения и по вопросу о содержании уголовного наказания: одни авторы полагают, что содержание наказания исчерпывается карой, которую они понимают как намеренное причинение страданий осужденному путем применения к нему предусмотренных законом правоограничений; (146, с. 16-32) другие включают в содержание наказания два элемента – кару и воспитание, и пишут о карательно-воспитательном процессе воздействия на осужденного. (120, с. 201).
Наша точка зрения заключается в следующем. Уголовное наказание выполняет определенную служебную роль в обществе, по своему социальному предназначению оно является средством самозащиты общества от преступных посягательств. Поэтому содержание наказания должно определяться этой его служебной ролью и вытекающими из данной роли целями применения наказания.
Следовательно, чтобы быть эффективным инструментом воздействия на многоликую преступность, уголовное наказание должно обладать («от природы» и наделяться законодателем) достаточно серьезными возможностями (средствами) по воздействию на многообразные и зачастую весьма опасные проявления преступности, на различные типы преступников. Уголовное наказание должно быть по своему потенциалу способным содействовать утверждению справедливости, исправлению осужденного и предупреждению новых преступлений и одновременно не быть при этом орудием произвола и беззакония, для чего должны быть обеспечены механизмы реализации указанных весьма серьезных и острых возможностей наказания в соответствии с принципами уголовного законодательства: законности, справедливости, гуманизма и т. д., то есть, при минимальных социальных издержках в результате применения уголовного наказания должен быть достигнут максимально возможный уголовно-правовой и социальный результат.
Исходя из этого и в соответствии с тремя целями уголовного наказания, указанными в законе, наказание должно содержать в себе три основные группы свойств, определяющих три группы потенциальных возможностей наказания, три группы средств воздействия на осужденного:
средства обеспечения цели кары, утверждения социальной справедливости;
средства обеспечения исправления осужденного;
средства предупреждения новых преступлений.
Эти три элемента (компонента), составляющих содержание наказания, хоть и в разной форме и в разной мере присутствуют у всех видов наказаний.
При этом элемент кары в содержании наказания заключается в том, что лицо, виновное в совершении преступления, которому назначается наказание, осуждается, порицается государством за содеянное и претерпевает в связи с этим предусмотренные законом и определенные обвинительным приговором суда правовые ограничения, соответствующие тяжести совершенного преступления и иным обстоятельствам дела. Тем самым обеспечивается реализация одной из важнейших нравственных категорий человеческого общества – идеи справедливости, ее уравнивающего и распределяющего аспектов. Тем самым виновному, а также другим неустойчивым лицам указывается на недопустимость нарушения установленных уголовным законом запретов, на неотвратимость и справедливость ответственности за содеянное, что должно способствовать удержанию указанных лиц от рискованных поступков впредь, их исправлению и самовоспитанию.
Карательное воздействие обеспечивается неотвратимостью и справедливостью ответственности за содеянное, а не принуждением к страданию, как принято считать в уголовном праве. Хотя страдания, как правило, присутствуют при применении уголовного наказания, во многих случаях служат реализации целей наказания, однако, во-первых, не всегда, во-вторых, трудно определить их наличие и интенсивность, ибо они субъективны, в-третьих, в цивилизованном обществе они должны учитываться и по возможности рационально использоваться, но только как неизбежный сопутствующий момент, специально закладываться в содержание наказания или в его цели они не могут, нельзя ассоциировать наказание со страданием, специально ради страдания и устрашения его применять.
Элемент исправительный (воспитательный) состоит в оказании на лицо, которому назначено наказание за совершение преступления, необходимого, вызываемого характером и степенью социально-нравственной «испорченности» осужденного исправительно-воспитательного воздействия как при определении порядка и условий назначения и исполнения наказания в законе, так и при его назначении судом и при реальном исполнении.
Элемент предупредительный заключается в лишении или ограничении лица, к которому применено наказание, фактической (физической) возможности совершать новые преступления – путем изоляции его от общества и установления контроля за его поведением, лишения его права занимать должности или заниматься определенной деятельностью, используя возможности которых это лицо совершило преступление, и т. п. А также в оказании на осужденного устрашающего и иного воспитательно - предупредительного воздействия, удерживающего его от совершения новых преступлений.
Уголовное наказание реализует и цели общего предупреждения преступлений, в связи с чем в содержании наказания предусматриваются возможности общепредупредительного воздействия на иных граждан, способных при определенных условиях совершить то или иное преступление. К таким возможностям относится психологическое воздействие, прежде всего в форме устрашения, на такого рода лиц, которое обеспечивается строгостью и неотвратимостью ответственности виновных в совершении преступлений.
Все вместе, в своей совокупности, указанные три группы свойств, заключенные в трех элементах содержания наказания, составляют потенциал наказания – потенциальные функциональные возможности конкретного наказания, которые реализуются в функциях уголовного наказания, соответственно: карательной, исправительной и предупредительной.
Функции уголовного наказания – это основные направления уголовно-правового воздействия наказания на лицо, которому оно назначено, а также на иных неустойчивых лиц в целях утверждения социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений.
В функциях наказания находит проявление его социальное предназначение и сущность. Реализация функциональных возможностей, заключенных в отмеченных выше разнообразных свойствах наказания, во имя осуществления стоящих перед наказанием целей, составляет механизм наказания.
При этом: карательные свойства наказания реализуются в функции кары, которая направлена прежде всего на обеспечение цели кары, утверждение социальной справедливости; исправительные свойства наказания реализуются, соответственно, в исправительной функции наказания, направленной прежде всего на исправление негативных свойств личности осужденного; наконец, возможности наказания по предупреждению преступлений реализуются в превентивной функции наказания во имя целей специального и общего предупреждения преступлений.
Конечно, выделение различных сторон наказания, его карательного, исправительного и предупредительного элементов и соответствующих одноименных с ними функций наказания в известной мере условно. Наказание цельно, его многообразные потенциальные функциональные возможности реализуются во взаимной тесной связи, и каждая из функций наказания, будучи направлена в первую очередь на реализацию одноименной с нею цели, оказывает, вместе с тем, немалое влияние на осуществление и других целей наказания. В частности, реализация карательных возможностей наказания не только служит цели утверждения социальной справедливости, но и целям исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. Аналогично и с другими функциональными возможностями наказания. Все свойства наказания реализуются комплексно, хотя в зависимости от особенностей конкретной личности осужденного и других обстоятельств дела интенсивность проявления тех или иных свойств наказания может быть различной.
7. В заключение представляется необходимым акцентировать внимание на следующем немаловажном обстоятельстве. Как следует из всего вышеизложенного, понятие кары является весьма важным, по существу ключевым понятием всего учения об уголовной ответственности и уголовном наказании. Поэтому вряд ли можно признать обоснованным постепенное исчезновение этого понятия из уголовно-правовой теории и из уголовного законодательства. На наш взгляд, это не способствует уяснению действительной сущности уголовной ответственности и уголовного наказания, их содержания и целей.
Выше мы уже отмечали неточное, с нашей точки зрения, определение понятия уголовного наказания в ч. 1 ст. 43 УК РФ 1996 г. как «меры государственного принуждения». Также не вполне удачным нам представляется и определение цели кары в ч. 2 указанной статьи Уголовного кодекса как «восстановления социальной справедливости». Речь не идет о необходимости использования в законе именно данного термина – «кара», возражения вызывает глагол «восстановление» в указанном контексте. Возникает целый ряд вопросов, на которые трудно или почти невозможно найти ответ.
Прежде всего, предполагается (коль скоро речь идет о «восстановлении»), очевидно, что до момента совершения лицом преступления в том месте, где совершено преступление, существовали справедливые общественные отношения, существовала справедливость. Преступление эти отношения разорвало, нарушило, поэтому суд, чтобы восстановить справедливость, должен назначить виновному уголовное наказание. Между тем практика свидетельствует, что далеко не всегда отношения «накануне» преступления могут быть охарактеризованы как справедливые и следовательно, подлежащие восстановлению. Во многих случаях именно отсутствие нормальных, справедливых отношений и является если не одной из причин, то поводом совершения преступления. К примеру, довольно распространенная ситуация: муж систематически терроризирует семью, и однажды жена его убивает. Или другой пример: муж застает жену с любовником и учиняет над ними расправу. Можно ли подобные жизненные ситуации, складывающиеся перед совершением преступления, признавать справедливыми и, следовательно, подлежащими восстановлению? Какую справедливость и каким образом должно восстановить в подобных случаях уголовное наказание? Наконец, в состоянии ли наказание восстановить справедливость, имеются ли у него такие возможности, и каковы критерии достижения этой цели?
Представляется, что речь в законе должна идти не о «восстановлении социальной справедливости», а либо об «утверждении социальной справедливости», либо об «обеспечении торжества социальной справедливости», либо об «удовлетворении чувства социальной справедливости граждан».
Таким образом, резюмируя все вышеизложенное, можно было бы предложить следующее определение понятия и целей уголовного наказания в законе:
«1. Наказание является формой реализации кары - государственного осуждения преступления и лица, признанного виновным в его совершении. Наказание назначается по приговору суда в соответствии с положениями ст. 60 настоящего Кодекса и состоит в предусмотренных Кодексом лишении или ограничении прав и свобод осужденного.