Материал: ЕЛЕЦКИЙ Н.Д. - ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Грубейшей методологической ошибкой псевдореформаторов⁶³⁵ явилось забвение принципа конкретности истины, приведшее к непониманию того факта, что проблема трансформации командной экономики позднеиндустриального технологического типа в ры­ночную - это новая для мировой цивилизации проблема. Ее реше­ние возможно на базе вновь возникающих теоретических разра­боток, составляющих особое направление мировой экономичес­кой мысли, а не посредством механического воспроизведения концепций перехода от феодализма к капитализму, или некрити­ческого восприятия рецептов, разработанных для слаборазвитых стран с целью усиления их зависимости⁶³⁶, либо копирования форм регулирования, пригодных для развитого рынка, являющегося ре­зультатом многих столетий эволюции. Одним из проявлений узости методологического и, в целом, научного кругозора псевдорефор­маторов явилось восприятие рынка как самоцели, установка да форсированный переход к вульгарно-упрощенно понимаемомурынку "любой ценой".

На принципиально иных теоретических посылках основана концепция «градуализма», предполагающая постепенные и поэтапные, но, вместе с тем, глубокие качественные преобразования экономической системы, при сохранении в рамках переходного периода преемственности и стабильности политической власти. Однако негативной особенностью соотношения экономической теории и практики в России является тот факт, что институты исполнительной власти продолжают руководствоваться идеями либеральных псевдореформаторов, не имеющими серьёзного научного обоснования и доказавшими свою полную практическую несостоятельность, в то время, как научные исследования проблем переходного периода имеют лишь теоретическое значение и остаются ограничены рамками академических дискуссий.. Ошибочность рекомендаций зарубежных «экспертов» и их отечественных эпигонов, выражающих интересы компрадорского криминалитета, недопустимость отождествления понятий «реформы» и «разрушение экономического потенциала страны» неоднократно отмечалась в работах таких авторитетных российских учёных, как Л.И.Абалкин, С.А.Дзарасов, Д.С.Львов, Б.С.Хорев, С.Ю.Глазьев и др. Необходимость кардинальной корректировки курса реформ аргументированно обосновывалась в публикациях журналов «Вопросы экономики», «Российский экономический журнал», «Экономист».

Ключевой проблемой переходной экономики российские учёные считают трансформацию экономических функций государства, противоречивое взаимодействие процессов разгосударствления хозяйства и, в то же время, расширения функций государства по формированию рыночной инфраструктуры, политико-правовому обеспечению реформ и решению возникающих в ходе их осуществления социальных проблем (исследования А.А.Пороховского, В.А.Пешехонова, учёных Института Экономики РАН, С.-Петербургского государственного университета и др.). Большое теоретическое, а потенциально – и практическое значение имеет изучение и обобщение предшествующего опыта реформ в российской истории, анализ их предпосылок, логики, алгоритмов, причин успехов и неудач (работы В.Т.Рязанова, С.Н.Максимова). Не менее важным является анализ зарубежного опыта реформирования, возможностей и границ его применимости в России; особенно это относится к опыту Китая, наиболее успешно осуществляющего хозяйственные преобразования. Причины этих успехов анализируются, в частности, в работах Е.Ф.Авдокушкина, Л.Д.Широкорада, Г.А.Ганшина, В.Я.Портякова, А.И.Салицкого.

16.2. Этапы и результаты реформирования российской экономики

Основные этапы реформ. Социальные силы, инициировавшие преобразования в российской экономике, первоначально предполага­ли завершить трансформационный переход в рамках двух относительно непродолжительных этапов: на пер­вом осуществить быстрое и кардинальное реформирование собственности и хозяйственного механизма, на втором - столь же быстрое «включение» рыночных стимулов, почти немедленно и автоматически приводящее к подъему эко­номики и росту уровня жизни. Высказывались многочисленные прогнозы и вы­давались обещания, что кардинальные перемены можно осуществить за несколь­ко месяцев, за «500 дней», что преодоление спада и улучшение условий жизни произойдет к «ближайшей осени» и так далее.

В действительности, трансформационные перемены в экономике России протекали в гораздо более сложных формах и в рамках более длительных периодов. На пер­вом этапе (1987-1991 гг.) преобразования рассматривались как реформирование социа­листической экономики, поиск ее наиболее эффективной модели. В этот период были существенно расширены хозяйственные права государственных предприятий, осуществлялся их перевод на полный хозрасчет, получили развитие кооперативные, подрядные и арендные формы хозяйствования, в аграрном секторе появились фер­мерские хозяйства. В развитии экономики наметились позитивные тенденции, од­нако они не получили дальнейшей реализации, главным образом, по политическим причинам, вследствие нерешительности, непоследовательности тогдашнего руко­водства страны, отсутствия у него политической воли, ясного понимания целей и ориентиров реформы, пассивного и примиренческого отношения к антигосударст­венным и антисоциальным силам, которые, воспользовавшись атмосферой неста­бильности и неопределенности, стремились ввергнуть страну в хаос и разрушить государство. Имевшие ключевое значение хозяйственные реформы оказались, в дей­ствительности, на втором плане в условиях разгула национализма, сепаратизма и других форм преступности. Криминальный капитал поставил под свой контроль зна­чительную часть кооперативных предприятий и использовал их как инструмент «отмывания» накопленных преступными методами денег и имущества; в этих целях боль­шинство кооперативов приобрело не производственную, а торгово-посредническую ориентацию. Идея реформ стала эксплуатироваться для достижения ничего не имевших с ней общего политических целей (разрушение, под предлогом конверсии, наиболее конкурентоспособных на мировом рынке высокотехнологичных отраслей ВПК, концепция «регионального хозрасчета» в Прибалтике и т.д.).

В 90-е годы трансформация хозяйства осуществля­лась уже в условиях постсоветских экономических и политических реалий. Главным элементом предпринятых на этом этапе мер стала приватизация (преимущественно в чековой форме), в результате которой доля принад­лежащих государству основных фондов снизилась с 91 % (на начало 1992 г.) до 42 % (в 1995 г.); в акционерном капитале доля государства в середи­не 1995 г. составила 11 %. В ходе изменения системы экономического уп­равления и хозяйственного механизма была реализована идея «отсечения» государства от экономики. Роль господствующей экономической идеоло­гии приобрели заимствованные из-за рубежа концепции монетаризма, ог­раничивающие функции государства регулированием денежной массы в об­ращении (концепции эти были разработаны применительно к условиям вы­сокоразвитой рыночной экономики с хорошо отлаженным денежно-кредит­ным механизмом и долговременными тенденциями экономического роста). На практике российский вульгаризированный псевдомонетаризм привел к хаосу в экономике, возникшему в результате шоковой «либерализации» цен и последовавшей гиперинфляции (за январь 1992 г. потребительские цены выросли на 245 %, к концу 1992 г. в 26 раз, затем в течение 1993г. - еще в 4 раза, в 1995 г. - в 2,3 раза). Крушение национальной валюты привело к долларизации экономики. Фактически была осуществлена инфляционная конфискация сбережений населения и инфляционное перераспределение общественного богатства, что в сочетании с почти бесплатной раздачей государственного имущества новым собственникам (денежная оценка фон­дов предприятий оказалась многократно занижена относительно их реаль­ной стоимости, иногда - во многие тысячи раз) и инфляционно-льготным кредитованием коммерческих банков - привело к осуществлению некоего исторического аналога первоначального накопления капитала. Ограбле­ние населения было продолжено далее посредством криминальной деятель­ности частных «фондов», банков и «финансовых пирамид».

На данном этапе произошла консолидация тех социальных сил, в чьих интересах были осуществлены перемены в экономике. Это номенклатурное чиновничество, количественно выросшее в 2 раза и осуществившее «конвертацию власти в собст­венность», администрация предприятий (в среднем составившая 5 % занятых на пред­приятиях) и криминальные круги.

Во второй половине 90-х гг. про­должалась приватизация (в основном, в денежной форме), и перераспределение собственности приватизированных предприятий, представленной в фондовом капи­тале. Уже к середине 1996 г. доля государства в акционерном капитале приватизи­рованных предприятий снизилась до 4 %; к началу 1997 г. на государственную соб­ственность приходилось 9,5 %, на муниципальную - 7,4 % от общего количества предприятий, в то время, как частную собственность представляли 68 % предприя­тий. В акционерном капитале приватизированных предприятий, наряду с уменьше­нием доли государства, устойчиво снижалась также доля трудовых коллективов при столь же устойчивом росте доли администрации и внешних держателей акций, осо­бенно крупных. В системе экономического управления были предприняты некото­рые попытки смягчения крайностей псевдомонетаризма, но по-прежнему функции государства почти полностью сводились к регулированию объема денежной массы, лишь «с обратным знаком»: главной задачей была объявлена борьба с инфляцией, в связи с чем проводилась политика «сжатия» денежной массы. В результате, коэф­фициент монетизации ВВП составил в 1998 г. примерно 12,5 - 12,7 %, что пример­но в 3-4 раза ниже, чем в среднем по развитым странам. Инфляция, по сути дела, была переведена из открытой в скрытую форму, симптомами чего являлись факты систематического невыполнения обязательств госбюджета, массовые неплатежи, невыплаты зарплаты, пенсий и т.д. Углубился разрыв между реальным и финансово-спекулятивным секторами экономики, при одновременном возрастании зависимос­ти последнего от международного спекулятивного капитала, что привело к много­миллиардным потерям во время финансовых кризисов в 1997 и 1998 г.г.

В течение рассматриваемого этапа углубился инвестиционный кризис, и выяви­лась настоятельная необходимость всестороннего реформирования налоговой сис­темы. В то время, как никакие чрезвычайные меры не смогли пресечь уклонения наиболее бо­гатых слоев населения от уплаты налогов, продолжалось фактическое «удушение» предприятий реального сектора экономики завышенными и громоздко организован­ными налогами. Обострились социально-экономические противоречия, которые стали принимать остроконфликтные формы (акции шахтеров, действия профсоюзов по организации забастовок в общегосударственных масштабах и т.д.). Порочность денежной и кредитной политики, нарастание разрыва между реальным и паразитически-спекулятивным секторами экономики привели в августе 1998 г. к финансовому краху.

После финансового краха в августе 1998 г. было объявлено о необходимости существенной корректировки методов реформирования, о расширении функций государства как субъекта управления реформационными процессами, об усилении внимания к реальному секто­ру экономики и к проблемам социальных факторов преобразований. Начался новый этап социально-экономических преобразований. Предпринятые меры, в сочетании с эффектом девальвации, способствовали некоторому оживлению экономики в 2000-2003 г.г., но, главным образом, за счёт благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Из 6-7% прироста ВВП в эти годы на долю развития реального сектора экономики приходилось, по оценкам экспертов, не более 1%. Уже в 2004-2005 гг., по мере преодоления эффекта девальвации, темпы роста вновь стали снижаться; зависимость экономического благополучия страны от экспорта энергоносителей не только не снизилась, но, напротив, возросла. В 2006-2007 гг. наметилось усиление внимания к социальным аспектам реформ и к активизации социальных функций государства в связи с установками на необходимость реализации приоритетных национальных проектов⁶³⁷. В 2007-2008 гг. в СМИ и в некоторых научных публикациях появились формулировки о «постпереходной», «посттранзитивной» экономике. Официально было заявлено о том, что объём ВВП достиг дореформенного уровня.

Укрупнённо ход преобразований в российской экономике можно свести к двум основным этапам: первый – с рубежа 80-90-х гг. до 1998 г., когда происходил демонтаж прежней хозяйственной системы, были осуществлены основные меры по приватизации и сформировался класс новых собственников в условиях «отсечения» государства от экономики; и второй – с 1998 г. по настоящее время, когда были усилены позиции государства в лице чиновников госаппарата и на смену монопольному экономическому и политическому господству олигархии пришёл режим олигархически-чиновного двоевластия. С точки зрения же существа социально-экономической трансформации, основные меры переходного периода были осуществлены уже к середине 90-х гг., когда сформировались ключевые элементы колониально-сырьевой экономики и господствующий слой криминально-компрадорской олигархии. Переход от командной экономики к экономике «дикого капитализма» по главным параметрам был совершён уже в эти годы; последующие изменения имели второстепенный характер и не меняли существа сформировавшейся социально-экономической системы и механизмов её воспроизводства.

Результаты изменений в российской экономике. За период трансформационных преобразований в народном хозяйстве страны произошли определенные позитивные изменения. Достигнуто насыщение по­требительского рынка, значительно повысилась степень компьютеризации, получи­ла развитие сфера услуг, возникли некоторые элементы рыночной инфраструктуры. Расширились возможности для проявления хозяйственной инициативы и предпри­нимательской деятельности. В последние годы растут золотовалютные резервы, которые в первой половине 2008 г. достигли 520 млрд. долл. Однако данные позитивные сдвиги оказались обесце­нены прогрессирующим разрушением производственного, научно-технического и, в целом, - цивилизационного потенциала страны.

За период «реформ» произошло более чем двукратное (по официальным данным) падение объёмов производства, а в конкурентоспособных на мировом рынке высокотехнологичных на­укоемких отраслях оно снизилось в 6 - 8 раз. Наряду с уменьшением объемных показателей, резко снизилась эффективность экономики: в полтора-два раза упа­ла энерго-, фондо- и материалоотдача производства при полуторакратном сниже­нии производительности труда. Продолжается абсолютное сокращение населения (несмотря на приток значительного количества беженцев и мигрантов), уменьшается средняя продолжительность жизни. К 2000 г. доходы более чем 50% населения не достигали уровня прожиточного минимума; этот уровень в несколько раз превышал размер минимальной заработной платы. В последующие годы ситуация несколько улучшилась, но доля населения с доходами ниже прожиточного уровня находилась на уровне 20-40%.

Криминальная приватизация не привела к возникно­вению того «эффективного собственника», задача создания которого была провоз­глашена в качестве приоритетной на начальном этапе реформ. Напротив, новые соб­ственники безоговорочно взяли курс на паразитическое обогащение через расхище­ние результатов труда предшествующих поколений и ограбление поколений буду­щих посредством демпинговой распродажи невозобновляемых природных ресур­сов. В то время, как объем инвестиций в народное хозяйство только за 1992-1996 г. сократился в 4 раза и продолжал снижаться до 1999 г., нелегальный вывоз капитала за рубеж только за первое десятилетие «реформ» превысил 700 млрд. долл. (а к настоящему времени – свыше 1 трлн. долл.). Незаконным путем из России вывозилось 20% нефти и 33% минеральных ресурсов; внутри страны расхищалось около трети добычи драгоценных металлов. Ежегодно страна теряла десятки миллиардов долларов в связи с «обслуживанием» внешнего долга.

За период 1991-2000 г.г. численность персонала в сфере научных исследований и разработок снизилась на 45 %; более чем в два раза уменьшилось число патент­ных заявок. По оценкам экспертов ООН, только прямые ежегодные потери России вследствие «утечки умов» можно оценить в 3 млрд. долл., а с учетом упущенной выгоды - в 50-60 млрд. долл. В то же время, США за счет «импорта» ученых и специалистов получают ежегодно до 100 млрд. долл. дополнительного прироста ва­лового продукта; половина прироста численности американских специалистов в об­ласти программного обеспечения осуществлялась в 90-е гг. за счет эмигрантов из бывшего СССР. В течение этого десятилетия совокупные расходы на научно-технические разработки уменьшились в 20 раз. Сокращение финансирования сфер образования и здравоохранения поро­дило тенденции деградации этих сфер; их коммерциализация привела к росту соци­альной напряженности. Потребности сферы образования в ресурсах обеспечи­вались меньше чем на 50 %; два миллиона детей школьного возраста не посящали школу. Расходы госбюджета на нужды здравоохранения со­ставляли в России в расчете на одного человека 50 долл. в год, в то время, как в США - 3 тыс.; в Западной Европе - 1,5 тыс. долл. в год.