Таким образом, можно сделать вывод, что эволюция и совершенствование историко-правовых понятий зависит от формирования и развития общественных организаций, в частности молодёжного движения. И в XIX в. молодёжные движения, с правовой точки зрения, были, скорее всего, «молодёжными обществами».
Когда же возникло молодёжное движение в Российской империи, и что стало катализатором этого процесса?
На возникновение и развитие молодёжного движения в нашей стране значительное влияние оказало несколько событий:
Учреждение университетов, которым в первые годы их существования была предоставлена внутренняя автономия, предполагавшая свободу деятельности студентов и поощрявшая образование различных научных студенческих обществ;
Националистическая борьба поляков за восстановление Речи Посполитой в границах 1772 г., и воздействие идей Великой Французской революции, ставшие причиной образования молодёжных националистических объединений;
Реакция передовой молодёжи на действия царя и правительства после войны 1812 г., приведшая к увлечению юношества идеями зарубежных мыслителей и вызвавшая желание переустройства России [5, 73].
Первым правовым актом, где должно было, на наш взгляд, упоминаться о молодёжных организациях (обществах) был «Проект об учреждении Московского университета» (1755 г.), но, кроме учебной работы, этот документ не регламентировал никаких других аспектов жизни студенческой молодёжи, об этом в документе даже не упоминалось, следовательно, не было и запретов.
В связи с открытием новых университетов в Вильне, Казани и Харькове в 1804 г. был утверждён первый Общий университетский устав, который дал определенную автономию университетам. В параграфе 11 Устава было предусмотрено создание на базе университетов научных обществ: «К особливому достоинству Университета отнесется составление в недре оного ученых обществ, как упражняющихся в словесности Российской и древней, так и занимающихся распространением наук опытных и точных, основанных на достоверных началах (exactes). Университет может споспешествовать им печатанием трудов их и периодических сочинений на иждивении хозяйственной суммы».
Никаких иных корпоративных привилегий для студенческих сообществ в основном университетском законе прописано не было. Для этого еще не сформировались должные основания, поскольку студенчество как корпоративная общность в начале XIX в. отсутствовала.
Ко второй трети XIX в. начался процесс его самоорганизации по интересам в кружки, что уже не могло пройти незамеченным. Правительство своевременно отреагировало на эту зарождающуюся тенденцию корпоративной консолидации студенчества. 10 октября 1834 г. была утверждена специальная инструкция, в соответствии с которой учреждалась должность инспектора студентов. Ему была поставлена задача собирать информацию о своих подопечных: «с кем они живут и общаются, какие имеют способы существования и чем упражняются вне лекций». Все эти сведения были нужны руководству вузов для предупреждения создания общественных объединений студентов.
Новый Общий университетский Устав 1835г. значительно ограничил самостоятельность университетского управления, поставив университеты под опеку попечителей учебных округов, но не остановил процесса создания студенческих корпораций, что подтвердили студенческие волнения 1857-1859 и 1861-1862 гг., повлекшие за собой остановку занятий в университетах. Министерство народного просвещения активно боролось с волнениями и даже упразднило студенческую общеимперскую форму одежды, так как считалось, что «обязательное и постоянное ношение мундира предрасполагало к развитию и укреплению в среде студентов корпоративного духа, который нередко имел последствием неблаговидных действий студентов».
Однако полицейско-охранительные меры против естественно формировавшейся корпоративной солидарности студентов оказались малоэффективны. Более того, они дали основание русскому хирургу и педагогу, члену-корреспонденту Императорской Санкт-Петербургской академии наук (ИАН) Н.И. Пирогову в 1863 г. при обсуждении проекта устава университетов предупредить его составителей о том, что бюрократически отторгаемая академическим режимом студенческая корпорация «все-таки будет существовать, но уже совершенно незаконная, неорганизованная и вовсе устранённая от нравственного влияния университетов».
Корпоративных прерогатив студентов не подтвердил и самый либеральный университетский устав 1863 г., предоставивший известные автономные права профессорской коллегии. Согласно этому нормативному акту, универсантам воспрещались любые коллективные действия - сходки, подача коллективных адресов, жалоб, прошений, выбор депутатов для переговоров с учебным начальством, выражение отношения к преподавателям, устройство в помещениях университетов касс взаимопомощи, библиотек, читален, курительных комнат, организация благотворительных спектаклей, концертов. Однако при обсуждении проекта устава прозвучало мнение сторонников академической автономии о необходимости дать студентам возможность группироваться в товарищества и кружки под наблюдением и за ответственностью университетского начальства.
До конца XIX в. отношение к этому вопросу в правящих сферах колебалось между абсолютным отрицанием студенческого права на корпоративное волеизъявление в делах академических и самоорганизацию, и признанием необходимости во имя «успокоения» студенчества его корпоративной организации.
В уставе императорских университетов 1884 г., разработанном и введенном в действие министром народного просвещения И.Д. Деляновым, одним из краеугольных осталось положение о студентах как «отдельных посетителях университета».
Оно было сформулировано в прилагаемых к уставу «Правилах для студентов и посторонних слушателей императорских университетов»: студенты считаются отдельными посетителями университета, а потому не допускается никакое действие их, носящие на себе характер корпоративный. В Правилах четко определись возможности и запреты студенческого сообщества: подача адресов и прошений за подписями нескольких лиц, посылка депутатов, выставление каких бы то ни было объявлений от имени студентов; устройство в зданиях, дворах и садах университета студенческих читален, кухмистерских столовых, а также организация театральных представлений, концертов, балов и «других подобных публичных собраний, не имеющих научного характера»; «всякие сборища и сходки с целью обсуждения каких-либо дел сообща, произнесение публичных речей, а равно какие бы то ни было денежные сборы»; «участие в каких бы то ни было тайных обществах и кружках, хотя бы и не имеющих преступной цели».
В связи с всероссийскими студенческими забастовками в 1899- 1902гг. правительству пришлось пересмотреть свою политику запрета студенческой корпоративности, и на собранном министром народного просвещения Н.П. Боголеповым совещании пришло к выводу, что проблема заключается в разобщенности студенческой корпорации, и отдаленности её от преподавателей и администрации, в связи с этим необходимо создание при участии администрации кружков на основе науки, спорта, искусства.
Однако тут же последовали запреты. Несмотря на то, что Правилами МВД от 29 апреля 1897 г. разрешалось организовывать общегражданские общественные организации, министр Боголепов 30 ноября 1899 г. вносит предложение о запрещении приема в организации несовершеннолетних учащихся (до 21 года), и о лишении достигших совершеннолетия права на «действительное членство» в них с решающим голосом.
И, хотя эти корректировки не были официально приняты, МВД, утверждая проекты уставов новых общественных организаций, учитывала их.
Данное Правило было изложено в циркуляре от 21 июня 1899 г., в котором признавалось полезным учреждение под непосредственным ответственным руководством профессоров «научных и литературных кружков», а также организация хоров и оркестров «для интересующихся пением и музыкой». Особое внимание в циркуляре обращалось на регулирование численности кружковцев, дабы их многолюдство не превращало кружки в неуправляемые организации. Циркуляр предписывал учебному начальству сделать «предметом особой заботливости» выбор руководителей кружков, которые бы могли удержать последних «в требуемых границах». Вместе с тем «вредными для спокойного течения академической жизни» в циркуляре признавались любые представительные органы студенчества с выборными депутатами и старостами.
Таким образом, циркуляр от 21 июня 1899 г. стал первым ведомственным нормативным актом, ревизовавшим один из краеугольных принципов университетского устава 1884 г., - абсолютный запрет любой формы корпоративной самоорганизации студенчества.
22 декабря 1901 г. Николай II утвердил государственный акт межведомственного действия «Временные правила организации студенческих учреждений в высших учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения», который существенно расширил круг и типологию административного разрешения студенческих организаций. Помимо научных и культуртрегерских кружков, правила разрешали открытие студенческих самодеятельных библиотек, читален, столовых, чайных, касс «попечительств для недостаточных студентов». В академический быт студенчества вводились ещё недавно отвергаемые учебной администрацией как деструктивные элементы корпоративного представительства курсовые и факультетские собрания по исключительно академическим вопросам.
Важной вехой в области осуществления в России свободы союзов (в современной трактовке - права на объединение) стала революция 1905-1907 гг. В конституционных проектах начала XX в. под свободой союзов понималось право составлять общества и союзы без предварительного разрешения власти в целях, не противоречащих уголовным законам, предоставленное всем гражданам России без исключения.
Свобода союзов была провозглашена в Манифесте от 17 октября 1905 г. и получила разработку во Временных правилах об обществах и союзах, утвержденных именным высочайшим указом Сенату от 4 марта 1906 г. Они заложили правовые основы для образования и деятельности общественных организаций, создали правовое поле для действий администрации по отношению к ним. Издание этих актов означало признание государством права подданных на самостоятельную сферу деятельности. Прежнее отрицание властью значения общественных организаций заменялось признанием его, хотя и в пределах, которые определялись государством.
Временные правила состояли из двух частей: собственно, правил об обществах и союзах и правил о профессиональных обществах, которые учреждались лицами, занятыми в торговых и промышленных предприятиях, а также владельцами этих предприятий.
Временные правила об обществах и союзах провозглашали образование обществ и союзов без правительственного разрешения (ст. 2), т.е. явочным путем, однако сохраняли многие атрибуты действовавшей ранее концессионной системы учреждения организаций. Учредители в обязательном порядке предоставляли губернатору (градоначальнику) заявление с ходатайством о создании организации, которое чиновники могли передать на рассмотрение губернского или городского по делам об обществах присутствия (ст. 17). Распорядителям (правлениям) обществ предписывалось уведомлять губернаторов (градоначальников) или начальников полиции об изменениях в составе организаций, открытии или закрытии отделений (ст. 32).
Право приобретать и отчуждать недвижимое имущество, иметь денежные средства, заключать договоры, выступать истцом и ответчиком в суде предоставлялось лишь тем обществам, которые были зарегистрированы в установленном порядке. Для этого учредители обществ должны были внести проект устава организации в губернское (городское) по делам об обществах присутствие, которое обязывалось в месячный срок со дня подачи губернатору заявления об образовании общества разрешить регистрацию или отказать в ней (ст. ст. 22-23). (Речь. 1906. 10 марта).
Регистрация обществ производилась путем внесения их в реестр, который велся присутствием. Общество считалось легализованным с момента внесения его в реестр (ст. 23), после чего экземпляр его устава возвращался учредителям с соответствующей визой губернатора (градоначальника) (ст. 24). Регистрации в обязательном порядке подлежали общества, имевшие отделения, а также союзы (ст. 3). Закон не обязывал присутствие к точному указанию оснований отказа в учреждении обществ, а также не указывал путей для обжалования бездействия присутствия в случае превышения им месячного срока регистрации обществ.
Губернаторам (градоначальникам) предоставлялось право вносить на рассмотрение присутствий предложения о закрытии обществ, которые допускали те или иные нарушения, уклонялись от заявленных в их уставах условий деятельности (ст. 33). Губернаторы наделялись также правом приостанавливать действия обществ, представлявших угрозу общественной безопасности и спокойствию или принимавших безнравственное направление, до решения вопроса о его закрытии губернским (городским) по делам об обществах присутствием (ст. 35), а также отдавать распоряжения о проведении местного дознания (ст. 36). Определения губернских (городских) по делам об обществах присутствий могли быть обжалованы лицами, подавшими заявление об образовании общества, в первый департамент Правительствующего Сената (ст. 38). Споры между губернаторами и присутствиями также разрешались Сенатом (ст. 39).
Временные правила об обществах и союзах вводили ограничения на ассоциирование для отдельных категорий российских подданных. К образованию обществ и участию в них не допускались лица, не достигшие совершеннолетия, а также учащиеся начальных и средних учебных заведений. Устанавливались ограничения также для учащихся высшей школы и лиц, состоящих на военной, военно-морской и иной государственной службе, а также работающих на предприятиях транспорта и связи (ст. ст. 7-12). Действие Временных правил не распространялось на религиозные организации и на общества, образуемые учащимися учебных заведений из своей среды и с разрешения учебного начальства (ст. 4) [19].