Материал: kalmykov_aa_kokhanova_la_internetzhurnalistika_teoreticheski

Глава 5. Теория коммуникаций в журналистике

бы из-за увеличения рейтинга страницы, т. е. накручивания счетчика посещений.

Ролан Барт использовал семиотические и структуралистские подходы при анализе СМИ и популярной культуры, понимаемых им в качестве «современных мифов» или «фрагментов идеологии». Мы бы здесь сказали: «мифологем» и «идеологем», то есть определенных эпистемологических организмов. Миф, в понимании Барта, представляет собой коммуникативную систему, некоторое сообщение. Кроме того, это форма, способ обозначения. Барт различает знак, означающее и означаемое, объединенные в знаке. Это соотношение соединяет разнопорядковые объекты, а потому представляет собой не равенство, но эквивалентность. При этом миф формируется на основе уже ранее существующей семиологической цепочки — как вторичная семиологическая система. То, что в первичной системе было знаком, во вторичной становится означающим. Р. Барт вводит понятия денотации (первый уровень означивания) и коннотации (второй уровень): буквального и подразумеваемого значения знака. При денотации означающее находится со своим означаемым в отношении системной обусловленности и релевантности, при коннотации — привносятся подразумеваемые смыслы.

Р.Барт полагает, что миф создается из материала, «уже обработанного с целью определенной коммуникации, так как

влюбых материалах мифа, образных или графических, уже предполагается их понимание как знаков, следовательно, о них можно рассуждать независимо от их вещественной основы. Эта основа не совсем безразлична: зрительный образ императивнее письма, свое значение он внушает сразу целиком, без разложения на дробные элементы».

Р.Барт выделяет такое свойство мифа, как адресность, вероятно, именно из-за того, что предметом его рассмотрения была продукция СМИ: «В мифическом понятии заключа-

151

Интернет-журналистика. Теоретические основы

ется лишь смутное знание, образуемое из неопределенно рыхлых ассоциаций. Основополагающая черта мифического понятия его адресность, оно должно затронуть какую-то ниточку души, оно точно соответствует функции, оно обладает строгой ориентированностью».

По нашему мнению, культурная и коммуникативная роль мифа этим утверждением значительно принижается. В этом плане нам ближе позиция отечественного философа А. Лосева16, фактически приравнявшего по статусу миф другим формам реальности. Тем не менее фундаментальные разработки современного медиа-ориентированного мифотворчества, осуществленные Р. Бартом, дают обширную методологическую базу для исследования мифологических компонентов, порождаемых глобальным коммуникативным пространством. Впрочем, и само коммуникативное пространство можно рассматривать как коллективную галлюцинацию (метафора Гиббсона) и как современный мегамиф.

С точки зрения Умберто Эко, семиотика считает все явления культуры феноменами коммуникации и рассматривает их как знаковые системы. Именно в ней совершается переход от мира сигнала к миру смысла. У. Эко определяет код как систему, устанавливающую репертуар символов и правила их сочетания. Означающее у У. Эко становится смыслопорождающей формой. «Структура — это модель, выстроенная с помощью некоторых упрощающих операций, которые позволяют рассматривать явление с одной-единственной точки зрения»17. В момент достижения адресата сообщение «пусто», затем человек «высвечивает» смыслопорождающий механизм фундаментальными кодами, при этом начинают опознавать-

16Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991.

17Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию. СПб.: Петрополис, 1998.

152

Глава 5. Теория коммуникаций в журналистике

ся денотативные значения, сообщение наполняется смыслом. Изменения обстоятельств принятия сообщения порождают новые смыслы. Для У. Эко предложить код значит выдвинуть гипотезу о его существовании и представить, что из этого получится, с этого начинается семиологическое исследование. Предложенный код выделяет определенные значения, но затем он сопоставляется с другими кодами, лексикодами и подлексикодами для того, чтобы убедиться в том, что все коннотативные возможности исчерпаны.

Главный методологический тезис У. Эко — отрицание онтологической сущности структуры, поэтому отсутствующая структура не может рассматриваться как объективная цель исследования, но может быть рабочим инструментом исследования. Описать структуры — значит выявить коды на уровне феноменов коммуникации.

Процессуальность коммуникаций

Следующим этапом развития исследований коммуникативных моделей, по мнению У. Эко, будет обращение к проблеме процессуальности коммуникаций, в которой заложены историчность форм коммуникаций и процессуальность смысла.

Процессуальность коммуникации означает недопустимость их изучения в качестве некоторых статичных данностей, что наводит на мысль о возможности использования для их описания машинных (медиа — машина коммуникаций) и органических (коммуникация как организм) моделей. Эти аспекты особенно актуализируются в глобальном информационно-коммуникативном пространстве. Говоря о нем, У. Эко констатирует один из парадоксов антимонополистской природы сети: «Контролировать технологию не значит контролировать информационные потоки». При

153

Интернет-журналистика. Теоретические основы

этом У. Эко предупреждает: «Уже наблюдается расщепление человечества на два больших класса: тех, кто смотрит только телевидение, т. е. получает готовые образы и готовое суждение о мире, без права критического отбора получаемой информации, и тех, кто смотрит на экран компьютера, то есть тех, кто способен отбирать и обрабатывать информацию <...>. Тема для фантаста! Будущий век, в котором пролетарское большинство пользуется только зрительной коммуникацией, а планируется эта коммуникация компьютерной литературной элитой». Для предотвращения такого сценария им разработан проект «Мультимедийная Аркада», направленный на максимальную демократизацию сетевых технологий.

Ж. Бодрийяр и постмодернисты

Теорию Ж. Бодрийяра можно отнести к постмодернистскому направлению философской мысли, в русле которого также находятся Ж. Деррида, Ж. Делёз, Ж.Ф. Лиотар, Ф. Гваттари, М. Серр, Р. Рорти, М. Фуко и многие другие. Водораздел между постмодернизмом и модернизмом заключается в том, что в модернистских теориях изучение влияния средств коммуникации сводилось к проблемам мимесиса (подражания), представления (изображения), идеологии и субъективности. При этом подразумевается, что в основе означаемого лежит мимесис трансцендентного и поэтому устойчивого первооб- раза-первосмысла — трансцендентального означаемого.

Отечественный исследователь постмодернизма И. Ильин пишет:

...постмодернистская мысль пришла к заключению, что все, принимаемое за действительность, на самом деле не что иное, как представление о ней, зависящее к тому же от точки зрения, которую выбирает наблюдатель и сме-

154

Глава 5. Теория коммуникаций в журналистике

на которой ведет к кардинальному изменению самого представления. Таким образом, восприятие человека объявляется обреченным на „мультиперспективизм": на постоянно и калейдоскопически меняющийся ряд ракурсов действительности, в своем мелькании не дающих возможность познать ее сущность18.

Впрочем, подобный методологический подход позволяет Ж. Бодрийяру уйти от чисто герменевтических проблем искажения и представления смысла текстов как незначимых. В его теории образы реальности и сама реальность не имеют различного онтологического статуса (причем независимо, что имеется в виду: реальность социальных отношений или реальность эмпирического пространства), т. е. не существует различия между имиджем и реальностью. Этим, вместе с М. Фуко, Ж. Бодрийяр фактически отказывается от различения как базового метода познания и вводит понятие симулякра — видимости. Этим же Ж. Бодрийяр в полном согласии с Ж.Ф. Лиотаром и Ф. Гваттари отказывается от самого понятия истины. Значение чего-либо определяется в коллапсе, «взрыве». Достаточно автономные области реальности радикально трансформируются, проникают друг в друга и взрывают принятые ранее границы и различия.

Постмодернистская картина мира и в самом деле похожа на ту реальность, в которую погружается пользователь, с той лишь разницей, что деятельность в Интернете сводится к созданию условий деятельности, т. е. реальности. Эта реальность виртуальна, поскольку порождаема активностью ее творца — пользователя. Именно это обстоятельство обеспечивает ей онтологический статус и преодолевает тупиковый тезис постмодернизма об отсутствии истины.

18 Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм М., 1996. С. 230.

155