Материал: kalmykov_aa_kokhanova_la_internetzhurnalistika_teoreticheski

Интернет-журналистика. Теоретические основы

Современная действительность в массовом количестве вырабатывает самодостаточные и независимые от прообразов симулякры, формируя из них жизненную среду, эйкос современного человека.

Взаимоотношения человека и мира, в котором он живет, являются предметом исследования в экопсихологии.

Эйкос (виртуальный эйкос) — часть мира, нахождение в которой осознается в настоящий момент времени как обитаемая и освоенная. Эйкос отражается психикой в качестве освоенного психологического пространства. Виртуальный эйкос — актуальная опредмеченная реальность, в частности опредмеченный пространственно-временной континуум.

Виртуальный эйкос почти синонимичен виртуальной реальности. «Явление, принятое так называть, имеет столь сложные гносеологические (отчасти метафизические) корни, что осмысление процессов виртуализации всех сторон жизнедеятельности человечества — если таковое в принципе возможно — дело далекого будущего»3, — вполне справедливо пишет профессор О.Р. Самарцев. Вместе с тем в России сформировалось и активно развивается новое направление науки «виртуалистика», в рамках которого осуществляется исследование виртуала и виртуальной реальности с позиций философии, социологии, психологии и даже медицины4.

Виртуальный характер эйкоса может привести к потере ориентации в реальности, однако существует психический механизм, позволяющий отделять центр от периферии, т. е. чувствовать себя именно в том доме (и мире), который является наиболее реальным в данный момент. Это механизм актуализации — «здесь и сейчас».

3Самарцев О.Р. Виртуальная реальность и принцип интерактивности // Вестник электронных и печатных СМИ. М.: Изд-во Ин-та повышения квалификации работников ТВ и РВ, 2007. Вып. 2.

4См. сайт Центра виртуалистики: http://www.virtualistika.ru/.

166

Глава 6. Виртуальный эйкос медиа

Удовлетворение потребности в актуализации, в чувстве со-бытийствования в расширяющемся в процессе исторического развития мире является одной из главных причин формирования социального института СМИ. Однако, поручив СМИ функции обеспечения актуализации и со-бытий- ствования, человечество передало им властные полномочия, которые сводятся к управлению виртуальными эйкосами, т. е. к управлению реальностями. Другими словами, на СМИ возлагаются функции социализации индивидуумов и общественных групп, социально-психологического и идеологического воздействия.

В связи с этим некоторые исследователи абсолютизируют влияние СМИ до «социального наркотика». Для обеспечения этого, впрочем, информационно-коммуникатив- ные технологии должны быть способны адекватно отражать пространственно-временные отношения реальности. Поскольку каждый актуализированный эйкос задает свои про- странственно-временные отношения, их отражения в индивидуальной психике достаточно сильно могут отличаться друг от друга. Это иллюстрирует пространственно-времен- ная метрика православной иконографии, а также современное искусство после Сезанна и Джойса. Когда человеческая психика формирует образы пространства и времени, не используя при этом шаблоны рационального знания, создается геометрия, существенно отличная от эвклидовой и даже от геометрии Лобачевского и Римана. Поэтому всесилие «четвертой власти», скорее всего, останется ее же собственной ПР-мифологемой.

Ситуация существенно осложнилась с появлением Интернета, метрика которого пока не поддается простой формализации. Однако для его описания оказываются весьма удобными модели, сложившиеся в философской традиции

167

Интернет-журналистика. Теоретические основы

постмодернизма. В частности, хорошей метафорой Интернета является понятие «ризома».

Ризома-медиа

В «Тысяче поверхностей»5 Ж. Делез и Ф. Гваттари выделяют ряд принципов организации ризомы-корневища, которые, по их мнению, соотносятся со всеми сферами общественной жизни.

«Связь и гетерогенность» или децентрированность, открытость, антииерархичность (точнее неиерархичность). Каждая точка корневища может быть соединена с любой другой — ризома не имеет исходного пункта развития, она децентрирована и неиерархична. Никакая ее точка не имеет преимущества перед другой, равно как не может быть привилегированной связи между двумя отдельными точками — в ризоме все точки должны быть связаны между собой, независимо от их роли и положения. Делез и Гваттари противопоставляют закрытым и центрированным системам открытые и децентрированные — одним словом, ризоматические множества.

Интернет и является таким ризоматическим множеством: каждый новый пользователь продолжает его границы. В сети нет центрального пункта. Пути не являются предзаданными и неизменными. Появление в Интернете и одновременно в медиапространстве Интернет-журналистики, связывающей Интернет и медиапространство, привносит в СМИ ризоматические свойства Интернета. В частности, происходит постепенное нивелирование естественных привилегий центральных СМИ по отношению к периферийным.

5 Deleuze G., Guattari F. A Thousand Plateaus: Capitalism and Schizophrenia. Minneapolis: Univ. of Minnesota press, 1987.

168

Глава 6. Виртуальный эйкос медиа

Принцип «множественности». Кукловод, управляющий марионеткой, вследствие множественности связующих нитей (нервных волокон), по мнению авторов концепции, сам становится марионеткой этой множественности. Здесь главенствующая роль отводится не точкам контакта между нитками и куклой, а линиям, соединяющим точки (т. е. собственно коммуникациям). В ризоме существенными являются не узлы, а линии соединения. Это — топологическое свойство Интернета. Движение по сети не есть путешествие к конкретной цели, да и вообще это не движение. Глобальная сеть, как коллективная галлюцинация, в реальности не содержит ни городов, ни музеев, которые посещают пользователи. Есть только линии — каналы связи или пути. Этим линиям можно сопоставить понятие «симулятивная коммуникация», проявляющая здесь одно удивительное свойство — это не ка- кой-то конкретный канал связи, а чистая потенция связи, ее возможность.

Значит ли это, что будущему читателю газет или пользователю глобальной СМК будет абсолютно все равно, каким способом, из каких источников и из какого издания он извлек интересующую его информацию, — покажет время.

Принцип «незначащего разрыва». Корневище может быть разорвано, а затем продолжить рост в прежнем или ином направлении. Интернет (а вместе с ним и все инфор- мационно-коммуникативное пространство) является самой неуязвимой организованностью. При разрушении телевизионных ретрансляторов в Югославии и захвате Останкино в Москве главным средством обмена информацией с внешним миром стали каналы глобальной сети. Принцип незначащего разрыва фактически означает невозможность блокады, изоляции и цензуры во всемирной паутине.

«Картография и декалькомания». Ж. Делёз и Ф. Гваттари утверждают, что ризома в своем развитии реализует не

169

Интернет-журналистика. Теоретические основы

механизм копирования, а механизм картирования, отличающийся от копирования (кальки) тем, что карта по своей природе открыта, подвижна и восприимчива к изменениям. Рисунок на карте никогда не может считаться окончательным — он постоянно меняется, как и меняется сама действительность. Карты могут существовать независимо от того, существует ли что-либо вне карты, тогда как кальки существуют только как представления, слепки оригинала. Карта, в противоположность кальке, не репродуцируют реальность, а экспериментирует, вступает с ней «в схватку». По мнению Ж. Делёза и Ф. Гваттари, ризоморфные объекты принципиально не поддаются калькированию и не могут быть воспроизведены в качестве реплик.

Образ «живой» карты вполне соответствует глобальной сети Интернет, где все незаконченно и динамично, включая размещенные в ней тексты и маршруты к ним. Непрерывно происходящие процессы изменения не позволяют сети стать тождественной самой себе. Интернет, подобно карте, не может быть заключен в рамки какой-либо структурной или порождающей модели.

«Правда» в журналистском материале всегда должна быть картой, а не калькой.

При расстреле парламента России в 1993 г. CNN вела прямой репортаж с места события, просто расставив камеры в удобных местах. Картинка не подвергалась никакой трансформации и показывала все, как видела камера (калька). Это было как будто бы триумфом Свободы Слова, так как камера не навязывала зрителю свое отношение к происходящему, а показывала все как есть. Однако москвичи, имевшие возможность и смотреть CNN, и присутствовать на месте событий, убеждались, что прямой эфир формирует искаженное представление о том, что действительно происходит. Поэтому и отношение у москвичей к происходящему существенно

170