Статья: Корейская диаспора в Японии, квази-профсоюз Соайкай и Великое землетрясение в Канто

Корейская диаспора в Японии, квази-профсоюз Соайкай и Великое землетрясение в Канто

Гайкин Виктор Алексеевич

Аннотации

С 1916г. в Японию, переживавшую промышленный бум, связанный с первой мировой войной, прибывает всё возраставшее число корейских иммигрантов, восполнявших нехватку рабочих для росшей на дрожжах заказов воюющих держав японской индустрии. Если в 1916г. численность корейской диаспоры составляла 5624 чел., то в 1920г. - 31720 чел., а в 1930 - 298000 чел., абсолютное большинство которых были рабочие с низкой квалификацией. Корейские погромы, последовавшие за Великим землетрясением в Канто 1923 г., в которых погибли тысячи корейцев, стали своеобразным рубежом в жизни корейской диаспоры, стимулом к социальной организации иммигрантов, развитию как квазипрофсоюза Соайкай так и его антипода коммунистического профсоюза Дзэнкё. В статье впервые в отечественной историографии поднимается тема корейской диаспоры в Японии, даётся комплексный анализ деятельности квази-профсоюза Соайкай, созданного и управляемого госструктурами и полицией.

Ключевые слова: квази-профсоюз Соайкай, этническая дискриминация, контроль полиции, подёнщики, корейские иммигранты, Корея, Япония, профсоюз Росо, землетрясение, корейские погромы

DOI:

10.7256/2306-420X.2013.2.453

Дата направления в редакцию:

25-03-2019

Дата рецензирования:

25-03-2019

Дата публикации:

1-4-2013

Abstract.

Since 1916 when Japan experienced the industrial boom caused by the First World War a growing number of immigrants had been coming to Japan to work at factories and plants. In 1916 the Korean Diaspora consisted of 5624 people and in 1920 it reached 298000 people. Most of those people were simple workers with low competence and skills.

Korean massacres after the Great Earthquake in Kanto in 1923 when thousands of Korean people had been murdered became some kind of a milestone in the history of the Korean Diaspora. It caused immigrants to establish their own social organizations and develop the quasi-labor union Soai-Kai and Zenko communist labor union. The present article is the first work in Russian historiography devoted to the Korean Diaspora in Japan. The author of the article also provides a complex analysis of activities performed by the quasi-labour union Soai-Kai that was created and managed by state and police authorities.

Keywords:

earthquake, Japan, Roso labour union, Korea, Korean immigrants, day-laborer, police control, ethnic discrimination, quasi-labor union of Soai-kai, Korean massacres

1. "Зубатовщина" по-японски.

Рис. 1. Вербовка рабочих в Корее.

Конец XIX - начало XX в. это эпоха торжества нового (капиталистического) строя, бурного промышленного развития, выхода на политическую арену рабочего класса в качестве влиятельного актора, изменившего соотношение общественных сил, влиявшего на процессы государственного управления. Разбалансирование старой классовой системы грозило разрушением действовавшего политического механизма, крахом государственной власти.

Рабочие организации (профсоюзы), ставшие рупором масс организованных пролетариев, не желавших мириться с низким уровнем жизни и ограниченным участием в управлении государством, заставляли считаться с их требованиями, подкреплёнными угрозой забастовок. Политическим представителем новой общественной силы (рабочего класса и профсоюзов) становились социал-демократические партии, занявшие в парламентах достаточно сильные для пропаганды своей идеологии позиции.

События октября 1917 г. в России и появление такой радикальной оппозиционной организации, как Компартия Японии с "собственным" влиятельным профсоюзом Дзэнкё, заставили гибко реагировавшие на изменение обстановки правящие круги Японии перейти к опережающей социальной политике с целью исключить возможность повторения аналогичных российским событий. Многоаспектная система мер предусматривала и создание специальных квази-профсоюзных организаций реформистского направления, уводивших рабочих со скользкого пути радикальных преобразований общественного устройства, предлагавшие им ненасильственные варианты решения их социально экономических проблем.

В Японии практика так называемой превентивной работы полиции была внедрена в правоохранительную систему в 1917 г. и состояла из двух компонентов - первый это "гию кэйсацу", формирования, состоявшие из волонтёров и молодёжи (в СССР эти общественные объединения назывались народными дружинами) [16, с. 135], второй это социальная работа полиции и контроль над организациями, занимавшимися социальной поддержкой безработных, малоимущих и пр., внедрение полиции в ткань гражданского общества, участие "правоохранителей" в формировании его структур [32, с. 83, 84]. По мнению начальника полицейского управления Токио Маруяма Цурукити успех полицейской превентивной работы зависел от того, в какой степени полиция может "слиться с этими структурами, насколько тесной будет связь между ними, чтобы в зародыше устранять причины, способные взорвать социальный порядок, превратить его в хаос, предотвращать преступления ещё на стадии их подготовки" [13, с. 9].

Превентивная полицейская работа была частью большой реформы японской полицейской системы. По образному выражению полицейских менеджеров она заключалась в "массификации полиции и полициизации народа". По мнению Кен Кавасима, "концепция превентивной полиции может быть понята в контексте слабости японской полиции, из-за роста популярности большевизма среди рабочего класса Японии и как реакция на обострение классовых противоречий и социальный кризис в Японии после первой мировой войны" [30, с. 138]. погром оппозиция профсоюз

Неспособность контролировать силы оппозиции, неадекватность новым условиям социально политической реальности вынудила полицию расширить зону своей "компетентности" и "ареал" полицейской работы, захватывавший широкие массы населения. Как писал в полицейском журнале "Кэйму ихо" полицейский чиновник Танака Такэо: "Весь народ будет прямо или косвенно помогать полицейским структурам" (кокумин дзэнтай ва мина кансэцу ни кэйсацу но ходхёся дэ ару) [27, с. 15].

В это же время в Японию, переживавшую промышленный бум, связанный с первой мировой войной, прибывало всё возраставшее число корейских иммигрантов, восполнявших нехватку рабочих для росшей на дрожжах заказов воюющих держав японской индустрии. Если в 1916г. численность корейской диаспоры составляла 5624 чел., то в 1920г. - 31720 чел., в 1930г. - 298000 чел., а к 1945 г. - около 2 млн. чел., абсолютное их большинство составляли рабочие с низкой квалификацией. Дискриминация в оплате труда, грубое отношение администрации предприятий были теми самыми предпосылками, которые неизбежно вызывали вначале робкие, а постепенно всё более серьёзные попытки корейцев защищать свои профессиональные и человеческие права.

Необходимость контролировать огромный массив иммигрантов, склонный к политической самоорганизации, подверженный влиянию коммунистической идеологии, была очевидной. Этим и должен был заниматься Соайкай, созданный в декабре 1921 г. и сочетавший несколько функций - квази-профсоюза, биржи труда и негласно-полицейского вспомогательного органа. (Второй по значимости аналогичной структурой, специализировавшейся на корейцах была "Найсен кёвакай", основанная в 1924 г. со штаб-квартирой в Осака). В качестве одной из главных задач Соайкай декларировалось установление японо-корейской гармонии и взаимной любви, что было отражено в названии (соай - взаимная любовь).

Политическое и финансовое содействие формированию новой структуры оказали администрация генерал-губернаторства, МВД Японии, командование армии, компании Мицубиси и Мицуи, с помощью которых был сформирован фонд в 300 тысяч иен. Маруяма Цурукити поручил руководство фондом двум корейцам - Ли Ки Донгу и Пак Чум Гуму, которые на эти средства менее чем через год после экономического кризиса 1920 г. основали в Токио корейский квази-профсоюз под полицейской "крышей" [14, с. 85, 86]

При финансовой поддержке правительства Соайкай в течение двух лет открыл 6 филиалов - в Нагоя (12 мая 1923 г.); в Осака (15 мая 1923 г.), с отделениями в Мисима (11 августа 1923г.) и Идзуми (23 сентября 1923 г.); в префектуре Сидзуока с отделением в Хамамацу (5 марта 1924 г.); в префектуре Яманаси с отделением в Кофу (10 апреля 1924 г.). В Корее был создан филиал в Пусане (апрель 1924 г.) с тремя отделениями в Сеуле. К 1929 г. Соайкай насчитывал более 16 тысяч членов, стоимость имущества составляла более 420000 иен [30, с. 140].

Табл. 1. Финансовые активы (авуары) Найсэн кёвакай и осакского отделения Соайкай.

Источник: Kawashima Ken. The proletarian gamble. Duke university press. Durham and London. 2009. р. 144.

От полиции и госструктур Японии Соайкай получал льготы, приоритеты и возможности для вербовки в свои ряды новых членов и наказания корейских рабочих, которые отказывались вступать в Соайкай. Число таковых резко выросло после того, как конкурент полицейского квази-профсоюза - коммунистический корейский профсоюз в Японии Росо превратился во влиятельную организацию.

Соайкай имел специальное разрешение от МВД на вербовку корейских крестьян в Корее на работы в Японии даже после того как генерал-губернаторство и МВД после окончания первой мировой войны, решили прекратить массовую вербовку корейцев для работы в Японии.

Наём рабочих в Корее на японские шахты, заводы и общественные работы был запрещён, но вербовка крестьян разрешалась при условии, что они вступают в Соайкай. Газета "Чосон ниппо" в мае 1924 г. сообщела, что большая группа корейцев, собиравшихся выхать из Пусана в Японию для работы на угольных шахтах смогли сделать это только после согласия вступить в Соайкай [28].

Поездки функционеров Соайкай в Корею для рекрутирования новых членов часто сочетались с организацией встреч с протестующими корейскими крестьянами. В провинции Южная Чолла более 8 тысяч крестьян с 1923 г. безуспешно сопротивлялись продаже 1400 чосё государственной земли в южной части острова Хайдо за 170000 иен японскому помещику Токуда. В 1924 г. крестьяне превратились в арендаторов участков, ставших собственностью лэнлорда-абсентеиста и теперь протестовали против высоких процентов на ссуды, жаловались на большие расходы при выращивании ячменя и риса [10]. Токуда согласился принять меры для снижения на 4% расходов на рис и на 3% на ячмень, что корейские арендаторы посчитали недостаточным и продолжили борьбу [10].

В качестве ответного шага Токуда обратился к вице-президенту Соайкай Пак Чум Гуму, который весной 1923 г. открыл филиал квази-профсоюза в Осака (родном городе Токуда). В августе 1924 г. Пак Чум Гум и другие функционеры Соайкай приехали в Корею вместе с землевладельцем Токуда, который за плату "нанял" Пака, чтобы тот в качестве посредника встретился с корейскими крестьянами. 8 августа 1924 г. Пак и большая группа функционеров Соайкай были брошены на "усмирение" крестьян и "трансляцию" им условий лэндлорда, пока полиция арестовывала вожаков крестьянского сопротивления [10].

Использование Соайкай в качестве посредника или провокатора, на переговорах со стачечниками, изменяло вектор борьбы рабочих, направляя его против Соайкай, впоследствии стало паттерном манипулятивно-провокационной практики разрешения трудовых конфликтов в пользу владельцев предприятий. Эта политтехнология доминировала при разгроме забастовок, особенно после введения в действие в 1925 г. закона о защите порядка (тиан ихо). Соайкай, действуя в качестве квазипосредника, замещая действительного противника, провоцировал столкновения, "вызывал огонь на себя" (гнев и силовые действия бастующих). После этого, под предлогом прекращения стычек в конфликт вмешивалась полиция и проводила аресты.

Японский автор Онива Синсукэ описывая забастовку японских рабочих на фабрике музыкальных инструментов Нихон гакки в 1926 г. констатировал: "Уникальность забастовки на Нихон гакки в том, что репрессии против бастующих проводила не полиция, а банды (в том числе организованные Соайкай)". По мнению Онива, использование банд преследовало три цели: Заставить силой забастовщиков прекратить стачку, отвлечь рабочих от прямых атак на компанию, создать трения внутри бастующего коллектива, чтобы его члены тратили энергию на распри, создать повод для полиции вмешаться и произвести аресты на основании нарушения закона о сохранении порядка (тиан ихо) [18, с.118].

2. Соайкай как монопольный поставщик подёнщиков на рынок труда.

Рис. 2. Корейские шахтёры, шахта компании Мицубиси г. Иидзума префектура Фукуока.

Контроль над корейской диаспорой не мог быть полным без участия Соайкай в процессе превращения корейской рабочей силы в товар на рынке труда Японии. Массы безработных корейских иммигрантов представляли собой лёгкую добычу квази-профсоюза, имевшего благодаря прямым связям с полицией рычаги для оказания влияния на всех акторов рынка труда - работодателей, посредников-субподрядчиков, нанимающих подёнщиков, государственные биржи труда.